Глава 36.

Веки с побелевшими ресницами опустились и, предположительно Кассиан, хрипло выдохнул:

— Пока сам не понимаю,… кто я есть…, — сказав это мой неправильный страж, кажется, потерял сознание.

Удивление и настоящий шок мешали думать, потому пришлось крепко зажмуриться, чтобы собраться с мыслями. Мне нужна трезвая голова.

Ровно через три удара сердца я открыла глаза собранная, спокойная и максимально отрешённая от внезапной правды о личности стража. Подобный подход помог начать быстро размышлять о главном — спасении жизни.

Так, трясти Кассиана в такой ситуации глупо, а так же опасно — раз он человек, то может умереть от болевого шока, потому сейчас ему необходимо оставаться в покое. Однако и бессознательное состояние может оказаться губительным — холод не только помогал в данный момент справляться с болью от ожогов, притупляя жжение и снимая опухоль, он был способен ухудшить состояние ран. Помимо этого пока Кассиан без сознания, кровь в его венах замедляет бег, и температура тела падает, что грозит смертью от холода. Пожалуй, первым делом нужно решить именно этот вопрос.

Проклиная всё на свете, я кое-как встала на подрагивающих ногах и поковыляла к ближайшим павшим воинам. Ими, на наше с моим нежданным пациентом счастье, оказались маги — парочка почти чистых мантий на меху послужит неплохой защитой от суровой погоды. Было бы неплохо Кассиана на одну из них переложить, но на такой подвиг я точно не способна. Так что пока хотя бы укрою его. А потом… я что-нибудь придумаю.

Вернувшись и накрыв Кассиана одной мантией до пояса, со второй решила повременить. Раны и так выглядели не очень хорошо, да и накидка помешает первой помощи, которая будет моим следующим шагом — руки хоть и тряслись, но разум оставался кристально чист, позволяя холодно рассчитывать свои действия.

Стащив зубами рукавицу, я принялась методично рыскать по карманам своего кожуха — перенервничав, совсем забыла, куда положила талисманы — и лишь обыскав всё по второму кругу, вытащила их на свет. Бумага на прикосновение отозвалась теплом, внушая надежду на удачный образец моего эксперимента, а значит на лучшую помощь Кассиану. Всё же магия будет надёжнее обычный воды на ранах, да в спешке обработанных трав.

Потратив ещё немного времени и разбросав вокруг себя прямоугольники бумаги с боевыми заклинаниями, наконец, я отыскала нужный талисман. Точнее два. В одном талисмане было заключено заклинание очищения — оно поможет убрать из ран всё, что могло попасть с земли, а в другом слабая заживляющая магия.

С последним заклинанием пришлось повозиться: всё же некроманты — не целители, но это лучше чем ничего. К тому же жертва для исцеления уже имеется в моём браслете — душа предателя отправится на благое дело и хоть немного утихомирит мою злость. По крайней мере, ненависть на всех леших во мне не укрепится. Вот только остаётся вариант, что талисманы вообще не проснутся и останутся обычными клочками бумаги — во время испытаний срабатывал один из десяти. Боюсь тогда представить, КАК я расстроюсь. Но в любом случае об участи души лешего точно переживать не стану.

Искренне молясь Тёмной Матери, я поднесла бумажку исписанную рунами к груди Кассиана, зачерпнула по крупицам возвращающуюся ко мне магию и произнесла слово-ключ.

Секунды ожидания показались мне вечностью, но тут… золотистая вспышка стала мне ответом, позволяя облегченно выдохнуть. Символы на талисмане загорелись, создавая обеззараживающую пыльцу, которой я принялась старательно посыпать все ожоги, задерживаясь на самых страшных. Глядя на то, как раны начинают безопасно темнеть (без жуткой черноты, намекающей на ненужные процессы в тканях) улыбаюсь — лечить Кассиана как обычного человека было правильным решением. Реакция тела подтверждала мою догадку — он и правда человек.

Продолжая посыпать обеззараживающей пудрой раны, я размышляла над тем, а как вообще этот мужчина умудрился оказаться в теле стража? (Обдумывать произошедший ужас с почти удавшимся повторным сожжением мой мозг отказывался). Тут, кстати, была не игра слов — человеческое тело точно находилось внутри теневой оболочки до этого момента, словно косточка в сливе. Если смотреть на ситуацию в целом, то ясно, что не обошлось без тёмной магии и скорее всего Кассиана… прокляли.

Ну, надо же, теперь в Хильдеме будет целых два проклятых! Вообще-то это не настолько частое явление, если говорить о сильном проклятье на всю жизнь, потому это своего рода “удача”, когда два человека с проклятьем оказываются так близко друг к другу. Тут впору удивляться.

О наложенном на Кассиане проклятье говорили и символы на коже (жуткие руны вызывали даже у меня мурашки и отказывались читаться), и отметина на груди, которая, между прочим, очень похожа на ту, что поддельный страж оставил мне, когда признал хозяйкой Хильдема…

Взгляд сам упал на руку с меткой, перед глазами встал тот день и после этого мои мысли споткнулись. Чтобы тут же заметаться!

Это что же получается? Мою ладонь облизывал не теневой монстр, не бездушное порождение магии, а… мужчина? И… О, тьма! Он даже видел меня голой! Да что там — я сама перед ним разделась!

В лицо ударил жар, щёки загорелись так, как никогда ни в прошлой, ни в этой жизни — у Этерии также не нашлось чего-то настолько меня смущающего, хотя там было из чего выбирать. Пришлось закусить и без того измученную губу, чтобы нервно не рассмеяться. А если б руки не были заняты, я бы точно хлопнула себя по лбу, поражаясь собственной глупости.

Теперь я просто обязана спасти этого гаденыша, дабы отыграться за испытанный мной только что стыд. И мне всё равно, что Кассиан мог просто не помнить себя из-за проклятья — не люблю, когда меня водят за нос! — и что вообще-то это я чувствовала себя рядом со стражем так комфортно, что позволила себе лишнего. Но лизал-то и носом меня постоянно тыкал он сам! Ишь, страж под прикрытием — сам расслабился и меня заставил потерять бдительность. Тьма, какой стыд…

И всё же интересно, а как он вообще смог настолько, хм-м, ослабить наложенное на него проклятье и снова стать человеком? Магия подобного уровня так не работает. Что-то тут не сходится, но я никак не могу уловить, что именно не так.

Выполнив свою работу, талисман погас, прерывая мои размышления, и превратился в обычный кусок пергамента. Точнее довольно дорогой кусок пергамента — для каждого заклинания нужна была качественная бумага и при этом изготовленная из определенной породы дерева, отчего заготовки влетели в копеечку, о чём в данный момент я ни капли не жалела. К тому же если получится всё со временем сопоставить, то это станет прорывом в мире магии.

Взявшись за второй талисман с ещё большим волнением, от которого я так же старательно отгородилась, потянулась за душой к браслету и обомлела. Там сейчас должна была находиться лишь душа лешего и несколько осколков душ от разных животных (они не так эффективны, но такой метод позволяет сохранить посмертие), однако по какой-то причине ВСЕ бусины моего браслета были заполнены… душами людей.

Память тут же подкинула картинку, где меня разрывает неизвестная сила, я распахиваю губы и кричу, выплескивая её, а затем чувствую откат как на поле битвы.

Так значит, мне не показалось… мой крик…, — холод пробрал до костей от осознания, что я наделала. Да, это были враги, которые не собирались меня щадить, более того — они с радостью смотрели, как огонь сжимает меня в своих мучительных тисках, но даже так они не заслужили подобной участи. У меня не было права отбирать у них посмертие, а теперь нет возможности всё исправить. Ужасающая магия.… Но анализировать её и своё состояние после содеянного я буду позже: сейчас важнее позаботиться о Кассиане.

Аккуратно подняв голову того, кому слишком сильно доверяла, я села на землю, чтобы положить её себе на колени. Так будет проще работать, ведь самые страшные раны находятся на лице и верхней части торса. А ещё Кассиану будет так проще дышать, а также отогреваться хоть немного моим теплом — вон, уже губы начинают синеть.

Взяв второй талисман, больше не затягиваю и не жалея зачерпнула жизненной энергии из браслета — хорошо что я не героиня, а злодейка: так можно оставшись в своём уме пожертвовать целым миром ради одной жизни, а не наоборот. Тем более ради такой.

Как ни крути, Кассиан был со мной с самого начала: он защищал меня, пока я набиралась знаний и сил, вспоминая себя, по-своему заботился и не давал чувствовать себя одинокой, а главное — он был рядом всегда, когда это было нужно. Даже сейчас он смог избавиться от привязки к поместью и оказавшись здесь фактически сделать то, что сделал для меня только один человек — наставница. Кассиан рискнул своей жизнью, чтобы спасти меня, а это поистине бесценно.

Поэтому прочь угрызения совести! Ради такого замечательного… союзника можно ненадолго стать злобным некромантом. Всё равно именно этого от меня и ждут, а если на этом тёмном пути я спасу тех, кто мне дорог, то и жалеть будет не о чем.

В этот раз руны на талисмане не просто сияли, они тихо пели, повторяя только им известный ритм. Золотое покрывало исцеляющей магии получалось неожиданно большим, и должно было укрыть всего Кассиана, а он был не маленького роста, что позволит мне просто сидеть, держа его голову на коленях, пока заклинание делает своё дело.

Понаблюдав за тем, как в воздухе сплетаются волшебные нити, я положила ладонь на уцелевшую часть лба Кассиана и зашептала слова, подслушанные из воспоминаний Этерии, где она пользовалась даром. Пусть её магия скованна проклятьем, но силу самого заклятья никто не отменял. Руны на талисмане согласно перестроились, подстраиваясь под заданное русло и едва сформировавшись, магия опустилась на израненную кожу и поспешила закрыть раны, превращая их в коросты. Теперь нет нужды переживать — дальше регенерация сама справится с ожогами, а Кассиана можно спокойно перемещать. Осталось только придумать как.

Словно ответ на мои мысли позади раздался треск веток и, обернувшись, я увидела, как из кустов вываливается… Шейт. Его появление не было такой уж неожиданностью — ранее я ощутила, что кто-то из моей выжившей нежити спешит к нам, ориентируясь на нашу связь.

Упырь выглядел потрёпанным: одежда напоминала лохмотья, в чьих дырах виднелись стремительно заживающие раны, часть густых волос моего умертвия также поспешно отрастала, намекая на неравный бой, из которого он вышел победителем, а алые разводы вокруг рта прямо говорили о том, как именно Шейт смог так “легко” отделаться. Его вид тем и был опасен — он легко восполняет силы из жил своего противника.

Посмотрев на небо затянутое тучами, упырь убедился, что ему ничего не грозит и приблизился.

— Госпожа, вы целы, — обрадовался Шейт, тщательно разглядывая меня на предмет повреждений, — я видел дым и боялся, что не успею, но карателей было слишком много. И они знали о наших слабостях, — сообщил мне очевидное упырь, но затем его взгляд упал на Кассиана. — А это кто? — вопросительно посмотрел Шейт на липового стража и в его алых глазах загорелся огонёк ревности.

Только этого сейчас не хватало…

— Мой спаситель, — всем видом источая холод, коротко ответила, не вдаваясь в подробности. Самой ещё предстоит в них разбираться. — Теперь было бы неплохо и нам его спасти, — произнесла с нажимом, игнорирую обиду, с какой Шейт посмотрел на Кассиана. Даже не нужно уметь читать мысли — упырь сейчас точно жалел, что это не он меня спас и завидовал стражу чёрной завистью.

Но тут Шейта что-то отвлекло, он посмотрел в чащу, принюхался, а затем, резко расслабившись, произнёс:

— Кажется, сюда приближается Бьерн, — обрадовал меня Шейт, — только он пахнет так интересно — смесью золы и вербены.

От сердца отлегло. Хорошо, что мой самый близкий и верный слуга тоже спасся. К тому же его помощь сейчас окажется очень кстати.

— Если это он, то замечательно, — говорю, с беспокойством глядя на слишком тихого Кассиана. Тот дышал, но почему-то не спешил приходить в себя. Видимо урон от огня коснулся не только тела, но и ауры, а она затягивается лишь пока человек без сознания. — Если с Бьерном всё в порядке, — продолжаю, поднимая взгляд на Шейта, — тогда вы без проблем доставите раненого в поместье.

— И оставить вас одну? — тут же нахмурился упырь. — Ну, нет уж. Я благодарен этому… человеку за ваше спасение, но ваша жизнь для меня важнее. Вы же знаете как я вас…

Пылкую речь прервало появление Бьерна — за что я была ему очень благодарна. Упырь угадал и рядом с нами, как обычно соткавшись из воздуха, появился ревенант.

— Госпожа, — слегка склонил голову мой дворецкий, выглядевший не лучше упыря. Такой же потрёпанный, грязный, но не исцеляющийся на ходу, да ещё и не в полном комплекте — левая рука Бьерна отсутствовала.

— Тяжело тебе пришлось, — с сожалением произнесла и пообещала: — но мы всё исправим, как только окажемся дома. Придётся пока потерпеть и, — бросив короткий взгляд на Кассиана добавила, — я вынуждена попросить тебя помочь с транспортировкой моего спасителя. Хоть в твоём состоянии это будет нелегко.

— Не страшно, я справлюсь. Это меньшее, чем мы можем отплатить за жизнь нашей госпожи, — дворецкий быстро всё понял и к своей благодарности приписал и Шейта. Посмотрев на мою неловкую улыбку Бьерн заверил: — Самое главное мы всё ещё здесь, пусть далеко не все, а рука — пустяк.

— Я была слишком беспечна, — не смогла сдержаться и с губ сорвались слова раскаянья, — а расплачиваться пришлось вам.

Бьерн посмотрел на меня тепло, почти по-отечески и, под сопение Шейта, который тоже хотел что-то сказать, произнёс:

— Не всё можно предусмотреть, госпожа. Все имеют свойство ошибаться.

— Нет, в моём случае ошибки не допустимы, — упрямо ответила. — Ты сам видишь, чем всё обернулось.

— Мы не виним вас, — попытался приободрить меня Шейт, всё же вклиниваюсь в разговор, на что я с грустной улыбкой сказала:

— Зато я виню себя. — И сжав накидку на плече Кассиана тихо проговорила: — К тому же вы созданы такими. Чтобы я не сделала, вы не сможете подумать иначе…. Простите, зря я срываюсь на вас.

— Ничего, мы понимаем, — сказал Бьерн и другой бы на его месте посмотрел бы на меня с жалостью, как сейчас делал это Шейт, но ревенант смотрел всё с тем же уважением, даже не думая меня жалеть. Вот поэтому он и получил место так близко ко мне.

Оставив самокопание на более подходящее время, решила дать команду к действию.

— Хорошо, тогда не будем больше тратить время. Нужно соорудить носилки, с учётом твоего увечья, Бьерн, на которых вы доставите Кас…, — оборвав имя на полуслове, решила отложить этот тонкий вопрос до безопасного места, и завершила фразу, использовав нейтральное: — моего спасителя в поместье.

Про себя же удручённо заметила, что мой дом в данный момент уже не так защищён, потому как его главная сила сейчас здесь и не спешит приходить в себя — вообще удивительно, что Кассиан после соприкосновения с белым огнём отделался лишь ожогами. Просто всем несущим в себе тёмную магию положено вспыхивать спичкой, а все проклятья относятся к ней. Так что вопросы к моему фальшивому стражу всё множились. И прежде чем вытрясти из Кассиана ответы надо сохранить ему жизнь.

Больше не отвлекаясь на разговоры Бьерн с Шейтом, перебрасываясь короткими фразами, слаженно сделали носилки из подручных средств, куда мы аккуратно переложили Кассиана. Больше не боясь потревожить раны, я плотно завернула слишком легко одетого мужчину в две накидки на меху и скомандовала:

— А теперь отправляйтесь. Двигайтесь как можно быстрее, но при этом, чтобы меньше беспокоить раненого.

— Но как же вы? Опасно оставаться одной, — теперь уже Бьерн выказал опасения по поводу моей безопасности.

— Одной? А кто сказал, что я одна? — с хитринкой спросила и, следуя за третьей нитью, пристально посмотрела на ближайший валун, чтобы громко сказать: — Эй, ты ведь посторожишь меня?

Упырь с ревенантом напряглись и одинаково подозрительно посмотрели в сторону, откуда после моего вопроса донеслось копошение. На камень легла когтистая лапа, способная посоперничать с ноготками Шейта в истинном облике, а затем из-за него показалось пол лица с короткой стрижкой “под ёжика” и полностью чёрными глазами. Такое не то, что ночью, днём увидишь, испугаешься.

— И как только выбрался из склепа? — задумчиво спросил Бьерн, разглядывая… моего вроде как неконтролируемого гуля, который должен был смирно сидеть в своей темнице.

— Видимо созданный на скорую руку склеп оказался не таким прочным, как склеп в поместье, — пожала плечами я и без страха зашагала в сторону жуткого существа.

— Госпожа, — обеспокоенно позвал Шейт, ещё помня, как он оттаскивал от меня тварь со ртом полным зубов-игл, когда тот ненадолго вырвался при переезде в другой склеп, — с ним вам точно опасно оставаться. Он же первым вас сожрёт!

Несмотря на слова упыря я, без колебаний приблизившись к валуну, твёрдо посмотрела в чёрные провалы глаз — из-за тени, казалось, что их попросту нет в глазницах — и спокойно произнесла:

— Теперь он мне не опасен. Наконец наша связь стала работать правильно и отныне он один из вас. Так что, присмотришь за мной? — вновь спросила у гуля и тот, переводя взгляд от Бьерна к Шейту и обратно, осторожно кивнул, а затем бесшумно скрылся в лесу.

После такого маневра ревенант и упырь поняли: жажди гуль как раньше порвать создательницу, подарившую ему такую сомнительную жизнь, он бы тихо сделал это, пока оба были заняты изготовлением носилок. Да и уже то, что он последовал за нами, и явно помогал в бою, говорило о его стабильности. Всё же хорошо, что я не уничтожила это создание и дала ему шанс.

— Бьерн, Шейт, — обратилась к нежити, смотрящей вслед гулю, — идите, а мне нужно здесь ненадолго задержаться.

— Вы что-то собираетесь сделать? — проницательно уточнил ревенант.

— Да, — подтвердила, а после холодно произнесла: — Хочу восполнить наши потери.

Вдаваться в подробности не стала и, оставив доставку раненого в поместье на своих слуг, просто зашагала в ту сторону, где завязался бой. Там должна валяться моя сумка, в суматохе слетевшая с седла, а в ней есть всё необходимое для кое-чего очень бесчеловечного. Но раз я уже на войне, то теперь все средства хороши.

Отмеряя шагами насколько далеко задать радиус, чтобы захватить всех полегших в этом бою, я оставалась подозрительно спокойна. Кажется лимит эмоций на сегодня и на неделю, а то и на месяц вперёд был использован, что было очень кстати. К тому же подсчёт шагов стал чем-то вроде медитации позволившей отмести любые сожаления, а это необходимо сделать, если я хочу больше не быть какой-то недонекроманткой. Теперь нужно просто сделать, что требуется. И не оглядываться на моральные принципы.

Браслет на руке почти физически жёг кожу, будто взывая к моей совести. Забрала души, так оставь хотя бы тела в покое, однако такая роскошь в нынешней ситуации была не с руки. Как мне ещё разом призвать столько нежити? Если я буду сомневаться и решу опять пойти сложным путём, то к моим воротам снова пригонят армию, а к тому времени я едва восполню утраченное. При этом придётся истребить всё живое вокруг. Так не пойдёт.

Используя витающие эманации смерти, я легко нашла место усекновения паучихи, чтобы с удивлением обнаружить: она ещё не обратилась в прах. Похоже, даже без головы она умирала долго, и потому у меня появился прекрасный шанс! Теперь подгоняемая желанием заполучить нежить, из-за которой я чуть не лишилась всего, в короткие сроки нашла свою сумку, с сожалением отметила, что часть ингредиентов уничтожена и, использовав остатки, начертила прямо на земле крохотную пентаграмму размером с две мои ладони. Больше просто не нужно. В этом ритуале важна именно жертва, а не подготовка к нему и сейчас я была готова её принести.

Что для мага полвека? Примерно треть, а если повезёт — и уровень магии позволит — четверть жизни. Для меня в этот миг пятьдесят лет достойная плата, которую я берегла на чёрный день и если это не он, тогда я готова испить из святого источника. Тем более сейчас имеется главный фактор для успешного ритуала — мы на поле брани, где покоятся тела настоящих воинов, прошедших подготовку и точно участвовавших в других битвах.

Да, армия воинов-нежити или как их называют маги смерти — драургов станет прекрасным даром от императора. И я даже готова заплатить частью своей жизни за это, ведь в комплекте с войском идут броня, щиты, мечи и даже лошади. А если я отдам в уплату ещё и пойманные случайно души, то смогу поставить на войско драургов метки быстрого воскрешения, чтобы… восстанавливать их даже из горстки пепла. Практически бессмертная армия. Только руку протяни.

М-м-м, это ли не демоническое искушение?