Глава 34

Автомобиль полз в потоке с черепашьей скоростью. Эбби думала об Иден и завидовала ей – вернее, способности ее памяти исказить воспоминания о последних днях, проведенных в секте Уилкокса. А вот мозг Маллен каждый день выдавал новые детали: пухлый мальчик, девочка в очках, лица других сектантов, имена… Эбби ясно вспомнила один из последних дней в общине. Ее члены…

…моют руки, выстроившись на улице у длинной металлической раковины. Эбигейл яростно трет ладошки. Мама дала ей новую металлическую щетку, и теперь дело двигается быстро. Кисти пульсируют от боли, которую девочка даже научилась любить. Некоторые дети просто моют руки с мылом, но Иден научила Эбигейл делать все тщательно, полностью избавляясь от грязи. Теперь очевидно: когда кожа на ладонях содрана, а руки болят и кровоточат, взрослые сектанты относятся к тебе совсем по-другому: шире улыбаются, хвалят за усердие. Боль – не что иное, как свидетельство чистоты. Возможно, скоро Эбигейл разрешат работать в поле. Все дети постарше уже там, и ей не с кем играть днем.

Девочка заканчивает процедуру, отходит от раковины и растопыривает пальцы, покрытые красными точками. Затем присоединяется к остальным сектантам. Они ждут отца Уилкокса – тот должен прочитать проповедь.

Кажется, члены общины взволнованы. Взрослые приглушенно разговаривают, дети сбиты с толку, напуганы и молчат. Эбигейл не понимает, что происходит. До нее долетают обрывки фраз, которые ни о чем не говорят:

– Сегодня дважды видела вертолет…

– …кажется, кто-то наблюдает…

– …сообщили копам…

Копы. Девочку охватывает ужас. Она знает: полицейскими движут коррупция и ненависть, желание разрушить Семью. Где же отец Уилкокс? Он должен быть здесь, читать проповедь, успокаивать членов общины. Во время службы все ощущают умиротворение.

Эбигейл идет к кабинету Моисея, но его там нет, и свет не горит. И вдруг она замечает одинокую фигуру на краю цветочного поля. Белые одежды развеваются по ветру, заходящее солнце бросает лучи на лицо. Это он. Девочка нерешительно приближается.

– Отец Уилкокс? Все ждут.

Моисей не шевелится и никак не реагирует, продолжая смотреть куда-то вдаль. Таким Эбигейл его еще не видела. Не злым, не взволнованным. Сейчас Отец кажется грустным и уставшим.

Помолчав несколько секунд, Уилкокс говорит:

– Посмотри на полевые лилии.

Она знает, что будет дальше, уже десятки раз слышала эти слова во время проповедей.

– Как они растут: не трудятся, не прядут… – Девочка умолкает, пытаясь вспомнить продолжение. Моисей улыбается.

– Но говорю вам, что и Соломон во всей славе своей не одевался так, как всякая из них.

– Я люблю лилии, – произносит Эбигейл.

– Я тоже. Этот цветок – символ штата. Ты знала?

– Конечно. – Она впервые об этом слышит.

– Мы всего лишь стараемся сеять красоту. С Божьей помощью украшаем мир. Но полиция нас преследует.

– Разве цветы плохие?

К ее удивлению, отец Уилкокс смеется.

– Устами младенца… – Он опускается на колени. – Ты похожа на родителей, Эбигейл. Очень умная девочка.

– Спасибо. – Она краснеет и смущенно улыбается.

– Какие цветы в «Райских садах» тебе нравятся больше всего?

– Вон те, – показывает Эбигейл. – Высокие.

Уилкокс задумчиво смотрит на нее.

– Не зря я тебя похвалил. А почему именно они?

Девочка уверена, что Отец спрашивает не просто так. Но цветы нравятся ей лишь потому, что они с Исааком прятались в их зарослях.

– Потому что красивые?

Хотя не так уж они и хороши. И для букета не годятся – слишком высокие. Мама никогда их не срезает. Все же для чего-то эти растения нужны. Дети ежедневно ходят в поле с небольшими ножиками и срезают с цветов коробочки.

– Это наше самое ценное сокровище, – говорит Отец. – Знаешь, как оно называется?

– Да. Мак.

…Резкий сигнал клаксона заставил погрузившуюся в прошлое Эбби вздрогнуть. Она медленно тронулась, а перед глазами все еще стояли маковые поля «Райских садов».