Глава 80

Похоже, Габриэль его даже не слушает. Хотя к этому моменту уже должна была понять. Маккормик всегда считал ее умной девушкой. Но вот он рассказал, как пытался помочь, сколько времени и усилий потратил, выполняя то, что она просила, а эта дура лишь таращится на него пустыми глазами. Он ее ударил. Мисс Флетчер охнула и свалилась со стула, ее мать закричала, умоляя прекратить.

– Ты меня вообще слушаешь? – прорычал Маккормик, а затем резко повернулся к Иден и ткнул пальцем в ее сторону: – Заткнись, иначе перережу тебе глотку!

– Прости, – всхлипывала на полу Габриэль.

Он ощутил себя виноватым. Не надо было поднимать на нее руку. Девушка сбита с толку. А еще этот долбаный телефон разрывается… Они звонят постоянно. Можно подумать, хотят сообщить что-то важное! Том потер глаза руками, пытаясь сконцентрироваться. Если получится подобрать слова, Габриэль поймет, что он для нее сделал. Маккормик получит ее вечную благодарность. И любовь. Большего ему и не нужно.

Он опустился рядом с девушкой на колени.

– Ты сама просила это сделать. Иначе я не стал бы… Почти умоляла.

Мисс Флетчер растерянно захлопала глазами.

– Том, я не понимаю. Когда я…

– Не притворяйся, что не помнишь!

Габриэль отшатнулась, и Маккормик понял, что уже занес руку, чтобы снова ее ударить. Это все проклятый телефон, сводит его с ума, трещит без конца! Журналист схватил его со стола, чтобы вышвырнуть в окно… Хотя нет, еще пригодится. Маккормик снял трубку.

– Том? – Опять этот парень, Уилл.

– Слушай, придурок! Не звони сюда, пока на улице никого не будет! Ясно?

– Но как я…

– Ты меня не слушаешь! – Никто не обращает внимания на то, что он говорит, никто… – Им не поздоровится; клянусь, я что-нибудь сделаю! Не звони больше!

И Маккормик бросил трубку.

Несколько минут стояла благословенная тишина, которую нарушали лишь тихие всхлипывания женщин. Он не хотел, чтобы Габриэль плакала. Если б только она вняла его словам!

* * *

«Не звони больше!» И тишина.

Эбби и Уилл обменялись взглядами. Лейтенант Маллен слушала разговор в качестве второго переговорщика. Сердце гулко билось в груди, в ушах эхом отдавался рассерженный голос. Маккормик в ярости. В сочетании со страхом это смертоносная смесь.

– Что думаешь? – спросил Верин.

– Что с самого начала Том был настроен против тебя, – ответила Эбби.

Первый контакт с объектом очень важен. У преступника зашкаливает уровень адреналина, толкая его на спонтанные и непредсказуемые поступки. Единственная задача переговорщика на этом этапе – успокоить собеседника, в основном с помощью активного слушания. Хотя в некоторых случаях – как, например, сегодня – этого недостаточно. Маккормик слишком зол или чрезвычайно напуган, а может, и то, и другое. Он нападает на полицейского, видит в нем врага. Для журналиста сержант Верин – не тот, кому можно выговориться, а лишь объект для угроз; беседа с ним – повод выплеснуть ярость.

– Ну, не знаю, – сказал Уилл. – Во время второго разговора был момент, когда мне показалось, что устанавливается взаимосвязь. Я смогу.

– Давай послушаем. – Маллен надела наушники.

Верин повернулся к контрольной панели и включил запись беседы. Она очень напоминала ту, которую Эбби только что слышала. Маккормик сердито кричал, а сержант изо всех сил старался демонстрировать отзывчивость и втянуть журналиста в разговор. В какой-то момент Том несколько успокоился, перестал орать и сказал, что хочет выйти из дома вместе с женщинами. Верин спросил, как это можно организовать, а Маккормик ответил, что это не его проблема, и оборвал связь.

Маллен посмотрела на коллегу. Уилл – один из лучших переговорщиков, которых она знала, но интуиция подсказывала, что преступник не будет общаться с ним. Придется начать все сначала.

– Мы поменяемся, – сказала Эбби. – Первым переговорщиком буду я.

Уилл кивнул. По его лицу Маллен поняла, что коллега задет и озабочен. Его интуиция подсказывала, что он справится, но Эбби прямо сказала ему, что это не так. Даже если она права и от Верина здесь мало что зависит, это не облегчит его состояние. Хуже того, смена переговорщиков – всегда риск. Преступники не любят сюрпризов. Если лейтенант Маллен ошиблась, Иден и Габриэль несдобровать. Они могут умереть.

* * *

Кончик ножа впился девушке в щеку. Она замерла: статуя, вылепленная самим страхом.

– Когда ты врешь, меня словно лезвием режут, – шипел Том. – Знаешь, как это больно? Хочешь ощутить?

Она не хотела, но не осмелилась покачать головой. Пыталась что-то сказать, но из ее рта не вырвалось ни звука.

– Пожалуйста, не надо, – одними губами произнесла девушка, слыша на заднем плане всхлипывания мамы. Маккормик заковал миссис Флетчер в наручники и пихнул на диван, сказав, что, если Иден пошевелится, он убьет их обеих. Лезвие перестало давить в щеку и теперь покачивалось в паре сантиметров от лица. Габриэль старалась не смотреть на нож. «Господи, а вдруг он выколет мне глаза? Нет, нет, пожалуйста, только не это!»

– Ты же не будешь мне больше врать?

– Не буду, – с трудом прошептала девушка.

– Ты помнишь, что сама просила меня о помощи?

– Да. – Она была готова сказать что угодно.

– Когда?

– Что? – удивилась Габриэль.

– Когда ты просила меня о помощи? Говоришь, что помнишь это. – Голос Маккормика звучал резко, казалось, он острее ножа. – Я думаю об этом. Каждый. Божий. День. Надеюсь, ты тоже.

Сознание Габриэль лихорадочно работало. Она вспоминала интервью и несколько состоявшихся между ними разговоров. О чем он говорит? Когда такое могло случиться?

* * *

– Нужно снова звонить, – сказала Эбби.

– Преступник сказал, что женщинам не поздоровится, – предостерег Уилл. – Возможно, стоит подождать, пока он сам не наберет нас.

Маллен покачала головой.

– Его угрозы абстрактны. Он им не навредит.

Когда люди угрожают и действительно намерены действовать, они обычно выражаются точнее. Скажи Маккормик «если вы еще раз позвоните, я перережу горло Иден Флетчер», Эбби остерегалась бы его тревожить. Но размытая фраза «им не поздоровится» – совсем другое дело. Хотя бывали и исключения из правила, и лейтенант Маллен надеялась, что сейчас не тот случай.

Она повернулась к Саммерс, которая сидела перед ноутбуком, внимательно глядя на экран.

– Удалось что-то найти?

– Слова «вечная благодарность» попадаются в ленте Габриэль дважды. Один раз в посте, где она говорит о другом пользователе Сети, который познакомил ее с производителями протеиновых батончиков.

– А второй?

– Мисс Флетчер устроила конкурс. Тот, кто за неделю привлечет больше всего подписчиков, получит фотографию с ее автографом. Кто-то из фанатов пошутил, спросив, какой будет награда, если он увеличит аудиторию в четыре раза. Габриэль ответила: «Моя вечная благодарность».

Эбби зажмурилась. Вот оно!

– Найди этот пост. И разузнай все, что можно, о человеке, оставившем комментарий. Это тот, кто нам нужен.

Она взяла телефон и набрала номер Маккормика. Первый гудок.

Начиная переговоры, Маллен всегда испытывала определенный набор ощущений. Живот скручивался в узел от страха, на плечи ложился груз ответственности.

Второй гудок.

Горький привкус во рту, потные ладони. Эбби сделала вдох через нос.

Третий… Журналист снял трубку.

– Хочешь, чтобы я убил их, придурок?

Страх исчез. Лейтенант Маллен контролировала ситуацию.

– Лютер Гейнс, – произнесла она.

Человек на другом конце провода в ошеломлении замолчал. Назвав его настоящее имя, Эбби застала преступника врасплох, словно сработало заклинание из сказки.

– Кто ты, черт возьми, такая? – наконец прорычал Лютер. – Верни того парня, с которым я разговаривал.

– Уиллу нужно было уехать. Меня зовут Эбби. Теперь я буду с тобой общаться. – Она говорила низким, ровным и уверенным голосом.

Гейнс выдавил смешок.

– Знаменитая Маллен, да? Что ж, напарник должен был тебе передать, что я велел больше не звонить. Я сказал…

– Похоже, ты оказался в сложной ситуации, – спокойно продолжала лейтенант. – Ты просто сделал то, о чем просила Габриэль, так? Чтобы заслужить ее вечную благодарность…

* * *

– Да, – выдохнул Лютер. – Все верно. Это ради нее. Она сама попросила.

– Она тебя попросила, – согласилась женщина на другом конце провода. – Сказала, что хочет больше подписчиков.

– И я выполнил ее желание! – выпалил он, с яростью глядя на Габриэль. – Дважды!

– Выполнил ее желание дважды, – повторила Эбби. – В первый раз – когда написал статью, которая разлетелась по Сети. Во второй – когда похитил Натана.

Ну вот, наконец-то хоть кто-то его понимает. И слушает.

– Я всем пожертвовал ради нее!

– Всем пожертвовал? – В голосе Маллен зазвучало любопытство.

– Всем! Оставил общину. Подвергал себя опасности. Что же касается денег… мне они не нужны.

– Конечно, нет, – согласилась Эбби.

– Деньги для Габриэль. Всё для нее. Я хотел построить дом, о котором она мечтала. Я знаю, что ей нравится, она мне говорила. Даже наброски есть. Ради нее я готов на все. Купил большой участок земли, потому что в том году Габриэль сказала, что хочет жить за городом. – Из Лютера изливался поток слов. Он говорит это Эбби? Или Габриэль, которая молча слушает? Гейнс не знал, да это и неважно. Он не мог остановиться. – Никто не должен был пострадать. Я столько усилий приложил, чтобы мальчик чувствовал себя как дома… Не хотел, чтобы Натан боялся. Габриэль как-то сказала, что брат любит свою комнату, называла ее «берлогой». Я создал точно такую же, чтобы мальчишка был счастлив.

– Ты хотел, чтобы Натану было удобно.

– Да! Воссоздал его детскую. Один в один. Она даже не представляет, сколько времени и денег я потратил! Разве я стал бы так стараться, если б хотел навредить мальчишке?

– Не стал бы.

Журналист продолжал говорить, описывая, как искал Йоду и даже копировал рисунки Натана. Эбби слушала, делая вид, что она впечатлена, задавала вопросы. Лютер рассказал, сколько трудов ему стоило научиться подделывать подпись мальчика, и Эбби засмеялась. Он и сам неожиданно фыркнул, усмотрев в этой истории нечто забавное. Пока они с Маллен общались, Гейнс поглядывал на Габриэль. Теперь-то она поняла? Оценила наконец?

* * *

Лютер все говорил и говорил. Эбби подталкивала его, повторяла фразы, задавала открытые вопросы, пытаясь оценить настрой преступника. Уилл слушал их разговор и периодически давал инструкции Саммерс, которая что-то царапала на доске.

Информация и время – лучшие друзья переговорщика. Лейтенант Маллен сейчас получала и то, и другое. Сначала, когда Лютер говорил, что Габриэль сообщила ему то-то или то-то, Эбби думала, что речь об интервью. Но потом поняла, что на самом деле преступник имеет в виду посты в «Инстаграме». Гейнс воспринимал их как продолжающийся диалог. Он не скрывал презрения по отношению к фанатам девушки (к рядам которых себя не причислял), считая их паразитами, подслушивающими чужой разговор. Лютер искренне верил, что их с Габриэль отношения уже сложились.

Маллен взглянула на доску, где Саммерс написала «питает иллюзии» и «одержим». А если попробовать обернуть это девушке на пользу?

Как только в монологе Гейнса возникла пауза, детектив вставила:

– Похоже, у вас с Габриэль была прочная связь.

– И до сих пор есть! – Тон преступника стал резким. Уилл бросил на Эбби предостерегающий взгляд.

– И до сих пор есть, – повторила Маллен весело и беззаботно. Нужно заставить его обратиться к прошлому, вспомнить о чем-то хорошем. – Когда ты понял, что между вами возникло нечто большее?

– Два года назад. – Судя по его голосу, Лютер улыбался. – Габриэль купила желтую футболку и сфотографировалась в ней. Сказала, что сделала это для кого-то особенного, и я понял, что речь обо мне.

Уилл, щелкнув пальцами, сделал знак Саммерс, которая кивнула и принялась искать нужный пост.

– И что ты почувствовал?

– Ну… Сложно объяснить. Я понял, что не такой, как все. Появилась цель. – Тон Гейнса изменился и стал сердитым. – А теперь эта девчонка даже не смотрит на меня! После всего, что я сделал… Это я ее прославил! Слышишь? Это я тебя прославил!

На заднем фоне раздались испуганные всхлипывания. Эбби вцепилась в трубку, стараясь, чтобы ее голос не выдал волнения.

– Похоже, ты ожидал другой реакции.

– Ты права, черт побери. Эта тварь даже не смотрит на меня.

Надо заставить его задуматься.

– А как ты представлял себе эту встречу?

Последовало долгое молчание.

– Не знаю, – наконец расстроенно сказал Лютер. – Я все правильно делал.

* * *

Он устал. От стоявшего снаружи шума, от взглядов, которые бросали на него мать и дочь, от разговоров.

– Лютер? – послышался голос Эбби. – Ты меня слушаешь?

– Да. – Пора заканчивать. Они с девчонкой умрут, а значит, не расстанутся. Он подался вперед и приставил нож к горлу Габриэль. Та испуганно пискнула. Капля крови стекла по ее прекрасной коже.

– Я все думаю о том дне, когда мисс Флетчер впервые обратилась к тебе, – продолжала лейтенант Маллен. – В той желтой футболке. Бьюсь об заклад, что не только тогда ты чувствовал себя особенным.

– Не только. – Гейнс грустно улыбнулся. – Еще в ее девятнадцатый день рождения. Мы были так счастливы… И еще во время поездки в Калифорнию. Габи выдавала информацию по крошкам, чтобы я мог отследить ее.

Нахлынули воспоминания, и на глазах Лютера показались слезы. Как же они были счастливы! Неужели это все сейчас закончится?

– Как романтично… – Эбби вздохнула. – И между вами до сих пор прочная связь. Но ты сбит с толку и удивлен. Может быть, мисс Флетчер ощущает то же самое?

– Кто знает… – Он убрал нож. – Возможно, это просто недоразумение.

– Чем тебе помочь?

– Как-как?

– Что я могу сделать, чтобы все наладилось?

Лютер в изумлении захлопал глазами. Эта Маллен не пытается его обмануть, голос у нее озабоченный и грустный. Она все понимает.

– Я не хочу в тюрьму.

– В тюрьму?

– За то, что похитил Натана. И… за это.

– Думаю, что мы можем помочь. Я знаю отличного адвоката. В суде ты расскажешь, что делал все возможное, чтобы мальчик чувствовал себя как дома. Это даже нельзя назвать похищением. Ведь ты выполнял волю его сестры.

А ведь и в самом деле так. Они не знают об убийствах, не смогут связать их с Лютером Гейнсом. Все остальное – просто недопонимание. Нужен только хороший адвокат. Тогда если и дадут срок, то небольшой. Когда он выйдет из тюрьмы, его будет ждать Габриэль.

– Деньги, – выпалил Лютер. – Она собрала выкуп и уже собиралась перевести его мне. Я могу оплатить им расходы на адвоката? Ты узнаешь?

– А как мне убедить фонд по сбору средств перевести эти пять миллионов? – засомневалась Эбби. – Я даже не знаю, жива ли Габриэль.

– Жива. Она здесь.

– Но тебе не поверят на слово.

Гейнс наморщил лоб.

– Я дам ей трубку, и вы поговорите. Идет?

– Ну… – Лейтенант Маллен сделала небольшую паузу. – Думаю, да.

Лютер включил телефон на громкую связь, но затем засомневался. Девушке доверять не стоило.

– Скажи, что с тобой все хорошо, – произнес он, приставив нож к ее горлу.

– А… Алло?

– Габриэль? Это Эбби. Ты цела?

– Д… да. Я боюсь.

– Ситуация разрешится, – спокойно сказала лейтенант Маллен. – Не волнуйся. Как мама? Вы не ранены?

– Не… Нет.

Лютер выключил громкую связь и прижал трубку к уху.

– Этого достаточно?

– Думаю, да, – ответила Эбби. – Я ценю, что ты прилагаешь так много усилий. Мы всё уладим.

– Я всего лишь делал то, о чем она просила. Увеличил количество подписчиков, сделал Габи знаменитой.

– Это уж точно. Думаю, со временем она поймет.

– Верно, – медленно выговорил он. В голове родилась идея. Почему «со временем»? Может быть, Габриэль осознает это прямо сейчас… Пульт лежал недалеко. Гейнс протянул руку, не убирая ножа с горла девушки, и включил телевизор.

– Лютер? Ты меня слышишь?

– Да. Ты узнаешь насчет денег?

– Я это кое-кому поручила. Но ответ мы, возможно, получим не быстро. Бюрократия, ты же знаешь.

– Да. – Он переключал каналы – и вдруг замер. Вот то, что нужно. Выпуск местных новостей. На экране лицо Габриэль.

– Видишь? – Лютер улыбнулся девушке. – Ты знаменита. Как и хотела.

Она не ответила, не отрывая глаз от экрана. Он тоже перевел взгляд. Журналист сообщал, что полицейские окружили дом известного блогера, которую, как полагают, взяли в заложники. В трубке продолжал звучать голос Эбби, но Гейнс ее не слушал. Его улыбка исчезла, когда репортер сказал, что преступника, удерживающего мисс Флетчер, подозревают в убийстве Эрика Лейтона.

Они узнали об убийстве. Теперь глупо надеяться на небольшой срок, его посадят пожизненно.

Лютер дико закричал и швырнул пульт в телевизор. Экран разбился и погас.