Глава 83

– Меня ждут, столик на двоих, – сообщила Эбби встретившей ее у входа в ресторан хостес. – Полагаю, зарезервирован на имя Джонатана Карвера.

– Все верно; сюда, пожалуйста. – И девушка направилась через тускло освещенный зал.

Эбби сняла пальто, перебросила через руку и осталась в платье цвета хаки с открытыми плечами и высоких серых ботинках. У Джонатана отвиснет челюсть. Даже Саманта сказала, что наряд выглядит «неплохо». Подобная оценка от подростка в глазах Маллен была высшей похвалой.

Карвер сидел в отдельной кабинке в дальнем углу ресторана. Столик окружал мягкий диванчик. Эбби улыбнулась Джонатану и села рядом. Утром коллега позвонил и спросил, не хочет ли она поужинать вместе. Предполагая, что он собирается обсудить итоги расследования, Маллен предложила встретиться за обедом, но Карвер, несколько волнуясь, уточнил, что приглашает ее на свидание. И вот она здесь.

– Я уже заказал бутылку красного вина, – сказал Джонатан, указывая на стол.

– Оно хорошее? – Эбби взяла бокал.

– Уверен, что да. Я попросил официантку принести бутылку отличного красного вина. Передаю дословно.

Маллен сделала глоток, глядя на коллегу поверх бокала. Она никогда не видела его одетым для выхода в свет. Из-под темного свитера выглядывала голубая рубашка. Выглядит повседневно – и в то же время с намеком на тонкий вкус. Интересно, чей, Джонатана? Или одной из его многочисленных сестер? Или, может, бывшей подружки?

Подошла официантка, и Карвер заказал спагетти вонголе. Эбби остановила свой выбор на тортеллини с мускатной тыквой – она увидела это блюдо на соседнем столике и немедленно захотела попробовать. Официантка отметила заказ на планшете, забрала меню и ушла.

– Как дела дома? – спросил Джонатан. – Все нормально? Я про конфликт с дочкой.

– Ну, если под «нормально» понимать, что она по большей части игнорирует меня и закатывает глаза при попытках с ней заговорить, то да, все хорошо. Готовлюсь к дню рождения Бена.

– Вот как! – Карвер тоже сделал глоток вина. – И… как теперь организовывают детские праздники? Пекут торт и покупают шоколадное драже «M&M’s»?

Эбби улыбнулась его наивному ответу.

– Что касается «M&M’s», там арахис, который может убить парочку из приглашенных детей, если только я не сделаю им укол от аллергической реакции. Знаешь, у нас в школе целая группа мамашек, озабоченных вопросом здорового питания. Мне пришлось отказаться от идеи закупиться конфетами – хотя Бен их любит, – так как меня могут сжечь на костре. Я действительно испеку торт – родительницы неохотно согласились на шоколадный, когда я отказалась делать морковный. Кроме того, оказалось, что тетя одного из лучших друзей Бена выходит замуж в тот же день. В итоге мне пришлось пятнадцать минут беседовать с мамой мальчика: она говорила, что сын очень хочет прийти на праздник, но не может, а я объясняла, что если б мы знали, то запланировали бы мероприятие на другой день. А еще профессор Боггл в последний момент сообщил, что не сможет…

– Прости, кто?

– Аниматор, изображающий ученого; его приглашают на детские дни рождения. У него умер отец. Поэтому в последний момент мне пришлось искать замену. Выбор был между клоуном Доуни и бесподобным волшебником Торринимо. Остановила выбор на последнем, так как клоун не внушил мне доверия, когда мы общались по телефону. Мой сын ненавидит иллюзионистов. Пришлось попотеть, чтобы перекроить представление под его вкусы. Ты когда-нибудь пытался уговорить фокусника достать из шляпы змею вместо кролика? Мне повезло, что я профессиональный переговорщик. – Эбби замолчала и сделала глоток из бокала. – В общем, все несколько сложнее, чем испечь торт и купить конфет.

– Ясно. – Карвер переваривал услышанное. – А что, тебя правда сожгли бы на костре из-за шоколадного драже? Это как-то сурово… Сейчас даже нет специально оборудованных для этого мест.

– Да нет, есть, причем в каждом районе. Там сжигают матерей, не справившихся с родительскими обязанностями.

– Отцам повезло больше?

– Конечно. К ним общество куда снисходительней. Хотя к церемонии аутодафе папашек не допускают, проделывать подобное дозволено лишь матерям.

– Мне прям полегчало.

Эбби с улыбкой откинулась на спинку диванчика. Она наслаждалась, сидя в прекрасном ресторане с мужчиной и не думая о проблемах.

– Знаешь, кого я на днях встретил? – спросил Джонатан. – Помнишь Хьюи? Мы с ним учились в академии.

Эбби наморщила лоб.

– Который случайно проглотил муху на полигоне и чуть не пристрелил инструктора, пытаясь ее выкашлять?

– Нет, это был Тайлер. Речь о другом парне; мы еще называли его Вонючкой, потому что он постоянно потел.

– Ах, тот!.. Он подкатывал ко мне с первого дня учебы.

– Хьюи сейчас в отряде, который занимается случаями жестокого обращения с животными. С таким жаром рассказывал о своей работе… Похоже, он изменился.

– Больше не мокрый?

– Не знаю, работают ли его потовые железы как-то иначе. Но парень произвел на меня очень приятное впечатление. Он какой-то… расслабленный, что ли.

– Может быть оттого, что его больше не обзывают Вонючкой?

Подошла официантка, принесшая хлебцы. Эбби пыталась определиться, стоит ли начать потрошить корзинку, не дожидаясь основного блюда. Судьбоносное решение.

– Прекрасно выглядишь, – сделал комплимент Джонатан.

– Э-э-э… Спасибо. – Маллен покраснела и отпила большой глоток вина, чтобы унять волнение.

Карвер взял из корзинки хлебную палочку.

– Как поживает змея?

– Что? Кто? – У Эбби начала кружиться голова: выпила слишком много вина на голодный желудок.

– Питомец твоего сына.

– Как обычно, ползает и свивается кольцом. Вчера съела замороженную мышь, так что сегодня отдыхает.

Джонатана передернуло.

– Я даже представить не могу, как ты спишь в одном доме с этой тварью.

– Это не так просто, – призналась Эбби. – Хорошо, что моя спальня на втором этаже. Хотя если змея сбежит из вивария, то лестницу, думаю, осилит. А она подумывает о побеге, я по глазам вижу.

– Можешь поставить силки.

– Ну конечно.

– Я серьезно. Моя сестра Холли хорошо рисует. В детстве мы часами что-то чертили, придумывая ловушки для старших. Сейчас покажу… Дай-ка мне свою салфетку.

– А твоя чем не подходит?

– У тебя намного лучше.

Карвер достал из сумки ручку, выхватил у Эбби салфетку и принялся рисовать.

– Вот лестница. У тебя же дома есть корзина для белья? Размещаешь ее вот таким вот образом… придется чем-то подпереть. Кладешь приманку…

– Приманку?

– Да. То, что любит змея.

– Она грызунов любит. Предлагаешь мне каждый вечер класть на лестницу дохлую мышь?

– Не придирайся к мелочам. Кладешь приманку вот сюда. Змея подползает, задевает метлу…

– Какую еще метлу? – Эбби широко улыбнулась и сделала еще глоток вина.

– А как, ты думала, сработает ловушка? Нужна палочка… то есть рукоять. – Джонатан стянул еще один хлебец из корзинки. – Змея задевает метлу, и ловушка захлопывается! Готово – тварь в корзине для белья!

– Старшие когда-нибудь попадали в устроенные вами западни?

– Нет, но это не значит, что наши идеи никуда не годились. – Карвер протянул ей салфетку. – Для тебя бесплатно. Изобретатель ловушек выставил бы счет на несколько тысяч.

– Есть такая профессия?

– В детстве я хотел им стать.

– Но это не значит, что ты найдешь вакансии с таким названием.

Принесли еду, и Эбби еле дождалась, пока официантка отойдет, чтобы накинуться на пасту. Блюдо оказалось великолепным. Несколько минут они молчали, занятые поглощением пищи. Наконец Джонатан спросил:

– Ты общалась с миссис Флетчер?

– Да. Им с Габриэль пришлось наложить швы. Иден также понадобилось переливание крови. Сейчас они чувствуют себя намного лучше, как и Натан. Его перевели в ту же больницу, где лежат мама и сестра.

– Отлично.

– А как Лютер? – поинтересовалась Эбби.

– Выживет. – Казалось, Карвер не особенно воодушевлен этой перспективой. – Доказательств, подтверждающих его причастность к убийствам, предостаточно.

Маллен кивнула. Габриэль и Иден будут чувствовать себя спокойнее, зная, что остаток дней Гейнс проведет в тюрьме.

– И все благодаря тебе, – помолчав несколько секунд, сказал Джонатан. – Ты не позволила вашему общему прошлому сбить тебя с толку. Если б ты вовремя не вычислила Лютера… не продолжила переговоры… – Он покачал головой.

– Мы не можем знать, как все могло бы сложиться, – ответила Эбби. В голову полезли мрачные мысли, донимавшие ее уже несколько ночей.

– Знаю.

Маллен откашлялась.

– Знаешь, когда я общалась с Габриэль, пока ее держали в заложниках, она… сама не своя была, так перепугалась… С трудом могла сформулировать мысль.

– Это объяснимо – преступник держал нож у ее горла.

– Да… Конечно. Я… – В голове Эбби бурлило слишком много мыслей, и она боялась, что извержение этого вулкана не остановить. – Знаешь, когда мне было семь лет, я общалась с полицейским-переговорщиком по телефону. Во время массового убийства членов секты Уилкокса. Я помню этот разговор. Сохранилась и его запись, я читала ее миллион раз.

Эбби отложила вилку и поняла, что у нее дрожат руки.

– Моисей Уилкокс держал пистолет у моего виска. Я хорошо помню свои ощущения.

Скажи им, что случится, если они приблизятся. Скажи про пистолет.

Холодное дуло упирается ей в висок.

– И что ты сказала переговорщику?

– Я… Судя по расшифровке беседы, я сообщила, что Моисей держит у моего виска пистолет. И если полицейские ворвутся внутрь, Уилкокс меня пристрелит. Переговорщик спросил, не ранен ли кто. Я ответила, что нет, никто из шестидесяти двух человек не пострадал.

Она держит в руках обрывок бумаги. На нем число 62, оно подчеркнуто. Эбигейл еще не умеет читать, но выучила цифры до 99.

– Наверное, Уилкокс сказал тебе, что нужно говорить.

– Так и было. Я помню.

Скажи им.

– Когда разговор завершился, Моисей велел мне закрыть дверь на засов. И я подчинилась. Заперла всех в столовой. Которую Уилкокс потом поджег.

– Тебе было всего семь лет. Не вини себя за…

– Почему он велел сделать это мне? Почему не запер дверь сам?

Карвер ничего не ответил и лишь продолжал пристально смотреть на Эбби.

– А когда начался пожар, почему никто не отодвинул засов? В столовой были шестьдесят два человека. Неужели ни один не бросился к двери?

– Возможно, просто не успели. Я читал отчет об этом происшествии. В помещении были баллоны с газом, они взорвались.

Эбби покачала головой.

– Время позволяло. Я помню…

Запах гари. Крики о помощи. Засов! Она бежит, чтобы открыть дверь. Сзади раздается крик Иден:

– Эбигейл, уходи оттуда!

Исаак хватает и оттаскивает ее.

Раздается взрыв, Эбигейл чувствует жгучую боль в шее…

– Воспоминания Иден отличаются от моих, – безучастно продолжала Эбби. – После травматичного опыта память часто искажает события. Члены секты порой видят то, во что хотят верить.

– Это логично.

– Габриэль была очень напугана. А я, семилетняя девочка, к чьей голове приставили пистолет, сохраняла полное самообладание, не плакала и не заикалась. Я миллион раз прочитала расшифровку переговоров.

Число 62 на обрывке бумаги.

– Думаю, Моисей не приставлял дуло к моему виску, – сказала Эбби.

– Скажи про пистолет. – Палец Уилкокса упирается ей в висок, словно оружие. – Скажи, что нас шестьдесят два человека. Ты запомнишь, Эбигейл? Шестьдесят два.

Моисей царапает цифры на обрывке бумаги. Слышно, как плачет Иден. Но Эбигейл не ноет. Она храбрая. Отец Уилкокс всегда так говорит. Именно поэтому он выбрал ее, а не Иден или Исаака. Моисей доверяет только Эбигейл.

– Кажется, меня не было в зале, где собрались все сектанты. Те, кто там оказался, погибли. Уилкокс сказал мне, что делать, и пошел в столовую к остальным, а я… – Эбби закрыла глаза.

Когда я уйду, позвони полицейским. Скажи им, что случится, если они приблизятся. Скажи про пистолет. А затем закрой двери в столовую.

– Засов был снаружи, – прошептала Эбби. – Я заперла их, как и велел Уилкокс. Мы с Иден и Исааком остались на улице.

– Ты не можешь быть в этом уверена…

– Я уверена.

Они молили о помощи. Мама, папа, все остальные. Дым. Эбигейл бежит, чтобы отодвинуть засов. Она должна их выпустить. Сзади раздается крик Иден:

– Эбигейл, уходи оттуда!

Ей нужно открыть дверь.

Исаак хватает и оттаскивает ее.

Раздается взрыв, Эбигейл чувствует жгучую боль в шее…

Рука Эбби тянется к шраму.

– Я позвонила переговорщику, чтобы Моисей выиграл время. И заперла всех в столовой. А Уилкокс ее поджег. Все оказались в ловушке и не смогли выбраться. Когда я побежала, чтобы открыть дверь… – Слезы заструились по щекам Эбби.

Джонатан обнял ее. Она, всхлипывая, зарылась лицом в его грудь.

– Тебе было всего семь, – повторял Карвер. – Всего семь…