Глава 31

Злость на Волкова полностью глаза не застила, поэтому я хоть и выскочила из квартиры, но остановилась за дверью дождаться, пока он выйдет. Конечно, замок — не такая уж преграда для посторонних, как показали недавние события, но от проходящего мимо нечистого на руку господина — вполне себе защита. Внезапно я обнаружила на двери плетения. Точнее даже не плетения, а только следы от них, почти выветрившиеся со временем. Странно, что я не заметила их раньше. Возможно, не позволял уровень магии? Владимир Викентьевич говорил, что он у меня растёт, чему способствуют постоянные упражнения, пусть даже и на контроль. Плетений было штук десять, часть из них соединялись связками, часть были независимыми. А ведь это, скорее всего, работа какого-то артефакта, отключённого к этому времени. Защитного? Или, напротив, использованного преступниками? Этого я сказать не могла, но постаралась отложить картину в памяти, чтобы дома перерисовать и попытаться разобраться. Конечно, вполне может быть, что для меня это будет, как для первоклашки — тригонометрические уравнения, но вдруг я смогу понять хоть что-то? Память у меня теперь тренированная, но если вдруг забуду какой-либо фрагмент, всегда можно подойти сюда и освежить.

— Заметили что-то интересное, Лиза? — спросил Волков, неторопливо выходя из моей квартиры.

— Где?

— На двери. Вы так внимательно на неё смотрите.

— А на что здесь смотреть? На вас? Дверь куда интереснее, — неприветливо бросила я.

Он насмешливы хмыкнул.

— Намекаете, что вам не пришлось по сердцу моё предложение?

— Предложение не прозвучало и, надеюсь, не прозвучит. — Я дважды провернула ключ в замке и подёргала за ручку дверь, чтобы никто потом не мог сказать, что я её не закрыла. — Клан Рысьиных надо мной не властен, что бы там ни думали они или вы.

Я прошла мимо Волкова и стала спускаться. Он пристроился сбоку и невозмутимо сказал:

— Ошибаетесь, Лиза, ещё как властен.

— Княгиня очень хотела получить с меня клятву полного подчинения, но обломалась, увы, — насмешливо бросила я.

— Обломалась? — удивлённо переспросил он.

Опять я выразилась не так, как принято. Ситуацию нужно было исправлять, и срочно.

— Зубы у неё оказались недостаточно крепкими, — пояснила я и скосила глаза, чтобы понять, принял ли Волков моё объяснение или уже нужно паниковать. — Вот и…

Внезапно оказалось, что если смотреть вот так, непрямо, Волков светится ровным красноватым светом. От неожиданности я остановилась и повернулась к нему. Свечение исчезло, оставив меня в неопределённости: было ли оно вообще или только почудилось.

— Что-то случилось? — спросил Волков. — У вас такие глаза, словно вы увидели что-то страшное.

— Скорее, вспомнила, — уклончиво ответила я, решив не посвящать посторонних в особенности моего периферийного зрения, поскольку обычным я никакого свечения не замечала, сколько ни вглядывалась в волковскую шинель.

— И ваше страшное связано с военной формой?

— С чего вы взяли?

— С того, что вы смотрите на мою грудь, как давеча на собственную дверь. Неожиданно нашли во мне что-то привлекательное? Или вспомнили что-то из прошлого?

Вопрос был опасным со всех сторон. Появились подозрения, что Волков завуалированно пытается выяснить, что я знаю о нападавших. Конечно, этому могли быть разные причины: от участия в преступлении его клана до желания узнать, удалось ли нападавшим заполучить то, за чем охотились. В конце концов, если клану Рысьиных этот артефакт настолько нужен, то Волковым он вряд ли будет безразличен.

— Меня осматривал военный целитель, — как можно независимей ответила я. — Если бы что-то можно было подцепить, он бы вытащил. Но и он, как все остальные, утверждает, что моё прошлое полностью стёрто и строить свою жизнь мне придётся с чистого листа. Если и были у меня какие-нибудь неприятности, связанные с вами, то я этого не помню.

— Неприятности? — Он улыбнулся одними кончиками губ, словно лишь вежливо обозначал эмоцию, которую не испытывал вовсе. — Вы думаете, я способен доставить барышне неприятности?

— Я в этом уверена, — твёрдо ответила я. — Если мы были с вами знакомы раньше, то вы точно принесли мне неприятности. Вы не производите впечатление благоразумной личности.

— Если уж на то пошло, Лиза, вы тоже. Но первое впечатление не всегда верное. Может, дадим друг другу второй шанс?

— Зачем?

Тут я поняла, что мы слишком долго стоим на лестнице, резко отвернулась и шагнула вниз, поэтому Волкову пришлось говорить мне в спину:

— Затем, что наши кланы всегда были союзниками. И мы, как их представители, не должны враждовать.

— Мы и не враждуем, — чуть дёрнула я плечом. — Хотя, честно говоря, мне нет дела до дел клана Рысьиных.

На улицу я выскочила с превеликим облегчением и с наслаждением втянула морозный воздух. Холод всегда помогал мне мыслить трезво, остужая разгорячённую голову, отгоняя страх. Не останавливаясь, я поймала на ладонь большую причудливую снежинку. Снег падал мягкими красивыми хлопьями, кружащимися в свете газовых фонарей, и ложился на крыши, деревья, тротуар мягким искрящимся покрывалом. На миг мне показалось, что я внутри рождественской открытки. Не хватало только весёлых улыбающихся человечков. Увы, мы с Волковым, на эту роль никак не подходили.

— Зато им есть дело до вас, — с явным намёком сказал Волков, который опять шёл рядом, и опять, стоило скосить глаза, как я увидела это странное красное свечение, исходящее от моего попутчика. — И будет, пока…

Он замолчал, я повернулась к нему, уже спокойно отметив, что свечение опять пропало, и прямо спросила:

— Пока что? Если вы хотите помочь избавиться от опеки княгини, самое время доказать, что вы мне не враг, господин штабс-капитан.

— С превеликим удовольствием, Лиза. — Он положил мою руку на свой локоть и склонился к самому моему уху. — Более того, наш клан готов оказать вам полную поддержку и всестороннюю помощь в обмен на то, что вам и так не принадлежит.

— Вы сейчас о чём, господин штабс-капитан? — Руку я выдернула и вставила в муфту, которую раньше полагала исключительно декоративным элементом. Так вот, оказывается, для чего она нужна — прятать руки от навязчивых ухажёров. — Боюсь, мне сейчас не принадлежит ровным счётом ничего. Извольте говорить прямо, без экивоков.

Нет, я, конечно, понимала, о чём речь, но хотелось бы услышать подтверждение. Убедиться, что у меня не паранойя, а развивающееся быстрыми темпами предвидение.

От руки Волкова, чуть пошевелившего пальцами, разошлось окутавшее нас плетение против прослушки. Значит, этот тип в артефактах не нуждается, в отличие от Юрия. Более того, похоже, он чувствует, когда тревожат поддерживаемые им плетения, не зря же насторожился у Хомяковых. Но проверять это я не стала, лишь вопросительно посмотрела.

— Всё-то вы понимаете, Лиза, — недовольно сказал Волков. — Хотите прямо? Извольте. Мне нужен артефакт. Цену определяете вы. В пределах разумного, разумеется.

— А разумное — это сколько? — невольно заинтересовалась я.

Не то чтобы я собиралась продавать непонятно что, но узнать, сколько это непонятно что стоит — почему бы и нет? Может, удастся хоть приблизительно определить ценность того, чем я якобы владею.

— Особняк в Царсколевске. Банковский счёт. Бриллианты. Более того, вы можете рассчитывать занять… весьма высокое положение, — он выразительно прищурился, намекая непонятно на что.

Всё это было столь же обтекаемо-невнятно, как и его просьба.

— А если я откажусь? — осторожно спросила я.

— То я всё равно получу то, что считаю нужным, — чуть лениво ответил Волков и оскалился в хищной улыбке. — Только вы в этом случае ничего не получите.

Окутывавшая нас сфера чуть бликовала, когда мы проходили рядом с фонарями. Но уверена — лишь для меня, посторонние ничего не замечали. Редкие прохожие не обращали внимания не только на сферу, но и на нас. Я чуть прищурилась: точно, здесь двойное плетение, второе наверняка делает нас незаметными для возможных зрителей. На Волкова я теперь посмотрела с куда большим интересом: наверняка он знает и другие, куда более нужные мне плетения. Впрочем, и от этого я не откажусь. Я в который раз с благодарностью вспомнила Шитова, показавшего плетение для лучшего запоминания, незаметно его воспроизвела и постаралась уложить в памяти то, что невольно показывал мне штабс-капитан.

— Так мы договорились, Лиза? — неправильно понял мой интерес Волков.

— Увы, — огорчила я его. — Когда я говорю, что ничего не помню, это включает в себя и интересующий вас артефакт.

— Это можно обойти.

Его лицо дышало рыцарской готовностью прийти на помощь страдающей деве. Но к его несчастью, я уже знала, как именно это обходится.

— Княгиня уже предлагала клятву полного подчинения, — насмешливо уточнила я. — Увы, этот вариант мне не подходит. Артефакт ещё неизвестно, найдётся ли, а свободу я точно потеряю. Кстати, а как он выглядит?

— Кто?

— Артефакт.

— Увидите — сразу поймёте, — недовольно ответил Волков, не пожелав удовлетворить мою девичью любознательность. — Возможно, мы ошибаемся, и его действительно у вас нет.

— Мы — это кто?

— Curiosity killed the cat*, — неожиданно ответил Волков. — Знаете, что это значит?

— Разумеется, — удивлённо ответила я. — Известная английская пословица.

— Вы кладезь неожиданностей, Лиза, — усмехнулся он. — Знаете английские пословицы, в то время как в вашей гимназии преподают языки французский и немецкий.

Нет, я понимала, что Волков — не случайное лицо в моём окружении, и всё же такая осведомлённость оказалась неожиданной и довольно пугающей. Ситуацию нужно было исправлять, и срочно, поэтому я улыбнулась и заявила:

— Можно знать выражения, не зная языка. Они весьма выигрышно встраиваются в разговор, когда совсем нечего сказать. Например, латинские поговорки. Memento mori**. Прекрасно звучит, правда?

Сказала и тут же поняла, что совсем не прекрасно, а напротив — зловеще. Ничего более неподходящего или, напротив, подходящего, к данной ситуации выдать я не могла. Намёк Волкова на мой второй облик был довольно прямолинеен, но что мне стоило вспомнить что-нибудь на английском, и не про смерть, а про собак? The dogs bark, but the caravan goes on***. Великолепнейше же подходило. «Вы лайте, лайте, а я всё равно буду делать то, что считаю нужным». В конце концов, именно кошка может смотреть на короля, собаки там и рядом не пробегало. Даже если собака не совсем собака, а целый волк. Так и рысь — не домашняя мурлыка.

— Правда, — согласился Волков, настороженность из взгляда которого никуда не ушла. — И что же это значит?

— Не помню. — Я наморщила лоб, словно пыталась выцепить из глубин памяти то, что туда не опускалось. — Кажется, моментально в море.

В этот раз Волков с трудом сдержал смех и галантно сказал:

— Глубина ваших знаний потрясает.

— Не зря же я учусь в лучшей гимназии Ильинска, — гордо ответила я, надеясь, что удалось сгладить невольную оплошность и она не будет иметь для меня фатальных последствий.

— А вы сильно изменились, Лиза, — неожиданно сказал Волков.

— Да, мне все говорят, что я очень похудела, — я сделала вид, что не поняла его намёка.

— Я про ваш характер, — продолжил он.

— А мы были знакомы раньше?

— Были. — Он опять доверительно ко мне склонился. — И очень близко.

— Только не говорите, что я вам тоже обещала выйти за вас замуж, — торопливо прервала его я, стремясь уйти с одной опасной темы, но сдуру перескакивая на другую.

— Что вы, Лиза, — усмехнулся он. — Я бы никогда не стал действовать за спиной главы вашего клана, поэтому обещай вы мне такое, вам бы уже про это сказали. Собственно…

— Собственно, вам нужна не я, а артефакт, который гипотетически у меня есть, — невежливо перебила я его, поскольку ни тон, ни выражения, в которых был составлен ответ, не принесли мне спокойствия. — Именно гипотетически. Потому что, скорее всего, ничего у меня нет и ваши хлопоты окажутся совершенно пустыми.

— Почему же пустыми, — протянул Волков.

Как-то так протянул, что появилось желание дать ему по физиономии. Причём не просто так, а с частичной трансформацией, превращающей хрупкие девичьи ногти в полноценные рысьи когти. Пара царапин Волкову точно бы не повредила. Но поскольку частичной трансформацией я не владела, да и формально он не сказал ничего оскорбительного, я просто отвернулась и продолжила изучать стык плетений, пользуясь моментом. Интересно, а плетение отвода глаз и должно выглядеть столь незаметно или это результат того, что оно объединено с другим вот этой странной связкой, которую я раньше не встречала? Похожая связка была в плетении иллюзорной бабочки, которое выдал мне Шитов для отработки, но именно похожая, не такая. А в магии, как я поняла, важны нюансы, иногда жизненно важны.

Волков завёл совершенно пустой разговор о погоде, что позволило мне не отрываться от столь интересных размышлений. Думал ли он том, что говорил? Вряд ли, поскольку вскоре я ощутила слабое касание магией, лёгкое, похожее на сканирование, которое проводил Владимир Викентьевич, желая выяснить состояние пациента. Но штабс-капитан целителем был вряд ли. Я бы скорее поверила в то, что он некромант. Лечить меня он не собирался, значит, целью его было совсем другое. Я резко остановилась и прошипела:

— Прекратите.

— Прекратить что? — удивился прервавший на полуслове сравнительный анализ этого и прошлого годов Волков.

— Вы прекрасно знаете что.

Он состроил совершенно невинную физиономию, больше подходящую какому-нибудь реалисту, ещё не испорченному жизнью, но никак не боевому офицеру. Я почувствовала, как внутри меня зарождается злость. Даже не злость, а дикая звериная ярость. Зубы оскалились совсем не в улыбке. Руки подрагивали от желания вонзить когти в противника. Было ли это следствием магии Волкова? Нет, скорее, продолжение того странного состояния неудовлетворённости, в котором я находилась в последнее время.

Сдерживаться становилось всё сложнее. Побоявшись, что сорвусь, перекинусь прямо сейчас и начну рвать Волкова зубами и когтями, я развернулась и побежала по улице, благо до дома Владимира Викентьевича было уже недалеко. Надеюсь, Волкову достанет такта не заходить за мной, а просто убедиться, что я уже дошла, а то, боюсь, он сегодня всё-таки пострадает.

Остановилась я, только прислонившись к двери целительского дома с внутренней стороны. Пожалуй, я сама с этим не справлюсь. Здесь мне точно нужна помощь или хотя бы совет. Вдруг это тело таким образом отвергает мою душу и ещё немного — и я сойду с ума и начну кидаться на людей? Волкова было бы не жалко, но вдруг я на нём не остановлюсь и начну рвать вообще всех, кто попадётся навстречу?

Почти спокойно уточнив у вышедшей ко мне горничной, где сейчас целитель, и выяснив, что Волков ломиться за мной не стал, я опрометью бросилась в кабинет, надеясь, что моего контроля хватит удержать себя в руках хотя бы во время разговора. Правда, горничную грызть не хотелось, но вдруг это только пока?

— Владимир Викентьевич, мне срочно нужна ваша помощь, — с порога выпалила я. — Со мной происходит что-то ненормальное.

— Что именно происходит? — встревожился он.

— Я перестаю себя контролировать! — Я невольно всхлипнула. — Мне кажется, что моя звериная часть берёт надо мной верх.

— И когда вы человек, и когда вы рысь? — нахмурился он.

— Я не знаю. Я давно не перекидывалась.

— Елизавета Дмитриевна, да как же это! — возмутился он. — Вы же только что обрели второй облик. Чтобы получить над ним контроль, нужно перекидываться почаще.

— Но я, напротив, боялась, что совсем не смогу себя удерживать, — растерялась я.

— Не будете перекидываться — не сможете удерживать, когда перекинетесь невзначай, — довольно жёстко сказал он. — Все ваши нынешние проблемы с контролем как раз из-за этого. Фаина Алексеевна должна была вам объяснить эту опасность.

— Фаина Алексеевна не слишком щедра на объяснения, — я начала успокаиваться, поняв, что ничего непоправимого пока не произошло. — Так что же мне теперь делать? Достаточно будет, если я пару часов побегаю в вашем саду под вашим присмотром?

Всё же гулять рысью в одиночестве я не хотела. Мне самой будет спокойнее, если в случае неприятных неожиданностей ко мне придёт на помощь квалифицированный маг.

— Я свяжусь с Фаиной Алексеевной, — неожиданно ответил целитель. — Мне кажется, Елизавета Дмитриевна, что в вашей ситуации моего сада будет недостаточно. Вам нужен лес.

* Любопытство сгубило кошку (англ)

** Помни о смерти (лат)

*** Собаки лают, караван идёт (англ)