Глава 6

Княгиня молчала, высокомерно задрав голову так, словно собиралась поражать меня недружественным плетением прямо из подбородка. Вероятность такого я бы не исключала, поскольку понятия не имела, на что она способна, а на что нет. Как показала практика: сила — это отнюдь не всё, важно, как ты можешь распорядиться имеющимся резервом. Пока Рысьина куда искусней меня по любому вопросу в магии. Врала ли она сейчас? Возможно, и нет, но наверняка что-то недоговаривала. Что-то, что она считала несущественным, или напротив — слишком существенным, чтобы выдавать мне, поскольку я для неё была Рысьиной лишь формально.

Я молчала тоже. Удовлетворена ли я была её объяснением? Разумеется, нет. Но скажи я это — и ровным счётом ничего не изменится. Княгиня объяснила только то, что собиралась, вряд ли она добавит ещё что. Выдала необходимый минимум — и успокоилась. Ну что ж, молчать можно и вдвоём…

Паузу мы тянули обе. Несколько раз я ловила на себе недоумённый княжеский взгляд, наконец она всё же не выдержала первой.

— Лиза, почему ты молчишь?

— Размышляю, что из рассказанного вами — правда.

— Разумеется, всё! — возмутилась княгиня. — Неужели ты мне не веришь?

По её оскорблённому виду впору было ожидать, что меня прямо сейчас вызовут на дуэль, чтобы хоть так восстановить поруганную честь. Но была ли она?

— У меня есть причины безоговорочно вам верить? До сих пор вы только и делали, что меня обманывали.

— Какая же ты нахалка, — воскликнула она больше с восхищением, чем с порицанием. — Мы непрестанно о тебе заботились. Только и делали, что помогали встроиться в общество. Заботились о тебе. Учили.

— Вы? Разве что Владимир Викентьевич.

— Не обольщайся хорошим отношением Звягинцева, — искривила она тонкие губы в неприятной улыбке. — Делал он то, что я ему приказала. Запрети тебя поддерживать — он не смог бы ослушаться.

— Клятва бы не дала?

— Именно. — Она чуть склонила голову, затем опять её гордо откинула. — Удобная вещь клятвы. Для обеспечения лояльности нет ничего лучше.

— Вряд ли Владимир Викентьевич думает так же, — не удержалась я, сразу вспомнив, как он предлагал меня удочерить, мотивируя тем, что не хочет оставлять свою собственность клану Рысьиных.

— Я его не обижаю, не волнуйся, — с явной насмешкой фыркнула княгиня. — Клятва работает лишь в случае внутренних клановых дел. Присматривать за тобой было необходимо, как ты понимаешь. В отличие от варианта, предлагавшегося тебе, Звягинцев может вести достаточно независимую жизнь. Клятвы бывают разные…

— В любом случае от меня клятву вы не получите никакую, — прервала я княгиню, поняв, к чему она ведёт свою речь.

И опять она не разозлилась, а лишь грустно улыбнулась.

— Забавно, но ты мне напоминаешь Диму. Не внешне, нет, внешне ты пошла в маму. А вот внутренне. Характер в отца. — Она покрутила головой, словно ей внезапно стало душно. — Тот тоже не желал подчиняться. Не желал видеть над собой ничьей власти. И к чему это привело? Подумай, Лиза. Я уверена, мы можем договориться.

Этак мы сейчас договоримся до того, что я просто вцеплюсь ей в физиономию. Мне было тесно с ней в одной комнате. Внутри зарождалось глухое рычание, и мне стоило больших трудов не выпустить его наружу. Никто и никогда не вызывал у меня столь сильных отрицательных чувств. Даже Тёмный бог, вламывающийся в мои сны, как только у него появляется возможность. Он меня пугал, и сильно, а княгиня злила, до бешенства, до кровавых мушек в глазах. Хотелось делать ей всё наперекор. Возможно, такие же чувства она вызывала у своего сына. Не вмешивайся она в его жизнь — глядишь, всё сложилось бы совсем по-другому и для него, и для его семьи.

— Боюсь, договориться мы не сможем, — обманчиво мягко ответила я. — Мне ничего не нужно от вас, и я не хочу ничем делиться с вами.

— Лиза, поддержка сильного клана тебе не помешает, — снисходительно бросила Рысьина. — Я говорила, что согласна предоставить тебе определённую самостоятельность? При этом не лишая ни денег, ни другой помощи.

— В обмен на что? За артефактом уже выстроилась очередь, — предупредила я. — Боюсь, вам в ней места не найдётся.

— Даже так? — она недовольно фыркнула. Подумалось, что сейчас её рысь возмущённо дёргает спиной и куцым хвостом. Зря я его не отгрызла, когда представилась такая возможность… — Что ж, мы можем не включать в договор артефакт. Пока не включать. — Она чуть насмешливо улыбнулась и сразу пояснила свою покладистость: — Мы установили на квартиру такую защиту, что без нас ты туда всё равно не попадёшь. И если, как ты говоришь, за ним уже стоит очередь, она стоит впустую. Хочешь не хочешь, Лиза, тебе придётся договариваться. Но артефакт — это так, приятный бонус. Мне же нужна ты, как член клана.

— Временный, — сразу предупредила я.

— Вот об этом я хотела с тобой поговорить. — Княгиня почти мурлыкала, и это было ужасно подозрительно. — Не думаешь же ты, что тебе позволят пробегать без клана долго? Тем или иным способом… — она сделала выразительную паузу, наверняка напоминая о том, как она сама приняла меня в клан, не удосужившись уточнить, нужно ли мне это, — ты попадёшь в какой-нибудь клан, где к тебе не будут столь дружелюбно относиться, как в родственном.

Я насмешливо хмыкнула. За время нашего общения дружелюбия со стороны Рысьиных я не заметила, как и желания по-родственному поддержать, а вот использовать пытались и Фаина Алексеевна, и Александр Николаевич. Юрия я вообще в расчёт не принимаю — он, словно марионетка, вёл свою партию только тогда, когда его дёргали за верёвочки. Чрезвычайно несамостоятельный офицер, такому командование поручать нельзя, только демонстрацию красивой формы. Вот с этим он справляется на отлично. Можно сказать, образцовый манекен.

— Лиза, я ведь уже предложила всё забыть и начать отношения с чистого листа. Поговорим как взрослые люди. Ведь ты же взрослая, состоявшаяся личность? Сколько тебе лет было до того, как ты попала сюда? Уверена, куда больше, чем этому телу. Ровесница Лизы не придумала бы столь хитрый план. Она бы даже из города не выбралась. Кстати, как тебе вообще удалось это сделать?

Доброжелательный тон хвалебной оды портили напряжённость позы и нездоровый блеск глаз.

— С Велесовой помощью, — почти не покривила душой я. Про Песцова упоминать вообще не стоило, ибо уж этот прохиндей точно сделал бы всё, чтобы у меня ничего не получилось. — Что касается моего прошлого, то я о нём совершенно ничего не помню. Вполне возможно, что я и не занимала чужое тело, а вернула своё.

— Характер не спрячешь, — чуть криво улыбнулась Рысьина, явно не желавшая принимать такую версию.

— Характер мог поменяться после устроенной любящей бабушкой встряски. Не всякую барышню в одночасье выбрасывают из клана как ненужную вещь.

— Я действовала в том числе и в твоих интересах, — с непоколебимой уверенностью бросила княгиня. — Не будешь же ты отрицать, что получила столько, о чём некоторые и не мечтают: и зверя, и усиление магии. Ты мне ещё спасибо скажешь, если хорошо поразмыслишь. Но полноте говорить о прошлом. Рысьины не могут жить в таких условиях, — пренебрежительный кивок на моё жилище. — Это потеря лица клана. У нас всегда было лучшее.

— Очень миленькая комната, — не согласилась я. — Зачем мне больше? Вещей у меня всё равно нет.

Я встала и выразительно поскрипела дверцей шкафа. Хотелось поскрипеть и дверью комнаты, но вряд ли Рысьина уйдёт раньше, чем сама захочет.

— Купим, — уверенно сказала княгиня. — Недопустимо нашей представительнице ходить в чужих обносках. Лиза, итак, я предлагаю тебе максимум свободы, возможной внутри клана, вплоть до того, что ты сама определишь, за кого выходишь. Разумеется, обучение мы тоже оплатим.

Что-то подобное в этом же исполнении я слышала раньше, поэтому только улыбнулась и сказала:

— Спасибо, но моё обучение оплачивает армия.

— Пока ещё нет. И они не станут оплачивать то, что можем оплатить мы. Например, сейчас — курсы по контролю, о которых мне сказал заведующий кафедрой, после обучения — стажировку у любого целителя по твоему выбору. Хочешь — в России, хочешь — в любой другой стране. И ты не будешь связана обязательствами отработки.

Княгиня была настроена щедро раздавать обещания, поэтому я решила наконец выяснить, на что же она рассчитывает, если разговор об артефакте пока откладывается.

— Что вы хотите от меня?

— Сущую мелочь, — хищно усмехнулась княгиня. — Вести себя достойно нашего клана и отдать на воспитание своего первого ребёнка, рождённого Рысьиным.

Это было несколько неожиданно. Настолько неожиданно, что я засомневалась в том, что услышала. А ну как слух сыграл со мной злую шутку?

— Вы хотите, чтобы я вам насовсем отдала своего ребёнка? — уточнила я.

— Зачем же насовсем? — невозмутимо ответила княгиня. — Вы будете видеться по твоему желанию. Заметь, я больше не настаиваю на браке по выбору клана. Решишь сама, за кого выходить, — расщедрилась она. — Но воспитание наследника я тебе не доверю, прости.

— Вы мне не доверили бы воспитание наследника, а я вам даже воспитание хомячка не доверила бы! — возмутилась я.

— А вопрос уже так стоит? — она нахмурилась и недовольно пробурчала: — Ожидаемо, конечно, но я надеялась, что ты избавилась от этой странной склонности. Впрочем, от обещания я не отказываюсь, выйдешь по своему выбору. Но хомячков будешь воспитывать сама. Мне нужна рысь.

Моё терпение закончилось.

— Убирайтесь! — прошипела я. — И никогда больше ко мне не приходите. Мы с вами не договоримся. Никогда не договоримся. Замуж я пока не собираюсь, но если соберусь, вы будете последней, кого я приглашу на свадьбу! Воспитывайте Юрия, может, из него что приличное ещё получится. Хотя с такой главой клана я в этом сильно сомневаюсь.

Княгиня даже не привстала со стула.

— Лиза, я пришла сюда не ругаться, — процедила она. — Успокойся, в тебе говорит зверь, который хочет бросить мне вызов, как главе клана. Но у тебя нет ни единого шанса. Во всяком случае, пока.

— Нужен мне ваш клан! — рыкнула я, щедро показав зубы. — Вы мне просто сами неприятны.

— Нужен, — припечатала Рысьина. — Ты пока этого не понимаешь. Не можешь оценить преимуществ. Впрочем, это вопрос времени, так что вернёмся к этому разговору через месяц. — Она встала, ещё раз брезгливо осмотрелась и сказала: — Но жить здесь Рысьиной нельзя. У нас в Царсколевске пустующий особняк…

— Седых здесь жить можно, — отрезала я. — В Царсколевск выходить я, пожалуй, поостерегусь. Здесь так уютно и безопасно, а там возможны варианты.

— Я решу это вопрос, — высокомерно бросила она и ушла, не попрощавшись.

Признаться, я не поняла, какой вопрос она имела в виду, но её уход восприняла с облегчением. Хотелось сообщить Николаю о том, что у меня всё получилось, поэтому я села изучать плетение вестника, обнаруженное в учебнике для военных магов. Наверное, с усиленной защитой от прослушки посторонними, иначе с чего ему быть столь сложным?

Возможно, было бы проще с кем-нибудь передать записку. Но у меня не было ни карандаша, ни бумаги, а главное — уверенности, что записку доставят. Вдруг Рысьина решила устроить блокаду? Тогда возможности что-то передать, не используя магию, у меня вообще не будет. Поэтому я провозилась несколько часов, пытаясь составить нужное плетение и отправить сообщение. Оказалось весьма удачным, что я уже побывала в гостях у Хомякова: куда проще было построить нужный вектор. Но проще, это не означало легко. На удивление, плетение оказалось куда сложнее отвода глаз, даже в версии Ли Си Цына, хотя там тоже много чего учитывалось. Но там не требовалось так выгибать пальцы. Конечно, они у меня были уже тренированные, но совсем не желали изгибаться нужным образом.

Птичка у меня получилась неаккуратная, с одним крылом короче другого. Я даже подумала, не развеять ли и не создать ли другую. Но тут она задорно чирикнула, тяжело замахала крыльями и взлетела, взяв курс явно туда, куда нужно. Стукнула в стекло, и я открыла форточку, в которую она тут же выпорхнула. Направление ей приходилось постоянно корректировать, поскольку она немного забирала вправо. И всё же я была убеждена, что до адресата она непременно доберётся, если, конечно, пройдёт через защиту университета. Последнее меня настолько беспокоило, что я провожала свою магическую поделку взглядом до тех пор, пока она не пересекла незримую границу и я не убедилась, что вестники отсюда вылетают без потерь.

Я размяла уставшие пальцы и задумалась, не прогуляться ли по университету, посмотреть, нельзя ли здесь что-нибудь купить из того, что нужно прямо сейчас. Но тут в дверь постучали и мне неожиданно предложили переехать. Оказывается, в университете имелось жильё повышенной комфортности, наверное, для случаев, когда клан собирался пустить пыль в глаза, а своего жилья в столице не имел. По-видимому, княгиня решила, что урона чести не будет, если я буду жить в приличных апартаментах, а не в убогой аспирантской клетушке.

Поначалу я хотела отказаться, тем более что мебель была рысьинская и мало ли с какой начинкой — от прослушивающей до ментальной. Княгине я не верила даже на кончик когтя, но всё же решила сходить, посмотреть, что она приготовила.

Княгиня приготовила вполне приличную квартиру со спальней и гостиной. Но главное — там была нормальная ванная, увидев которую я поняла, что отказаться не смогу. Всё же общие удобства — это общие удобства, не всегда доступные и не всегда удобные. Сыграло свою роль и то, что я вспомнила, что Мефодий Всеславович уверял; может указать все лишние магические устройства. А если он их укажет, то я их отключу, сломав или нет — это уж как получится. Беспокоиться о сохранности рысьинского имущества точно не буду.

Но когда я сообщила управляющему о переезде, перенесла свои немудрящие пожитки на новое место и попыталась отпустить женщину, показавшую квартиру, выяснилось, что прислуга идёт в комплекте, то есть прислана Рысьиной, чтобы за мной шпионить. Нет, конечно, подавалось это под соусом, что в её обязанности входит уборка и готовка. Но кто же прямо скажет про доносы?

— Боюсь, мне ваша помощь не нужна, — довольно резко сказала я.

Чего я не ожидала, так того, что её глаза наполняться слезами, а губы задрожат.

— Пожалуйста, Елизавета Дмитриевна, не выгоняйте меня! — всхлипнула она. — Фаина Алексеевна будет ужасно недовольна. Она о вас беспокоится. Разве вам будет до всяких мелочей? Вам же учиться нужно. Фаина Алексеевна сказала, всё для этого сделать. Я уже и убрала, и вещи ваши разложила. А сейчас собиралась ужином заняться.

— Какие вещи? — недоумевающе уточнила я, поскольку все вещи были при мне и никому я бы их трогать не позволила. — Где вы их разложили?

— Ваши, Елизавета Дмитриевна. В плательном шкафу.

Шкаф действительно оказался забит одеждой. Причём отнюдь не той, которая осталась в доме Владимира Викентьевича. Рысьина показывала припасённый для меня пряник, если уж кнут не сработал. Пряник был так себе, не первой свежести. Но сам факт, что теперь было во что переодеться, порадовал.

На стук в дверь я не обратила внимания, поглощённая рассматриванием одежды, и сделала это зря, потому что горничная, решив доказать свою полезность, поторопилась открыть и вернуться ко мне с докладом.

— Штабс-капитан Волков с визитом.

— Не впускайте его, — всполошилась я.

Я могла бы сказать, что неприлично принимать одиноко живущей барышне таких визитёров, но увы — это было бесполезно, потому что приставучий штабс-капитан уже стоял в моей гостиной.