Глава 13 · ПРОКЛЯТЫЙ ДАР

Мощные стены башни снаружи шли сплошным ровным ограждением, а изнутри в одном месте разделялись на несколько отдельно стоящих стен, напоминающих амфитеатр и уходящих вниз громадными ступенями, почти в высоту человеческого роста.

Пыхтя и отирая лоб, Олайош вскарабкался по металлической лесенке на самый нижний ярус, а затем с трудом и с риском для жизни добрался до предпоследней стены, усевшись на нее рядом с защитником.

— Вечно тебя тянет куда повыше, — вздохнул он, уперев локти в колени и пытаясь отдышаться.

— А тебе непременно нужно забраться туда же, — улыбнулся Эсташ.

— С высоты обзор хороший, сам говорил. А я люблю на что-нибудь интересное поглядеть.

Аллар огляделся по сторонам и приметил на площадке играющих гимназистов. До отдаленного уголка стены доносились смех, выкрики и веселый гомон.

— Веселятся, — улыбнулся он. — Эх, молодость! Я в юности тоже любил эту игру, а ты?

— По-твоему, я недостаточно молод?

— Да забываю вечно, сколько тебе лет, — махнул рукой Олайош. — По годам молод, конечно. С тобой возрастные границы стираются, ты ведь уже рождаешься таким, — Олайош обвел Эсташа рукой, — ну, таким… Опыт у тебя колоссальный, знания. Твоя молодость проявляет себя редко, разве в каких-то спонтанных поступках. Погляди вон на тех юношей, они дурачатся, словно дети. Тебя, признаюсь, сложно представить на их месте.

Эсташ тоже оперся локтями о колени, положил голову на ладони, чуть наклонившись вперед и продолжая наблюдать за царящим внизу весельем.

— А это что, — вдруг спросил Аллар, — что тебя так вывело из равновесия?

— Разве меня что-то вывело?

— У тебя огонь на кончиках пальцев. Вот же, прямо прокатывается от подушечек к основанию. На зрение пока не жалуюсь и при свете дня магическое пламя разгляжу. Размышления вновь одолели, покоя не дают?

— Возможно, — пожал плечами Эсташ, а Олайош, прищурившись, проследил за его взглядом и позволил себе чуть-чуть улыбнуться, но так, чтобы защитник не заметил.

К ним вновь долетел веселый смех, и Аллар, повернувшись к площадке, досадливо поморщился.

— Ух, Орсель обруч гоняет! Не люблю я этого мальчишку, уж очень задается.

— Есть отчего.

— Пф! Одаренный, но ходит павлином. Что за манера игры! И мою любимую Маришку поймать пытается. — Сложив ладони рупором, он крикнул: — Выкручивайся, Маришка, уходи! Так ему!

На площадке его, конечно, не услышали, но тэа Эста в этот миг как раз крутнулась и резко присела, пропуская над головой светящееся кольцо.

— Тоже мне ловчий. Всех лови, хватит за Маришкой гоняться. Клянусь тебе, он нарочно ее отлавливает!

Олайош сгреб со стены мелкую каменную крошку и запустил вниз, словно целился в Орселя. Тен Лоран тихо рассмеялся.

— Спустить тебя к ним?

— А я бы пошел, но староват стал. Я свою сабен так однажды поймал, заковал в обруч и не выпустил, пока она мне свидание не назначила. Друзья подшучивали, а мне что, я поймал, мне и желание загадывать.

И Аллар с нежностью улыбнулся своим воспоминаниям.

— Я спросить хотел, Эсташ, что там с твоим отцом? Все так же не ладят со старшим Орселем? Старые распри в Сенате?

— Не с чего ладить, мой друг. Орсель выступает за отстранение защитников от многих проектов, практически за исключение из Сената и лишение их права абсолютного вето.

— Нельзя лишить права, данного от рождения. Представители самых сильных родов испокон веков занимали место в Сенате. Они всегда являлись конечной инстанцией и могли заблокировать любое решение, которое противоречило нормам безопасности или защиты людей. Вы не бываете предвзяты. У нас потому и войн с соседями не случалось, что всегда были защитники. Чем ему мешает совет сильнейших? Чистокровных родов, передающих по наследству дар вето, осталось раз-два и обчелся.

— Мы мешаем безграничной власти Сената и его официальных представителей. Орсель мечтает о правлении без участия защитников, настраивает прочих сенаторов, гоняет законников, чтобы те находили новые лазейки в старых постановлениях. Ты правильно заметил, Олайош, нас слишком мало. Защитников пытаются извести с тех самых пор, как сторожевые башни Царима превратились в гимназию для детей богатых родителей.

— Да кабы не Царим, и не узнали бы они спокойных времен. Разве можно заменять вас обычными людьми? Вытеснять из командного состава гвардии, убирать с высоких постов? У меня в душе все возмущается против этого.

— Это говорит кровь защитников, Олайош.

— И не только. Это говорит беспокойство. Понимаешь, к чему все идет? К разделу сфер влияния, к войнам за территории. Пока они еще разведывают новые, незаселенные земли, но после их приобщат и пойдут на соседей. Ведь воины Кенигхэма стояли насмерть, уберегая мирных жителей, а потомки уже и рады о том позабыть. По правде говоря, я верю слухам, будто вас изводили нарочно и вытравливали чудесную кровь. Ведь отчего-то слабели сильнейшие, способные передать дар по наследству. Почему таких, как ты, наследников неизмененной крови, не осталось вовсе? Отчего защитники лишились крыльев?

— Власть, Олайош. Мы всегда были далеки от нее. Стояли на страже, в то время как за спиной плелись заговоры, интриги. Мы не смогли отреагировать в нужный момент и не защитились от тех, кого стремились уберечь.

— А я тут принес кое-что. Тебе, наверное, интересно будет взглянуть. — Аллар протянул Эсташу целую кипу листов.

Бегло просмотрев записи, тен Лоран молча вернул их обратно.

— Что думаешь?

— Я знал об этом.

— Как давно?

— Когда вернулся домой и оценил масштаб катастрофы. Изучил информацию, выяснил причины, но оказалось поздно. Все подготавливалось не один день, а обрушилось в одночасье. В верхней палате, Олайош, в которую исконно входят защитники, не касаются имущественных законов, мы заняты исключительно проблемами защиты территорий, внешней и внутренней безопасностью страны. Остальные вопросы решаются в нижней палате. Так и были приняты эти проекты.

— Поэтому, друг мой, ты бросил свое призвание и перевелся в башни, — вздохнул Аллар. — Ведь это все ужасно несправедливо. Ужасно. Однако я могу дать толкования действиям людей, если ты захочешь слушать.

Тен Лоран неопределенно махнул рукой, и с горьким вздохом Аллар заговорил:

— Вы изначально выделялись среди остальных. То ли высшие создания, то ли люди, а на самом деле не те и не другие, однако наделенные силой, недоступной ни одному человеку. Вы всегда были на порядок выше. Вам хотели подражать и не могли, вас превозносили, пока вы были заняты защитой Кенигхэма от страшных монстров. Но все закончилось и страх людей обратился против вас. Свою роль, бесспорно, сыграла и зависть. Едва осознав, что в состоянии обходиться без помощи защитников, люди пришли к решению их подчинить, загнать в рамки, чтобы стало возможным контролировать. Ваши семьи, ваши близкие — это все идеальные варианты контроля. Сюда же могу отнести и те способы, которыми вытравливали неизмененную кровь, делавшую вас почти неуязвимыми. Хотя доказательств существования таких методов и нет.

— Дивная кровь, — усмехнулся Эсташ. — Я рад, что брату она не досталась. В наше время она больше проклятие, чем дар.

— Ты возлагаешь большие надежды на брата.

Аллар с грустью взглянул на друга. Он тоже жалел, что Эсташу достался дар Царима, наделивший его особенными свойствами, но слишком выделявший защитника среди остальных и сильно отравлявший ему жизнь. Не раз и не два в своих мыслях Олайош назвал этот дар проклятым.

Решив закрыть болезненную тему и пытаясь отвлечься от тягостных раздумий, Аллар вновь переключил внимание на играющих в отдалении юношей и девушек. И в этот момент Арто почти удалось поймать Маришку.

— Вот же сорванец! Клянусь тебе, он целит именно в нее, чтобы загадать Марионе желание. Лучше бы не провоцировал девушку, а завоевывал более мирным способом. Брал пример вон с того славного юноши, который в тени деревьев строчит милую поэму.

Повернув голову, Аллар уловил тень улыбки на лице защитника.

— Оба варианта проигрышны, — заметил Эсташ.

— Да что бы защитники понимали в способах добиваться женского внимания, — подначил друга Олайош, — вам с вашим обаянием и стараться не нужно.

В этот момент ему ужасно захотелось разделить капельку солнечного веселья с играющими внизу детьми и совершить какую-то проказу, чтобы все проблемы позабылись на время.

— Эсташ, — толкнул он защитника локтем.

— Что?

— Проучи его. Он ведь жульничает. Нет, я серьезно. Ты сможешь перехватить управление обручем даже на таком расстоянии.

— Ребячество, Олайош, — улыбнулся тен Лоран.

— Это как раз тот случай, когда можно вспомнить, сколько тебе лет. Ведь гораздо меньше, чем мне, а я вынужден подбивать тебя на проказы. Да кабы я мог дотянуться, сам бы перехватил. Видишь, Арто вовсю им крутит, а если обруч вдруг вырвется из-под контроля и скует самого Орселя? Так бывало, когда ведущий не справлялся с магическими потоками.

Эсташ усмехнулся, склонил набок голову и слегка прищурился. Аллар было решил, что тот не согласен участвовать в глупой забаве, но защитник, уловив подходящий момент, когда летающий обруч оттолкнулся от стены, протянул ладонь вперед.

Громкий, слышный и на таком расстоянии крик «кто это сделал?» — и вид скованного магической вещью Орселя вызвал смех обоих мужчин.

Неделя обещала быть насыщенной. Меня ожидала сдача щита тен Лорану, экскурсия, к которой я планировала присоединиться во что бы то ни стало, а также выходные в компании семьи Орселя. К знаменательным событиям я готовилась со всей тщательностью и по этой причине воспринимала самые спокойные уроки как заслуженную передышку. Одним из них был урок шитья у доны Стеар. Спокойная и флегматичная учительница никогда излишне не нагружала нас во время занятий.

Она относилась к числу людей, которые не пытаются обучить вас своему предмету, если считают, что он вам не дается. Сама дона обладала поистине чудесным талантом во всем, касающемся шитья, вышивки, вязания, и с одаренными в этом направлении девушками занималась с удовольствием, а тем, кто не особо рвался к успехам, давала задания попроще.

Преподавательница, подобно нашей де Эстель, была не замужем, поскольку в гимназию принимали в основном тех учителей, кто мог спокойно уехать в пограничье и провести здесь большую часть года без привязки к семье. Однако, в отличие от старой девы, одну из основных задач женщины дона в своей жизни исполнила. То есть замужем побывала, но рано овдовела. Возможно, по этой причине ее характер не стал таким желчным и не претерпел разительных перемен в худшую сторону, а в молоденьких мечтательных тэа она не видела испорченных и вредных девиц. Но если тот же Олайош вспоминал свою сабен часто и с неизменной нежностью, дона Стеар о муже не упоминала и даже ни разу не поделилась с нами, каково это, сходить замуж. Наверное, ей там не очень понравилось, ведь дона никогда не начинала прихорашиваться в компании представителей мужского пола или кокетливо стрелять глазками.

Однако на сей раз, зайдя в класс еще до звонка колокольчика, мы застали довольно необычную картину. Учительница была уже на месте и занималась шитьем, а за ее спиной на широкой полке, где обычно лежали образцы и отрезы ткани, высилась стопка белоснежных рубашек. Причем, судя по беглому взгляду, именно мужских.

— Дона Стеар… — Мы просачивались в класс одна за другой, отвешивая витающей в грезах преподавательнице формальные поклоны, и занимали каждая свое место за широкими столами. Присутствие в комнате удивленно переглядывающихся девиц опять же осталось незамеченным. Учительница проигнорировала все наши приветствия. Встрепенулась она только по сигналу колокольчика, на который за годы учебы выработался определенный рефлекс не только у учеников, но и у преподавателей.

— Тэа, вы уже здесь?

Она немного смущенно посмотрела на нас, а мы снова встали и присели в поклоне.

— Как же быстро прошла перемена, — пробормотала преподавательница и положила на стол нитки с иглой. Поднялась, удерживая в руках белую ткань, и рассеянно смотрела на нас, явно пытаясь вспомнить тему сегодняшнего урока. Одна из девушек решилась помочь и, указав на полку позади учительницы, выпалила:

— Мы сегодня будем шить рубашки, дона?

Стеар быстро обернулась, однако медлила разворачиваться обратно, лицом к нам. Когда она решилась, я заметила на щеках женщины яркий румянец.

— Нет, тэа. Это не заготовки, а почти готовые рубашки, на которых осталось закончить вышивку. Они не для тренировок. Это подарок.

— Дона Стеар, если это дар для кого-то из наших преподавателей, тогда мы будем только рады помочь с вышивкой, — выступила вперед одна из наших умелиц. На уроках шитья нередко существовала такая практика, когда дона в окружении любимых учениц усаживалась заканчивать какую-то срочную, но объемную работу, вроде настенного панно или ковра, пока остальные шили что-нибудь менее сложное.

— О, это не на праздник. Тут иное дело. — Дона Стеар замолчала, краснея, словно девочка, и мучительно подбирая слова. — Вы же слышали о происшествии в купальнях, о страшном травяном монстре?

Девчонки загомонили, выказывая полную осведомленность и спеша поделиться с доной собственными переживаниями. Я тоже вспомнила и определенно побледнела.

— Видите ли, тэа, наш спаситель, замечательный арис Лоран, благодаря которому опасное существо было уничтожено, пострадал в борьбе с чудовищем.

Девушки в тревоге переглянулись. Теперь уже все побледнели.

— Неужели он ранен? Отчего нам не сказали?

— Нет, нет! — Умение доны выражать свои мысли было на порядок хуже, чем у той же Эстель. Она выглядела смущенной и очень старалась не выдать собственных переживаний, описав происшествие с благоприятной для себя стороны. — Преподаватель Аллар случайно оговорился, что опасное чудовище оставило от костюма ариса Лорана одни лохмотья.

Я почувствовала, как у меня спина выпрямляется и буквально деревенеет. Какие лохмотья? Осьминога рубашку Лорана даже краем щупальца не задела. И ловцов он уничтожил раньше, чем те ему хотя бы манжету оторвали. Больший урон нанесла именно я. Это я, что ли, опасное чудовище?

— Собственно, мне кажется, школа должна непременно отблагодарить нашего защитника, подарить что-нибудь взамен. Иначе мы покажем себя совершенно бесчувственными. Ведь если бы не он, мог пострадать абсолютно любой.

— Вы совершенно правы, дона Стеар!

Глаза девушек осветились фанатичным блеском.

— Какие же мы неблагодарные, что сами не додумались до этого. Ведь арис нас защитил в тот день!

Голоса звучали со все большим надрывом.

— Дона, — воспользовавшись мгновением благоговейной тишины, громко сказала Селеста, — если гардероб ариса Лорана пострадал, значит, ему требуются не только рубашки.

Я быстро толкнула подругу локтем, в то время как в классе снова поднялся гомон.

— Костюм, Сеша, а не весь гардероб. Чтобы уничтожить гардероб, травянистая тварь должна была влезть к нему в комнату.

Как назло, на последней фразе шум стал меньше и девушка по соседству меня услышала.

— Какой кошмар! — выкрикнула она. — Это жуткое существо забралось в башню ариса и искромсало всю его одежду из мести!

— Нет же… — Я хотела сказать, что гимназистка не так поняла, но теперь объясниться не было возможности.

— Ох, дона! Позвольте нам помочь. Мы хотим сшить ему камзол.

— Еще непременно плащ!

— А перчатки, девушки, а жилетки?

— Мне гораздо легче даются мужские брюки, я уже шила для брата и отца.

— А давайте разделимся на группы и сошьем то, что каждому лучше дается, — выкрикнула Селеста.

Дона Стеар не имела шансов устоять перед таким бурным натиском. Растерявшись, она указала рукой в сторону кладовой с тканями.

— Что же, тэа, это очень благородный порыв. Думаю, арис Лоран будет тронут нашим вниманием. Выбирайте ткани. — Она повернулась к сидевшей у окна ассистентке, которая наблюдала за всем ажиотажем полными любопытства глазами. — Принесите, пожалуйста, выкройки. Дорогие девушки, не шумите. Сперва подберите ткани и подходящие к ним иглы.

— А размеры, дона Стеар?

— У меня зафиксированы, — снова чуточку смутилась преподавательница. И достала из поясного мешочка свою измерительную чудо-ленту.

— Рост, — принялась она диктовать, а лента тут же разворачивалась на определенную длину, и над ней в воздухе загорались цифры, — ширина плеч, обхват груди…

— Какая фигура, — мечтательно вздохнул кто-то позади.

Девушки быстро фиксировали названные размеры на своих лентах.

Разделившись на группы, гимназистки составили вместе несколько столов. И клянусь, еще ни разу за три года не наблюдала такой слаженной работы на уроке шитья. Энтузиазмом загорелись абсолютно все: и мастерицы, и весьма посредственные швеи. Ножницы, кроящие материю, едва успевали разрезать ткань, а иголки мелькали в воздухе с такой скоростью, что заметен был лишь серебристый блеск металла.

— Маришка, — Селеста подтащила меня за руку к группе девчонок, уже подготовивших выкройки для жилета, — ты обметываешь неплохо. А я лучше займусь вышивкой.

— Сеша, кажется, это не самая хорошая идея — вдруг завалить мужчину одеждой. Может, он против?

— Как так против? — возмутилась стоявшая справа от меня ученица.

— Что значит нехорошая идея?

— Мы от всей души!

— Конечно, это же в благодарность за спасение.

На меня посмотрели с осуждением. Срочно следовало спасать ситуацию и переключить внимание рассерженных девиц. Я схватила первый попавшийся под руку отрез ткани:

— А давайте я платков нашью и инициалы на них вышью.

— Неплохая идея, — кивнула соседка слева, — аристократы всегда носят платки в кармане.

Только после этого мне позволили принять самое минимальное участие в очередной безумной затее, тихонько присесть на стул и заняться платочками.