5

– С чего ты вообще взяла, что я хочу подходить к этим стариканам? – огрызаюсь я на Светку. – И уж тем более трогать их… Бррр… – от одной мысли об их дряблых телах у меня аж жирные мурашки по телу.

Тоже мне, королева за сорок: можно подумать, жизнь на этом закончилась.

– Ну вот и не трогай, – злится подруга. – На них уже желающие есть, посмотри. И кокосики их облизать, и кошелёчки их тугие пососать.

– Да что ты вообще за бред такой несёшь! – не верю я, но, похоже, моя подруга права.

Молодые девки нисколько не стесняются, и, похоже, их совсем не смущает, что эти два дедка их старше примерно раза в три.

Вот одна из них уже наконец-то справилась с ширинкой и достаёт оттуда небольшой старческий стручок.

Я наблюдаю за ними со своего места, как за увлекательным спектаклем: сроду такой комедии не видела. Потягиваю коктейль, а умелая девочка, нисколько, похоже, не страшась старческой немощи, вот уже начинает теребить и перетирать своими тонкими наманикюренными пальчиками тонкий безжизненный отросток.

– Да ты посмотри только на них, – комментирую я Светке. – Думаю, этому точно уже на погост пора. Он чем эту девочку собрался удовлетворять? Резиновом бананом?

– Думаю, ей это не очень-то и важно, – отвечает Светка. – Ты только посмотри, что вытворяет молодёжь!

А молодёжь, действительно, умелая пошла.

На все ручки мастерица.

Вот деваха встаёт перед дедушкой на коленки и утыкается ему лицом в пах.

Обхватывает пухлыми губками его всё ещё дрябленький членик и начинает так ловко обрабатывать его розовым язычком, что мне поначалу кажется, что у меня в глазах двоится.

И вправду, умелица.

Дед кряхтит от удовольствия, пока юная нимфа причмокивает, обсасывает его тонкий член, пытаясь хоть как-то вызвать его к жизни…

– Ставлю тысячу, что у неё всё равно ничего не получится, – усмехаюсь я, поворачиваясь к Светке.

– Получится, не получится, какая разница? – философски заключает она. – Наверняка эта девочка уйдёт отсюда с новым богатым папиком, пока ты такая гордая вся из себя и независимая останешься ни с чем. И без секса.

– Да лучше без секса, чем с таким, – усмехаюсь я.

– Как знаешь, – пожимает плечами Светка. – Я сделала всё, что могла. Я, пожалуй, пойду наклею себе кого-нибудь. У меня в отличие от тебя не строгое половое воздержание. Тоже мне, Орлеанская дева! – презрительно бросает она через плечо, вставая и направляясь к какому-то мужчине, который уже давно не сводит с неё заинтересованного взгляда.

Я продолжаю наблюдать за безуспешными попытками молоденькой феи расколдовать старческий прутик. Который все гнётся и мнётся, но напрочь отказывается твердеть и стоять в её умелых губках.

Да уж, на что только не пойдёшь ради денег…

Сейчас, только допью свой коктейль, и свалю из этого цирка шапито. Лениво поглядываю в сторону своей Светки, которая уже положила свою руку на плечо очередному престарелому мачо за шестьдесят. Или за восемьдесят – это с какой стороны посмотреть.

А мачо в свою очередь положил ей свои шаловливые артрозные ручки на бёдра. Тискает их, пока Светка уже просовывает пальчики в вырез его рубашки.

Осталось только, чтобы его инсульт или инфаркт хватил от такого озорства. Знала бы я, что здесь дискотека московского долголетия для тех, кому за семьдесят, ни за что не согласилась бы: никакие деньги этого не стоят.

Девочка всё мнёт и натирает вялый пестик под пристальным взглядом блаженствующего папика, я уже встаю, чтобы поехать домой спать, как вдруг слышу низкий бархатный голос где-то рядом:

– Вы уже? Так рано? – и я поднимаю взгляд.

Рядом стоит мужчина мечты.

В самом расцвете лет и сил. Лет под пятьдесят, или чуть плюс. Высокий. Подтянутый. Стройный. Квадратная челюсть и лёгкая небритость. Проседь в волосах нисколько не старит его, не портит, а только придаёт всему его облику ещё больше загадочности и страсти.

Я останавливаюсь, как вкопанная.

– Позволите? – подсаживается он ко мне. – Я вас сразу заметил. Вы здесь одна?

И я неуверенно мямлю в ответ:

– Вообще-то я с подругой…

Кидаю взгляд в сторону Светки, которая уже вовсю расстёгивает ширинку престарелого джентльмена, а он радостно тискает её вывалившиеся из глубокого выреза платья груди.

Перевожу глаза на красавчика рядом со мной, и понимаю, что я совсем не прочь, если он потрогает меня за разные интимные места. И даже без спроса…

– А вы здесь часто бываете? – спрашиваю этого красавчика.

– Вообще-то я здесь первый раз, – смотрит он мне прямо в глаза.

– Представляете, и я тоже! – ёкает у меня что-то внутри.

Может быть, мне на самом деле улыбнётся счастье? Ведь бывают же чудеса на свете!

– Антон, – представляется этот неимоверный мужчина, и я вижу, как он сверлит меня взглядом.

И мне даже хочется самой предложить его потрогать. Как тут в этом клубе дурацком принято вообще?!

– Мария, – моё сердце глухо стонет в груди, когда он пододвигается ко мне чуть ближе.

И ещё ближе…

– А может быть, уйдём отсюда, Маша? – наклоняется ко мне, и меня обдаёт его пряным ароматом. – Мне кажется, здесь слишком шумно, – шепчет он мне на ушко, и я вся дрожу от одних только звуков его низкого бархатистого голоса.

– Я не прочь, – улыбаюсь я этому красавчику, и понимаю, что, возможно, всё это было не зря…

В конце концов, что мне терять, кроме своей менопаузы.

И проклятой сухости во влагалище.

Чёрт. Прислушиваюсь к сигналам своего тела: сухо.

Сухо, мать его!

Да я же из-за этой проблемы-то и ходила к гинекологу! Я была уверена, что у меня её больше нет. После жаркого приёма у Илюши.

Но сейчас я понимаю, что ниже моей талии ничто не отзывается на призывы этого страстного самца.

С другой стороны, мы же не животные какие-то… Пообщаемся культурно, поговорим, глядишь, и моё уснувшее либидо и проснётся…

И я беру Антона под ручку и под завистливые взгляды остальных участников этой странной недооргии из общества престарелых, мы выходим из душного зала.

Заходим в гостиничный номер, в который меня привёл Антон: была ни была! И он усаживает меня на гигантскую кровать.

– Ты позволишь? – встаёт он передо мной на колени, и его рука ложится на мою туфельку…