7

Я застыла прямо там, в дверях, плохо соображая, что же мне делать: всё это было похоже на страшный сон, на какой-то больной вымысел. Поначалу я даже решила, что сейчас всё это закончится. Я просто закрою глаза, снова открою, и эта картина исчезнет, как галлюцинация.

Но всё это продолжалось: девка продолжала прыгать, охать и ахать на Толике, и я даже сейчас помню, как мелькал его глянцевый, весь в липкой смазке, член в её чавкающей расхлябанной киске.

Мой муж продолжал это всё снимать на камеру, не переставая натирать свободной рукой свой ствол, и я помню, как напряглись и раздулись его яички – как два раскалённых бильярдных шарика.

– Ну всё, я так больше не могу, – вдруг рыкнул он и пристроился прямо к этой девке сзади!

Раздвинул её пухлые ягодицы, между которыми заалело колечко её ануса, и пристроил к нему свою разбухшую головку. Поплевал на неё, и тонкая нитка слюдяной слюны протянулась от его рта к его члену.

Не переставая всё снимать на камеру, он просунул свой член в попку девушке, ещё глубже, и вот уже засадил ей свой фаллос по самые яйца, которые, как мне показалось, вот-вот лопнут он перевозбуждения.

Я всё ещё продолжала стоять, потрясённая всем увиденным, пока мой муж на пару со своим лучшим другом трахали и трахали эту деваху, которой, похоже, это всё очень даже нравилось.

Их члены поочередно мелькали, то заныривая, то вновь показываясь из её влажного, сочащегося жидкостями нутра, я слышала их хрипы, рыки, громкие женские стоны, и всё это мой муж продолжал, не отрываясь, снимать на камеру…

Мне показалось, что меня сейчас вырвет: это было самое отвратительное и мерзкое зрелище, которое я когда-либо видела в своей жизни.

Возможно, если бы это не был мой собственный муж, я бы отнеслась к этому совершенно равнодушно, но сейчас, наблюдая со стороны за всем этим, как сторонний зритель, я понимала, что больше никогда в своей жизни не смогу заниматься ни с кем сексом…

Но вот оба друга, как по команде, напряглись, сжимая в руках рыхлое податливое тело, и мне показалось на миг, что они сейчас его разорвут на части.

Но они вдруг застонали, разрывая девку словно напополам: каждый тянул её в свою сторону, на себя, пока их бёдра проталкивали всё глубже и глубже в её киску взрывающиеся от напряжения члены…

Вот Толик выдернул резким рывком свой ствол, и начал кончать прямо на её лобок и живот, пачкая их в мутной белой сперме, и следом мой муж – положив член её на круглую пышную попку, начал извергать из себя хлопья семени ей на спину…

Снимая всё это на камеру с разных ракурсов, словно желая навсегда запечатлеть для себя этот момент…

Я стояла, облокотившись о косяк, и мне показалось, что меня сейчас вырвет…

Мне кажется, я громко всхлипнула, и только тут мой муж заметил моё присутствие.

– Маша? – испуганно вскрикнул он. – Это совсем не то, что ты подумала!

Как будто такое вообще можно как-то нормально объяснить!

– Эта девка совсем для меня ничего не значит, – глухо начал мой муж, когда я, оглушённая, сидела на нашей кухне, глядя в одну точку.

Потому что я совсем не могла смотреть на своего мужа. Да что смотреть, даже от одного звука его голоса мне становилось так мерзко, что рвотные позывы подступали к горлу!

– Убирайся, – только и смогла выдавить я из себя, а перед глазами стояла эта мерзкая сцена.

Прямо в нашей спальне! На нашей постели! Мне показалось, что я больше не смогу зайти в эту комнату!

Встала и открыла холодильник. Достала бутылку вина и налила себе полный бокал.

Выпила залпом.

Чтобы хоть как-то заглушить эту дикую боль внутри.

Притупить отвращение.

– Маша, только не надо вот этих драм, – начал было муж, но я, посмотрев на него, вдруг размахнулась и запустила со всей силы опустевший бокал.

Он увернулся, и бокал пролетел в каком-то миллиметре от его головы, ударился о стену и разлетелся на миллиарды мелких осколков…

– Если ты не уйдёшь, я убью тебя, – только и смогла выдавить я из себя.

Налила вина уже в другой бокал и выпила залпом.

А потом меня осенило:

– Скажи, это ведь не в первый раз? – посмотрела я наконец-то в глаза мужу, и он просто отвёл в сторону свой взгляд.

И тут я бросилась в комнату, схватила его компьютер, включила его…

Пароль.

– Не будь дурой, Маша, – услышала его голос за спиной, но я поняла, что да, он прав: я была дурой все эти годы!

Подумав секунду, я ввела его день рождения: он такой тупой что придумал самый тупой пароль в мире!

– Маша, что ты хочешь там увидеть? – услышала страх в его голосе, но я только зарычала:

– Не подходи! А то убью! – и мне кажется, он вполне поверил моим словам…

Прямо на рабочем столе была папка. Открыла её: а в ней – множество других папок с датами.

Датами! Когда они веселились с Толиком!

Открыла первую. Нажала на видео.

И обмерла.

Нет. Там был не только Толик. И это началось много лет назад. Ещё до рождения нашей дочки…

На видео сначала всё было плохо видно. Клубы пара. Ну да, это же сауна, как я не догадалась! Они ездили с ребятами в баню! А я ещё всегда повторяла моему любимому мужу, что пусть общается с друзьями, не замыкается на мне одной.

Всё боялась, что так ему надоест…

А ему, оказывается, надоело уже сразу.

Вижу мелькание голых распаренных мужских тел.

С вениками и возбуждёнными красными херами, которые алеют на фоне белых животов.

Поначалу кажется, что это просто парилка, ничего особенного, но вот камера фокусируется на чём-то, и я вижу, что это голый бабий зад. В который заныривает и выныривает темнеющий член…

Баба визжит и стонет:

– Не могу, не могу больше… – а друг моего мужа, Иван, трахает эту девицу в рот, нахлёстывая её свободной рукой веником по спине и попке…

Да уж, так вот, значит, какая у них была банька…

И это только первое видео из сотен папок…