Глава 11

Иван стоит, опершись на калитку, и любуется нашим творчеством, держа за ручку Еву. Ева, как всегда, выглядит как с картинки. На этот раз в сиреневом платьице, белых носочках, лаковых туфельках и с сиреневым бантиком на голове. Она выдергивает свою ручку из руки отца и подбегает ко мне. Тянет ручки, чтобы обняться. – Привет, малышка. Ты как? – спрашиваю я, поднимая на руки её хрупкое тельце. Мы с Евой успели очень подружиться и понимаем друг друга без слов. Девочка показывает на папу, на себя и умильно прикладывает ручки к щеке. – Вы спали, – догадываюсь я. Малышка растопыривает руки и грозно рычит. – К вам пришёл… тебе приснился… волк? – она отрицательно качает головой. – Медведь? – Ева радостно кивает, показывает на отца, ножкой пинает воздух и хнычет, типа плачет. – Папа его пнул, и он заплакал, – продолжаю я расшифровку. – Очень интересный сон, Ева. Довольная девочка возвращается к отцу и берет его за руку. Она вопросительно смотрит на Ивана, он заходит в калитку и глядит на меня, не отрываясь, своими безобразно красивыми глазами. – А… а… Ирины Викторовны нет, – бормочу я. – А нам она не нужна, – говорит Иван. – Разрешите присоединиться? Мы с Любой переглядываемся, она отдает ему кисточку. – Я пока передохну чуть-чуть, – быстро говорит она и скрывается в садике. Ну, Люба! Бросила меня… Мы молча начинаем рисовать. Я удивленно отмечаю, что Иван рисует не хуже Любы, а может, даже и лучше. Я же довольствуюсь скромной ролью раскрашивателя. Для Евы тоже находится работа. Она маленькой кисточкой старательно, высунув язычок, обводит рисунки. Не очень ровно, но это ничего. Я сотру потом. – Как жизнь? – спрашивает меня Иван и поднимает Еву на руки, чтобы она дотянулась до верха рисунка. – Хорошо, спасибо, – вежливо отвечаю я. – У вас хорошо получается. – Я старался, – говорит Иван, – а ещё я пироги пеку, вкусные. – И вышиваете? – срывается с моего языка. Зачем я его дразню? – Не веришь? – он прищуривается. – Верю-верю! – торопливо киваю я. – Значит, мы с Евой приглашаем тебя сегодня на ужин, на пирог с брусникой. Ева радостно улыбается и хлопает в ладоши. – Но… я не могу, – я судорожно стараюсь придумать отмазку. – Почему? Ты разве сможешь нам отказать? И огорчить Еву? – коварный Иван знает, как надавить на больное место. Ева тут же слезает с рук отца и берет меня за руку. Смотрит мне в глаза таким взглядом, что кот из Шрека нервно курит в сторонке. – Ну, хорошо, сдаюсь! – ну не могу я, глядя в эти бездонные синие колодца Евиных глаз, отказаться. Лучше я потом придумаю какой-нибудь весомый аргумент, чтобы не идти в гости. – Ну, тогда мы пошли готовиться. А ты приходи часиков в шесть. Дорогу знаешь. Только через калитку, пожалуйста, приди. Он подмигивает мне, и я вспыхиваю под его проницательным взглядом, вспомнив нашу первую встречу. Не то, как я позорно тонула, пуская пузыри, а то, как лежала на берегу в одном полупрозрачном белье. И его сильные руки на своем теле. Тьфу ты! О чем я думаю… Я киваю, и они уходят, оставляя меня в полном раздрае чувств. – О чем говорили? – тут как тут появляется Люба. – В гости пригласил, – отвечаю я хмуро. – Да ладно? – её глаза лезут на лоб. – Не ходи ни в коем случае! – Это почему же? – настораживаюсь я. – Ирина наша на него глаз положила, а она знаешь какая? Злючая! – Да, я уже знаю, – я успела убедиться в склочном и вредном характере нашего воспитателя и даже закуситься с ней пару раз. Но не зря же я старательно водила дружбу с богатенькими ледями, женами партнеров и друзей Алика. А там акулы ещё те, вот и нахваталась. Ирина поняла, что я ей не по зубам и на любое её едкое замечание у меня найдется десять не менее едких. Она от меня отстала, лишь иногда смеряла сверху вниз презрительным взглядом. Детей она предпочитала не замечать и сваливала на меня львиную часть работы. Да я и не против, мне только в радость играть и ухаживать за малышней. – И что? – непонимающе смотрю на Любу. – Да ты что, Алиса! Она же тебя съест, только косточки выплюнет. Не связывайся, – говорит Люба. – Вот ещё! Буду я на всякую Ирину смотреть, – говорю я. – Тем более я ничего плохого не делаю. Ева рада будет. – Ну, смотри, себе же хуже сделаешь… – качает головой Люба. Теперь уж я точно пойду в гости к Ивану! Назло вредной Ирине. ещё не хватало, чтобы я её боялась. Мы, между прочим, с Иваном друзья. Он меня от смерти спас, дважды! Так что теперь, я не имею права прийти к другу в гости? – Давай завтра закончим, – говорю я. – Мне ещё собраться нужно… Мы складываем кисточки и краски и отправляемся по домам. – Куда собралась, ягодка? – спрашивает меня мама, глядя, как я в десятый раз переодеваюсь и кручусь перед зеркалом. – В гости, – отвечаю я коротко. – К кому? – не отстает мама. – Меня Иван с Евой пригласили на брусничный пирог, – отвечаю я, не буду же я врать маме. Да и не за чем. – Иван? – удивленно тянет мама. – Что? – я поворачиваюсь к ней. – Нет, ничего. Просто ты бы поосторожнее, Алиса. Помнишь, что те женщины в поезде говорили? – Мам, – я сажусь возле мамы и обнимаю её, – ты что, веришь этим глупым россказням? Про гарем в лесу? – Нет, конечно, нет. Но он опасный мужчина. Дочь, я не хочу, чтобы ты страдала. – Мам, да я просто иду в гости к своей воспитаннице. Не могу ей отказать, ты же знаешь, она не разговаривает. А она так обрадовалась. Иван просто хочет сделать приятное дочке, вот и всё. Ничего такого! – Ну хорошо. Только смотри там, аккуратнее. И если что, сразу домой! – Да поняла я, мам, поняла, – я чмокаю маму в теплую щёку. Намучившись с выбором, я натягиваю на себя джинсы и футболку, на плечи накидываю толстовку и собрираю волосы в высокий хвост. – Ну как? – кручусь я. – Красавица, – улыбается мама. – Ну, я пошла. Я беру в руки подарок для Евы. Премилый браслетик с черепами и костями, который мне пришлось немного укоротить, чтобы он для девочки, и отправляюсь в гости.