Меня трясёт. В голове пульсирует гулко, в груди клубится злость, перемешанная с усталостью.

Всё катится в какую-то пропасть, а я даже затормозить не успеваю. Никаких моих слов не хватит, чтобы переубедить сестру.

И хуже всего, что снова виновата – кто?

Ну?

Правильно! Я. Только я виновата во всём.

Злость прожигает меня изнутри. Я резко подскакиваю, ярость пульсирует в венах. Рывком стягиваю с себя футболку, бросаю её на стул. Следом летят джинсы.

Двигаюсь резко, нервно, будто одежда виновата в моих проблемах. Словно можно вот так, вместе с ней, снять весь этот клубок недоверия, напряжения, ярости.

В груди распирает от накопившихся эмоций. Я сжимаю кулаки, разжимаю. В висках стучит. Меня выбешивает эта ситуация. Ясмина, Марат, отец, Антон. Всё. Абсолютно всё.

Резко натягиваю пижамные шорты, затем такую же майку. Ткань липнет к горячей коже. Мне хочется просто упасть в кровать и провалиться в тёмное, бесконечное ничто. Без мыслей. Без разговоров. Без всей этой грёбаной драмы.

Спать.

И делать вид, что всё нормально.

Но я даже дойти до кровати не успеваю, как дверь в мою комнату распахивается.

– Ты вообще понимаешь, что творишь?! – голос отца гремит, как гром.

Я напрягаюсь, но молчу. Мне не хочется этого разговора. Но, судя по его лицу, у меня нет выбора.

– Где ты была до ночи? – он делает шаг ко мне, нависая сверху, и я ощущаю, как воздух в комнате сгущается, становится тяжёлым. – Тебе мало проблем? Ты позоришь нашу семью! Ты хоть понимаешь, как тяжело мне всё даётся?!

Я сжимаю кулаки, зарываюсь пальцами в постельное бельё. Его слова бьют, колотят по нервам, как молоты.

– Папа, – я тяжело выдыхаю, понимая, что эта ночь явно никогда не закончится. – Я работала. С Маратом. Это всё?

– И он просто так тебя подвозит по ночам?! Ярина, если ты влезла куда-то… Я тебя сам удушу. Прекрати позорить нашу семью.

– Позорить? Каким образом я её позорю? Отправил к Кафарову? Я хожу на работу. Всякие его поручения выполняю.

– До ночи?!

– Ладно. У тебя телефон с собой? Вот позвони Марату и узнай, почему он не уважает ничьё время. И мой рабочий день не нормирован.

Я выгибаю бровь, знаю, что отец никогда этого не сделает. Не станет беспокоить Марата своими нравоучениями.

– Ты хоть немного думаешь о других?! – папа сменяет пластинку. – О сестре? О том, как тебе повезло?!

Ах, вот и оно. Мне повезло.

– Повезло? – внутри меня что-то закипает, что-то горячее, обжигающее. – Повезло?!

– Конечно! Ты живёшь в доме, который я содержу! Ясмин замуж выходит для того, чтобы у нас всё было хорошо. А ты ничего не делаешь, только создаёшь проблемы! Ты не понимаешь, сколько сил уходит на то, чтобы содержать эту семью, а ты… Неблагодарная!

Я чувствую движение у двери и резко поворачиваюсь. Там, в тени, стоит Ясмина. Её глаза покрасневшие, заплаканные. Она смотрит на меня так, словно я разрушила её жизнь.

Мои руки трясутся. Это уже слишком. Почему мне приходится оправдываться за его поступки, за его пристальное внимание, за то, что он меня не оставляет? Почему я должна страдать от чужой ревности?

Я не просила об этом! Никогда!

– Ты прав, – отвечаю с холодной ухмылкой. Обнимаю себя за плечи в попытке защититься. – Ужасная дочь. Как вы только терпите меня?

– Не паясничай! – рявкает отец. – Довела сестру до слёз. Сама…

– Папочка, я этого не хотела.

Хлопаю ресницами, подражая Ясмин. Получается совсем не похоже, но я стараюсь, ладно?!

И блаженное лицо делаю изо всех сил, словно я только из мультика про принцесс выбралась.

Я люблю сестру, но всему есть предел. И не я это всё начала.

– Очень не хотела, – продолжаю, выпячивая губы. Переигрываю, судя по тому, какой обидой вспыхивает лицо Ясмин. – Скажи, что мне сделать? Сестрёнка переживает, что я слишком много времени с её женихом провожу? Конечно! Конечно, я всё исправлю…

– Ярина… – отец прочищает горло, немного теряясь из-за моего спектакля.

– Наверное, надо уволиться? Да хоть сейчас. Или уехать? Легко, правда. Я уеду на свои курсы, не побеспокою. Вернусь, когда чудесная Ясмин замуж выйдет. Подходит?

– Не перекручивай. Не будет моя дочь непонятно по каким переулкам шляться.

– Но что же тогда делать? Точно надо увольняться. Потому что я не могу быть помощницей Марата и не видеться с ним. Но если так… Позвони ему сам, а?! Хоть раз не обвиняй меня, а реши проблему, которую создала не я. Это ты меня к нему устроил. Ты захотел, чтобы я там работала! Это Ясмин в розовых облаках витает и на всё обижается!

Я оборачиваюсь к сестре, с обидой смотрю на неё. Она видела, в каком я состоянии. И при этом обвинила меня.

Побежала жаловаться отцу на то, что всё не так, как она хочет. Обвинила меня, устроив ночные разборки.

Нечестно ли происходящее по отношению к Ясмин? Да. Но это не моя вина.

Ну, если забыть о проникновении в офис, аккумуляторе, вазе…

Закроем на это глаза. Это Марат ко мне пристаёт. Это он извращенец!

– Ты ему так же жаловаться будешь? – я хмыкаю, сестра дёргается. – Думаешь, Марат оценит такие выступления? Ну, вперёд. Добейся, чтобы он меня уволил. Я только рада буду. Сами. С Ним. Разбирайтесь. Почему нет?

Тишина. Громкая, режущая.

Отец ведёт челюстью. Ясмина поджимает губы.

Я чувствую, как дрожь пробегает по моему телу. Мне больно. Так больно, что я больше не могу дышать.

Я вскидываю руку, указывая на дверь.

– Вон. Оба.

– Ярина! – отец пытается что-то сказать, но я резко отхожу назад.

– Вон из моей комнаты! – голос мой срывается, пронзает воздух.

Ясмина первой отводит взгляд. Поворачивается и выходит. Отец задерживается на секунду, но потом следует за ней.

Я остаюсь одна.

Закрываю дверь, запираю на замок и падаю на кровать.

Глухие всхлипы срываются с губ. Я не знаю, как мне пережить это. Я не знаю, как дожить до завтра.

До завтра, которое будет ещё хуже.

Ведь мне снова предстоит встреча с Маратом.