В голове не умещается. Я на коленях у Кафарова сижу. До сих пор!!!

Сердце глухо бухает в груди, сознание слегка затуманено алкоголем. И хотя где-то внутри тихий голос продолжает твердить, что нужно встать, уйти, прекратить всё это безумие, тело предательски не слушается.

Каждое движение, каждый вдох напоминают, насколько близко находится Марат. И что самое пугающее... Меня это ни капли не раздражает! Нужно себе галочку поставить, что пить мне противопоказано!

Я чувствую тепло его тела. Чем дольше я остаюсь здесь, тем сильнее ослабевают мои барьеры.

Он смотрит пристально, спокойно, и от этого взгляда в животе вспыхивают странные искры, растекаются жаром по телу, напоминая о том, насколько я уязвима.

– Тебе удобно? – насмешливо спрашивает Марат, явно замечая, что я начала ёрзать.

– Мог бы и на штаны из ткани подороже расщедриться.

В ответ выпаливаю.

Марат хмыкает, но отпускать меня явно не торопится. Вместо этого он слегка меняет положение, и теперь я чувствую его ещё сильнее, острее. Внутри всё сжимается от этой внезапной, запретной близости.

– Ты невыносим, – бормочу, отворачивая лицо, чтобы скрыть румянец.

– А ты слишком напряжена, галчонок, – парирует в ответ, его голос звучит глубоко, обволакивающе. – Расслабься.

– Легко сказать, – я невольно хмыкаю, делая ещё один глоток виски, чтобы хоть немного заглушить внутренний голос, требующий срочно что-то выкинуть.

Но алкоголь действует иначе. Он стирает границы, ослабляет защиту и заставляет говорить вещи, которые обычно я бы под дулом пистолета не произнесла.

– Зачем тебе это всё? Зачем ты меня в офисе держишь? От меня же проблем больше, чем пользы, – вдруг вырывается у меня, и я сама вздрагиваю от своих слов.

Марат поднимает на меня внимательный взгляд, на секунду замолкает, прежде чем ответить:

– Давно хотел домашнее животное завести. Дикую зверушку. Считай исполнить желание.

– Ты меня бесишь, – в плечо его бью.

Только вот злости, которая должна была вспыхнуть нет. Я понимаю, что он шутит. Провоцирует. Ему нравлюсь, как я пыхчу, когда злюсь.

– А ты меня злишь, – спокойно отвечает он.

Мы сидим так близко, что я ощущаю его дыхание на своей коже. В голове уже почти не остаётся мыслей.

– Ты правда не такой плохой, каким хочешь казаться, – тихо выдаю, сама удивляясь своей смелости.

– Ошибаешься, галчонок, – отвечает Кафаров тихо и хрипло. – Я хуже. Просто тебя ломать пока что не хочется.

Я уже почти не осознаю, что делаю. Алкоголь окончательно стёр все границы, страхи и сомнения. Остались только ощущения, странное, пьянящее волнение и близость Марата, которая кружит голову сильнее виски.

Мои пальцы невольно тянутся к его лицу. Я осторожно провожу ими по его щеке, чувствуя колючую щетину под кончиками пальцев. Сердце делает резкий скачок, когда я медленно веду пальцами ниже, к его губам.

Он не останавливает меня. Просто смотрит, наблюдает, позволяет мне действовать. Его глаза становятся глубже, темнее.

Я же переступаю все границы. Исследую. Удовлетворяю своё любопытство.

– Знаешь, в чём самый большой минус алкоголя? – тихо спрашиваю, едва шевеля губами. Голос совсем пропал. Остался только тихий шёпот.

– Просвети меня, галчонок, – Марат отвечает негромко, чуть хрипло.

– В том, что он притупляет чувство страха и самосохранения, – шепчу в ответ, не отрывая взгляда от его губ.

– Перестала меня бояться? – голос мужчины становится ниже, опаснее.

Я улыбаюсь едва заметно, уголки губ слегка подрагивают.

– Мне даже на секундочку показалось, что ты человечный.

Он тихо хмыкает:

– Точно набухалась.

– И что нормальным быть умеешь, – продолжаю, чуть нахально подаваясь вперёд. – Вот скажи мне, Кафаров… Если я сейчас тебя поцелую, ты сможешь сдержаться и не превратить всё в пошлость? Просто поцелуй… Мне интересно, как это – когда я тебя не боюсь.

Он пристально смотрит мне в глаза. Его взгляд обжигает, заставляя сердце сбиваться с ритма.

– Не проверишь – не узнаешь, – его голос опускается до опасных, хриплых вибраций, от которых меня снова пробивает дрожью.