Моё дыхание становится прерывистым, а в груди разливается странное чувство. Волнение? Страх? Или это мерзкое ощущение от его близости? Конечно, оно! Что я ещё испытывать могу, когда этот рядом?! Я ведь его ненавижу! Поэтому ничего, кроме отвращения и осуждения, к нему и вспыхнуть не может! Вот так, да! — Наказать? — мой голос звучит хрипло, почти шёпотом. Да что я преуменьшаю всё время?! Тело всё дрожать начинает. Потому что... Может на фиг то видео? Папа и так на меня особых надежд не возлагает. Ну сестра вместо удачного замужества (что вообще под вопросом, с таким-то бабником) работать пойдёт. Ну не такие уж и плохие перспективки, да? Вот только перед глазами тут же лицо заплаканное сестры появляется. Она-то не я. Она всю жизнь именно к браку готовилась. Самостоятельность и борьба за свои права вообще не о ней. Она то как раз рада будет, чтобы вот такой, как Кафаров её в жены взял. А после... женские клубы. Благотворительность. Спасение ростков чего-то там. Статьи. Интервью. Десять детишек. Боже, меня подташнивать начинает только оттого, что я это всё про себя перечисляю. А вот чтобы жить так... Не-не, увольте. А ведь отец... Он же в наказание меня и правда замуж выдаст. Ой, аж в пот бросило. — У тебя же есть привычка брать чужое. Кто знает, что ещё ты стащила, — его улыбка становится шире, опаснее. — Вы… — начинаю я, но он резко прикладывает палец к моим губам, намекает, что пора заткнуться? — Тише, галчонок. Я ведь всё узнаю, — его шёпот вызывает чёртовы мурашки на коже. А его взгляд цепляется за каждый сантиметр моего лица. — Даже если ты ничего не скажешь. Его ладонь скользит выше, останавливаясь на моём бедре. Ощущение его близости — как огонь, который разгорается и обжигает. Ожоги оставляет. Господи, до меня только сейчас доходит, что целой и невредимой я отсюда вряд ли выйду! — Эй! — хватаю его за руку, пытаясь оттолкнуть. —Давайте, без этого. Я пришла только из-за... — Из-за чего, галчонок? — перебивает меня, и это его улыбочка... Бесит! Глаза Кафарова насмешливо поблёскивают, скользят по мне ощупывая. А уголки губ приподнимаются в коварной улыбке. Взгляд тяжёлый, хищный, вот тут правда не по себе становится. — Из-за того, что решила замести следы? — его рука медленно поднимается вверх, пальцы скользят по ткани моего платья чуть выше бёдра. Я чувствую, как внутри меня нарастает паника. Сердце бьётся так громко, что, мне кажется, он слышит его удары. Ну на фиг! Нужно сматывать отсюда! Быстро! — Послушайте, хватит этого цирка! — мой голос срывается, дрожь выдаёт с потрохами. — Вы ведь понимаете, что это просто… недоразумение! — Недоразумение? — Марат приподнимает бровь, скалится. — Ты называешь взлом чужого компьютера недоразумением? Забавно. Его пальцы слегка сжимают ткань моего платья, и я дёргаюсь в сторону, но Кафаров фиксирует меня. — Вы… вы делаете это нарочно, — я пытаюсь придать своему голосу твёрдость. — Давите на меня. — Давлю? — его голос наполняется насмешкой. — Глупости. Это всего лишь разговор. Его рука вдруг поднимается выше, а затем замедляется, словно нарочно играя на моих нервах. — Вы не имеете права! — вскрикиваю я, сжимая его запястье и пытаясь оттолкнуть. — Не имею? — он наклоняет голову ближе, так что его дыхание касается моего уха. — Ты думаешь, что в этой ситуации можешь диктовать условия? Я замолкаю, понимая, что каждое моё слово — это ещё одна капля масла в огонь. Но он не останавливается. Пальцы Марата скользят вверх, оттягивают ткань платья в районе декольте. Медленно, с пугающей уверенностью. Я замираю, сердце бешено колотится. Резко рукой вперёд подаётся. Я даже не успеваю отреагировать. Как он ловит меня на горячем. Пальцами сжимает телефон. Телефон. Который я спрятала именно в декольте. Марат замирает на мгновение, а затем резко и уверенно вытаскивает его. Его взгляд становится ледяным, а улыбка — пугающей. — Вот как, — хрипит. Держит телефон перед моим лицом. — Решила записать? — Это… это для заметок! — выкрикиваю я, даже не пытаясь звучать убедительно. — Для заметок? — он смеётся, но его смех холодный. Мне моментально хочется съёжиться. — Пиздеть убедительно тебя не научили? Его пальцы нажимают на экран, и телефон пищит, сообщая, что диктофон выключен. Он поворачивает ко мне экран, словно желая показать, что точно знает, что я задумала. — Решила, что я сопляк из твоей группы и со мной получится играть в подобные игры? Я не могу ничего ответить. В голове гудит, перед глазами темнеет.

Марат удаляет запись на моих глазах и поднимает телефон повыше, словно трофей. — Сама себе делаешь хуже, галчонок, — его взгляд снова встречается с моим, и я чувствую, как он прожигает меня насквозь. — Но теперь ты должна понять одну вещь... — Какую? — выдавливаю я из себя, чувствуя, как предательски дрожит мой голос. — Ты здесь только потому, что я этого хочу, — он наклоняется ближе, его голос становится тише, но от этого ещё опаснее. — И никто не сможет тебе помочь. Даже твои жалкие попытки меня переиграть. Мой телефон оказывается в его кармане. Кафаров медленно отступает на шаг назад, освобождая пространство, но его взгляд продолжает удерживать меня на месте. — А теперь ты покажешь, на что способна, чтобы заслужить прощение.