Глава 12. Кирилл

Мы с Марком садимся в свои тачки и едем сразу в клуб. Во-первых, мне надо изъять видео с камер в клубе. И ну и самому посмотреть, что там произошло. Потому что то, что говорила Ксюша по телефону, нужно как минимум делить на два. А то и на три. Она сейчас всеми силами будет выгораживать себя. Знает же, что я ей за это сделаю. Во-вторых, ей полезно побыть в таком месте. Пусть посмотрит вокруг себя, нравится ли ей то, где она может оказаться, если будет продолжать себя так бездумно вести.

Когда там у неё уже соревнования начинаются?! Она когда готовится к ним — на всё забивает. Некогда ей пить, тусить и шкодничать.

Когда я Марку сказал, что Аня тоже в обезьяннике, он заржал. Пытался сделать вид, что ему на неё насрать. Но отчего-то уже бегал и искал ключи от машины.

В клубе я встретился с хозяином лично, и мы посмотрели видео с камер. Кто бы сомневался, что эта зараза первая начала. Да, есть сомнительный мужик, который запрокинул Аню себе на плечи. Как говорит хозяин, этот дядя непрост и относится к какой-то преступной группировке. Ну вот серьёзно, я, блядь, в их талантах не сомневался. Искать приключения на пятую точку они умеют на пять баллов. Благо менты приехали и забрали разбойниц. Потому что эти бы мужики забрали их к себе. И чем бы закончился их вечер — я даже боюсь представить.

Счёт за разбитый алкоголь, стулья, стаканы мы заплатили с Марком пополам. Не то чтобы я сам не мог оплатить. Просто отец заметил бы списанные тридцать тысяч одним махом. Видео мы изъяли и поехали в участок. Там долго возиться не пришлось. Начальства на смене нет, а молодой парень в мундире не против заработать.

Клянусь, я держался. Я старался на неё не смотреть. Потому что у меня руки текли от желания сейчас же схватить её за шею и придушить. Милая сестрёнка в этот раз доигралась. Мяч Джордана она будет отрабатывать полжизни. И почему при мысли об этом я представляю совсем не ту отработку. А ту… чертовски возбуждающую и шокирующую.

Для меня, блядь, шокирующую.

Я представляю её губы…

Нет! Нет! Нет!

И ещё миллион раз нет. Нельзя хотеть этого с ней. Она же… моя сводная сестра — это раз. Она ведьма, которая меня бесит — это два. Мой отец и её мать нас убьют — это три.

Да и этих трёх аргументов хватит.

Я сжимаю руль так сильно, что белеют костяшки. От напряжения в мышцах хочется закрыть глаза и заорать. Я словно не в своём теле. Что-то движет мной сейчас. И мне это не нравится. Возможно, алкоголь?! Да, его в моей крови сейчас много. Благо мент не учуял, сколько мы выпили с Марком бухла. А то рядом бы с девчонками нас разместили. Но это не алкоголь. Это какое-то обострённое чувство… Похоже на смесь злости, похоти и нежности, мать его.

Машина останавливается на светофоре, и я перевожу взгляд на Снежку. Пока её глаза закрыты, а дыхание ровное — она похожа на ангела. Дикого ангела. Очень красивого, хоть я и не хотел этого признавать.

К дому мы приезжаем уже около трёх. Родители, конечно же, давно спят. Ни за мной, ни за Ксюшей никто не следит с тех самых пор, когда нам исполнилось по восемнадцать. Мне давно, ей совсем недавно. Ума это ей не прибавило. Кажись, наоборот, она стала ещё более сумасшедшей.

Вот как с ней бороться? Что сделать, чтобы она угомонила свои таланты?! Я начал терять с ней терпение. Со всеми совладаю, и только с ней не справляюсь. Что за хрень такая?

Глушу мотор и прикрываю глаза. Головой ложусь на руль и нормализую дыхание. Главное — успокоиться. Я сейчас нормально с ней поговорю. Объясню ещё раз всю серьёзность ситуации. Она выслушает и поймёт. Больше так вести себя не будет. Она же умная девочка.

— Твою мать, — резко просыпается она, чем застаёт меня врасплох. Я устало открываю глаза и сразу же смотрю на неё. Ксю охвачена паникой и… за секунду понимаю, что готовится бежать.

— Спасибо, что забрал. Спокойной ночи, — тараторит она. Словно это поможет. И, не дав мне ответить, собирается убежать.

— Стоять, — звучит так яростно, что даже я сам ещё до конца не понимаю, насколько сильно она меня этим вывела из себя. — Мы ещё не поговорили.

Но разве хоть что-то Ксению Снежину когда-то останавливало? Она уже вовсю бежит в дом в надежде, что ей это поможет скрыться. Но увы… я всегда действую быстро. На инстинктах ловлю её и вжимаю в стенку.

В машине я не уловил её аромат, наверное, там слишком много моего. А вот сейчас… Я наклоняюсь совсем низко к её шее и набираю в лёгкие побольше этого чертовски приторного сладкого запаха.

Рука автоматически вжимается в её горло. Дыхание моментально сбивается. Причём и её, и моё. Слишком это выглядит странно. Пиздец. Это чертовски возбуждает — иметь власть над ней. Над этой неподвластной, бешеной, сумасшедшей ведьмой.

— Вот скажи, что непонятного тебе сказал вчера? — пытаюсь говорить ровно. Но, кажись, весь алкоголь, выпитый за вечер, решил в один миг вернуться ко мне. Потому что я пьянею. Дурею. С ума схожу от власти над ней.

— Не особо помню, если честно. Ты так много говорил… — я лишь сильнее сжимаю её горло. Потому что она дразнит меня специально. Испытывает мою выдержку. И если я всегда контролирую себя, то сейчас… — Если несложно, можешь повторить?

— Ксюша, не играй с огнём, — говорю поистине важные слова. Потому что мой фитиль горит. — Я тебя сейчас размажу по этой стенке, а отцу покажу видео с клуба. Так он ещё и спасибо мне скажет.

Она что-то снова говорит в своё оправдание, а я наклоняюсь ниже. Воздух из её рта щекочет мои губы, так низко я возле неё. Мне кажется, ещё никогда мы так близко не стояли. И это плохо. Просто ужасно, если честно.

— Ксю-ша-а, — тяну её имя и прикрываю глаза на секунду, чтобы собраться с мыслями и высказать ей всё, что планировал ранее.

Но что делает ведьма?

Её руки обвивают мою шею, а губы касаются моих.

У меня какой-то диссонанс получается. С одной стороны, я сжимаю сильнее её горло и хочу сказать, чтобы больше таких глупостей никогда не делала. Потому что это неправильно и нам нельзя. Но с другой стороны, я вжимаюсь в неё сильнее и, распахнув своим языком её рот, начинаю грубо целовать. И в тот момент, когда её язык касается моего, у меня будто перерезает последнюю жилку, что держала меня в здравом уме.

Я не понимаю, что происходит. Не понимаю, кто первый шевелится дальше.

Она?

Я?

Или это мы оба — как две чёртовы искры в бензине.

Мы целуемся?

Мой пьяный мозг подаёт сигналы, что да, мы в огне. Я целуюся с самой противной девушкой в мире, потому что она вынос моего мозга. Но я не останавливаюсь.

Её рот тёплый.

Сладкий.

Но не тот сладкий, от которого приятно. А тот, который приторный, как яд. От которого першит горло и хочется или отказаться — или втянуть ещё глубже, пока не станет поздно. Пока сердце не остановится от яда.

Я целую её так, словно пытаюсь выгрызть из себя то, что давно пытаюсь отрицать.

Грубо.

Рвано.

Без ритма.

Без тормозов.

Ксюша цепляется за меня, пальцы в моих волосах, и это бесит ещё сильнее. Потому что она не защищается. Не вырывается. Не шипит, не ругается, не делает своё вечное «отвали».

Она… тянется и подчиняется моей воле.

Она отвечает.

И вот это — самое отвратительное. Самое опасное. Самое правильное для того, чтобы я полностью сорвался.

Я сильнее сжимаю её горло, чувствую под пальцами её судорожное дыхание. Она вздрагивает — но не отталкивает. Наоборот — будто подаётся ближе.

И внутри меня всё кипит.

Хочется отпрянуть.

Крикнуть ей в лицо, что она ненормальная.

Сказать, что ей нельзя так.

Нам нельзя так. Но я не отталкиваю. Я давлюсь её вкусом. Тону в нём, как утопающий в ледяной воде.

Горько.

Тяжело.

Больно.

Ксюха целует так, словно мстит. Словно знает, насколько глубоко бьёт в меня этот поцелуй. И именно туда давит, туда лезет, туда царапает.

И я понимаю, что если не остановлюсь сейчас — всё, назад дороги не будет. Понимаю, но продолжаю.

Потому что я слабак.

Мир сужается до её губ. До её ногтей на моей шее. До её рваного дыхания. До той грани, которую мы перечёркиваем сейчас, в этот самый миг.

Я отрываюсь резко — как будто меня ударили током. Воздух режет лёгкие. Горло жжёт. В голове шум. Сердце колотится так, будто пытается вырваться.

Снежка. Маленькая ведьма. Опасная. Самая опасная из всех, кого я знал.

Я шепчу ей в губы, всё ещё не отступая:

— Ты… охренела.

Но звучит это не так, как должно. Не угрожающе. Не сердито.

Скорее — как признание. Словно я сам только что охренел от того, что поддался её импульсу.