Глава 24. Ксюша

На игру я неслась со всех ног. Внутри такое странное чувство поселилось… Мне сложно описать, что это именно. Но я ждала с ним встречи как никогда прежде. Внутри разлилось тепло, которое я никогда и ни к кому не чувствовала.

Усталость после ночи и тренировки дала о себе знать. Мышцы тянули, а тело требовало долгого сна. Желательно в объятиях одного горячего парня. Да, мысли мои путались, а желания ежеминутно менялись.

То я хотела играть с Кириллом. Дразнить. Помучить немножко. То мне жутко хотелось молчать с ним. Просто подойти, обнять и поцеловать. И чтобы он в ответ сделал то же самое. Хочется касаться его. Не в интимном плане, нет. К лицу. Провести пальцем по аккуратным губам. Лёгкой щетине. Густым бровям. А ещё — взять за руку. Это, мне кажется, какой-то собственнический жест. Мол «он мой, отвалите».

Я влетаю в зал, когда трибуны уже гудят. Воздух плотный, горячий — смесь адреналина, криков и резины паркета. Сердце колотится так, будто я не на его матч пришла, а на собственное выступление.

Любой спорт заслуживает восторга и гордости. Любой спортсмен вкладывает пот и кровь в то, чтобы добиться результатов. А ещё — уйму времени, сил и надежд. И пусть я часто злилась на Кирилла и подкалывала, что он ни на что не способен, в душе я хранила гордость за него. Потому что он играет великолепно. Не зря капитан команды.

Бесит то, что я опоздала. Чёрт.

Я же хотела с ним поговорить до игры. Сказать честно, что пришла поддержать. Что то, что было ночью между нами, — это не игра и не моя прихоть, это намного больше.

Я протискиваюсь между людьми, ловлю на себе недовольные взгляды, извиняюсь на ходу и только потом поднимаю глаза на площадку и замираю.

Команды уже на площадке. Звучат крики, свисток, аплодисменты. Но это всё ничто, потому что я нахожу Кирилла глазами. Стоит в баскетбольной форме. Руки его упираются в бока, и он собирается выполнить штрафной бросок. Собранный. Серьёзный. Не мой домашний Кир, не тот, что смотрел на меня из-под ресниц вчера ночью. А другой. Чужой. Хищный. Его движения резкие, взвешенные, уверенные. Он берёт мяч так, будто это самое ценное, что было в его жизни. Будто весь мир сейчас — это кольцо и цель.

Он стучит мячом по паркету, а потом ловит его двумя руками и, словно он ничего не весит, бросает в баскетбольное кольцо. Мяч летит быстро, ударяясь в щит и позволяя мячу чётко залететь в кольцо. Зал взрывается аплодисментами, а мне вдруг становится жарко.

Я не видела его до начала игры, хотя мне действительно очень хотелось. Просто прочитать его эмоции. Ладно, чего это я грущу. Всё будет. Но уже после игры. Я обязательно выловлю его возле раздевалок и успею ещё насладиться общением.

Игра идёт жёсткая. Соперники давят, не дают развернуться, но Кирилл будто только этого и ждал. Он ускоряется, обходит защиту, делает резкий манёвр, прыжок — и мяч снова влетает в кольцо. Зал взрывается.

Я тоже. Внутри — в большей степени, но и смолчать почему-то не выходит. Слишком много эмоций.

— Кирилл, молодец! — выкрикиваю, даже не задумываясь.

Громко. Слишком громко.

Несколько человек оборачиваются, но мне плевать. Для них я просто сводная сестра. Мне можно. Мне всё можно. Даже больше, чем они могут себе представить.

Он закидывает снова. И снова.

Каждый его бросок — как удар током. Я ловлю себя на том, что улыбаюсь, как дура. Глаза горят. Ладони хлопают до боли. Я болею не за команду — я болею за него.

Он хорош. Чертовски хорош.

И именно в этот момент он поднимает голову. Как будто почувствовал меня. Будто наконец-то услышал.

Наши взгляды встречаются. Всего на секунду. Но мне и этого хватает, чтобы почувствовать, что что-то не так.

В его глазах — злость. Настоящая. Холодная. Не игровая агрессия и не эмоции во время игры. Не злость на соперников. Нет. Это что-то личное, направленное прямо в меня. Будто я сделала что-то не так. Будто он зол на меня. Хотя даже не зол. Ненавидит будто.

Эти пару мгновений, пока наши глаза скрещены в немой дуэли, выбивают меня из колеи.

Я теряюсь.

Может, он злится из-за того, что пришла без предупреждения? Или из-за того, что вообще пришла? Или, что ещё хуже, осознал, что вчера он совершил ошибку.

Он отворачивается резко, будто отсекает меня от себя, и тут же идёт в атаку. Игра становится ещё жёстче. Он рвёт соперников, как будто выпускает пар. Как будто доказывает что-то — себе, им… или мне?

А у меня внутри всё сжимается.

Я продолжаю болеть. Кричать. Аплодировать. Но радость смешивается с тревогой. Потому что его взгляд я чувствую даже тогда, когда он на меня не смотрит.

Это странное чувство, которое не покидает меня до конца игры. Но потом оно ещё сильнее усиливается.

Когда игра заканчивается, большинство болельщиков идут в сторону выхода. Я же, наоборот, двигаюсь против течения, иду к сводному брату поздравить с победой. Это была достойная игра. Соперники не давали выдохнуть и расслабиться команде Кирилла. Ну а если не юлить и сказать сразу, то Кир был лучшим среди игроков.

— Поздравляю с победой, — говорю я Назару и обнимаю его. — Отличная игра.

— Ксюша, ты? Ого. Кого-кого, а тебя я не ожидал увидеть на трибунах.

— Чего это? Неужели мне тут не рады? — шучу, а сама ищу Кирилла глазами. Куда-то он испарился.

— Эй, ты чего, Снежина? Я тебя везде рад видеть. Просто не помню, чтобы ты хоть раз приходила на игру.

— Всё бывает впервые, Васильченко. Ладно, пойду, надо найти твоего ворчливого друга.

— Ты там поосторожнее с ним. Кажись, его сегодня какая-то муха укусила. И, скорее всего, она была с ядом.

Слова Назара ещё сильнее заставляют меня напрячься. Что-то не так с Кириллом, и, наверное, правильнее всего мне отступить сегодня. Дать ему время остыть. Но не в моих правилах сдавать заднюю. Если он скажет, что жалеет о нашей ночи, я назову его трусом и слабаком, неспособным смотреть правде в глаза. Потому что я не дура, я вижу, как его ведёт от меня. Не меньше, чем меня от него.

Смирнов стоит с тренером и обсуждает игру. Кирилл снова напряжённый и сосредоточенный. Тренер делает ему замечания и называет кучу ошибок в игре. Хотя мне казалось, что он играл потрясающе. Что ж, относительные у меня знания о баскетболе.

— Нервы, Кирилл, и весь негатив мы оставляем за периметром площадки. Сегодня это сыграло тебе на руку, но в следующий раз может сыграть против тебя.

— Понял, — только и отвечает он.

Когда тренер уходит, я наконец-то решаюсь подойти к нему. Кир как раз берёт бутылку воды и подносит её к губам. Тем, которые вчера сводили меня с ума. Низ живота сводит спазмом. Вчерашняя девственница мечтает снова повторить такую сладкую ночь. Что ж, я не оценила своё влечение к Кириллу.

— Привет, — подхожу максимально близко к нему. — Поздравляю с победой.

Кир не спешит ко мне поворачиваться. Он продолжает пить воду. Но я вижу, как напряжены его вены на руках. Как, несмотря ни на что, сбивается дыхание и подрагивают ресницы. Пусть даже не пытается отрицать то, что он реагирует на меня как на девушку, а не сестру.

— Спасибо, — всё, что он говорит мне, когда убирает бутылку от лица. К сожалению, он даже не взглянул на меня.

— Кир-р, — тяну я мягко.

Кирилл словно почувствовал моё состояние и повернулся резко. В его глазах — тьма. Холодная и колючая. Это не тот парень, который держал меня в своих объятиях вчера. Это даже не тот парень, который совсем недавно забирал меня из полицейского участка. Это даже не мой сводный брат, который держал дистанцию всё время.

Это… совсем новый человек.

И мне хватает взгляда, чтобы умолкнуть. Я даже забываю, что хотела ему сказать.

— Привет, — слышу рядом с нами давно забытый голос. — Зай, ты был великолепен.

— Спасибо, малышка, — говорит он и поворачивается к девушке. Я слышу противный звук лёгкого поцелуя. Мурашки возбуждения сразу сменяются злостью.

Девушка? Сейчас? Серьёзно?

Но не это повергает меня в шок.

Я поворачиваю голову в сторону и с нетерпением хочу увидеть очередную его тёлку. Да у Кирилла уже тысячу лет не было постоянной девушки. Эта, думаю, не исключение.

Мои глаза широко открываются, а дыхание сбивается. Знаете… Я сейчас похожа на быка, которого выпустили на арену. Ноздри широко раскрываются, и вдох делается слишком громко. И только сердце… Оно впервые в жизни так сильно и больно сжимается.

— Оу, Ксюша, это ты? — лепечет она. — Не узнала со спины. Рада тебя видеть, сестрёнка.

Сестрёнка…

Бах. Бах. Бах.

Нет. Что-то сейчас неправильное происходит в моей реальности. Её тут не должно быть. И уж точно она не должна целовать в губы моего сводного брата. Моего первого мужчину.

— Что ты тут делаешь? — грубо спрашиваю. Я не собираюсь притворяться и играть роль любящей младшей сестры. Я никогда не скрывала этого и не собираюсь делать.

Я ЕЁ НЕНАВИЖУ!

И пусть она не виновата в том, что отец выбрал их. Мне плевать.

Она мне никто!!!

— Как это что? Пришла на игру своего парня, — с ехидной улыбкой отвечает.

Я перевожу на Кирилла взгляд. Смотреть на Лизу больше нет сил. И пусть у нас с ней одна фамилия и одно отчество, она мне никто. И никогда не займёт в моём сердце место. А вот Кирилл…

Он не улыбается. Он продолжает смотреть на меня тем же ненавистным взглядом. Ещё сильнее и больно раня.

С ней? Он и она? С кем угодно, только не с ней.

— Ты что-то хотела, Ксюша? — как ни в чём не бывало спрашивает он и кладёт руку Лизе на талию. Если он хотел сделать мне больно, у него это отлично вышло. Одно касание к ней — один выстрел мне в сердце.

— Да, — еле нахожу в себе силы ответить. Я не покажу этой… Боже, я даже сестрой не могу её назвать. Она мне никто! — Хотела сказать, что тренировки завтра не будет.

— А что так?

— Планы поменялись, — натягиваю улыбку. Но вместе с ней и каждый мой нерв натягивается. Ещё чуть-чуть — и я лопну. Это не должно произойти перед ними. Ни за что! — Да и танцор с тебя так себе, — нагло вру. Потому что всего за одну тренировку он показал, что способен на многое.

Как оказалось, и на предательство тоже.

— Что ж, тренер с тебя тоже, — той же монетой отвечает.

— Рада, что мы поняли друг друга. Чао, — разворачиваюсь и бреду к выходу. Я не бегу. Нет. Я держу спину ровно и ухожу словно победитель. И не скажешь, что меня только что переехали будто танком.

Он догоняет меня где-то между раздевалками и коридорами. Его ладонь фиксируется у меня на локте и сильно дёргает на себя. Благо, я ещё не успела переварить то, что произошло. Потому что если бы успела, то обязательно бы уже плакала.

— Что ж ты так быстро убежала? — чуть ли не шипит он.

— У меня важные дела, — вру я.

— Что, пора новый спор заключить? — Кирилл наклоняется низко-низко, напрочь лишая возможности вдохнуть.

— Ты о чём?

— Вот скажи, у тебя вообще нет ничего святого? — его рука резко влетает в стену, да так, что я вздрагиваю, но крик где-то застревает в моём горле. — Ты что, думала, я не знал о вашем споре с Алёхиной?

— Что ты от меня хочешь? Отвали, — пытаюсь оттолкнуть его от себя. Он знал и всё равно со мной переспал?!

— Мне всё было интересно, как далеко ты сможешь зайти. Смотрю, тебя ничто не остановило. Ты… — наклоняется он ниже. Наши губы в запретной близости. Почти один кислород на двоих.

— Что я? — ехидно спрашиваю. — Я всего лишь соблазнила своего сводного брата. Это оказалось так легко.

— Легко, потому что я тебе подыгрывал, — бьёт словами он. И это, я скажу вам, очень даже больно. И… чёрт, неожиданно. — Неужели ты думала, что правда меня интересуешь как девушка?

Ещё один удар. И пусть он близко. Пусть не касается больше меня. Мне всё равно физически больно. Очень.

— Я тебя умоляю, — собираю остатки своей гордости и наношу удар в ответ, — мне плевать, нравлюсь я тебе или нет. У меня была цель, и я достигла её. Всё остальное не имеет значения.

— Какая же ты сука, — злобно шипит.

— Именно, братец. Поэтому свали с моей дороги и больше не попадайся на пути. Как видишь, я умею играть по-крупному.

Я отталкиваю его от себя и наконец-то отстраняюсь. Наш зрительный контакт длится ещё несколько секунд, а потом…

Я просто заставляю себя уйти.