Глава 10. Ксюша

А ведь вечер так отлично начинался. Эх, вот бы узнать, кто тот мудила, который решил, что может насильно утащить мою подругу в свою берлогу. Сто пудов какой-то бандюга. Но пусть не думает, что ему всё на свете можно. Вот мы — две скромницы и умницы — смогли от него отбиться.

Надеюсь, этот аргумент прокатит, когда за нами приедет Кирилл. Потому что, когда мне разрешили сделать один звонок, я ничего более здравого не придумала, как позвонить Смирнову. И будь у меня другие варианты, я, конечно же, ими бы воспользовалась, чтобы этот тошнотик никогда не узнал, где мы были. Но родители Ани за границей. Моей маме и отчиму звонить — нельзя. А учитывая, что на часах два часа ночи, найти кого-то другого не выйдет. А до утра в этом обезьяннике я сидеть не хочу. И так провонялись местными ароматами. Да и тошнит меня от алкоголя — не хватало тут ещё и желудок опорожнить.

— Ксю, он точно приедет? — спрашивает подруга, пока я глажу её волосы. Её голова на моих коленях, а я вжимаюсь спиной в холодную стену. Аню сильно трясёт от холода. Скорее всего, пошёл отходняк. Да и одеты мы не по сезону. В камере довольно-таки прохладно.

— Конечно приедет, — стараюсь звучать я уверенно. Потому что, если честно, я не до конца верю, что Кир всё бросит и примчится нас спасать. Он может мне назло приехать аж утром. Так, чисто в мерах перевоспитания. Смирнов же болван необтёсанный. Пусть и красивый.

— Эй, девчули, а вы с кем работаете? — с соседней камеры, через решётку, обращается к нам женщина лет тридцати.

— В каком смысле? — выравнивается Аня и, опустив ноги к полу, поворачивается к ней.

— Ну кто ваш хозяин, сутенёр? Или вы в какой-то частной фирме работаете? Может, эскорт? Я раньше вас тут не видела. А значит, у вас маза хорошая.

Не знаю, на самом деле тут нет ничего смешного, но я реально начинаю ржать. Блядь, за проституток нас ещё точно никогда не принимали. Аня сразу не въезжает, чего я ржу. А когда понимает — ко мне подключается. Клянусь, мы гыготали на весь участок.

— Эй, вы, заткнитесь, — звучит где-то дальше по камере. — Сами не спите — так другим не мешайте. Тут люди вообще пытаются поспать.

— В обезьяннике людей нет, только обезьяны, — шепчу Ане на ухо, и мы снова заходимся хохотом.

Хорошо, что в камере мы одни, а то и тут бы нам настучали по башке.

— Снежина, Алёхина, на выход. За вами приехали, — возле камеры останавливается полицейский и, достав ключи, открывает нашу клетку.

— Звери на выход, — в тон моей шутки шепчет Аня, и мы снова взрываемся смехом.

— Товарищ офицер… — тянет Аня.

— Я не офицер, вообще-то, — отвечает молодой парень в форме.

— Ну, товарищ полицейский. А вы любите ролевые игры? — глядя прямо в глаза, спрашивает его Аня. Кажется, новость, что нас выпускают, вернула ей и силы, и настроение для флирта.

— Гражданинка Алёхина, идите на выход, а то сейчас договоритесь ещё на одни сутки.

— Боже-е, как же сексуально звучит ваш голос. Может, ну его эту работу? Берите наручники и поехали ко мне. Я буду выполнять любые ваши приказы, товарищ полицейский.

— Гражданинка Алёхина, — говорит он вроде сурово, но я уверена, что в своих мыслях он уже выполнил её просьбу. — Я на службе. Проходите.

— Я вам всё-таки оставлю свой номерок. Захотите — позвоните, товарищ полицейский.

Анька, удовлетворённая своим разговором с ментом, наконец-то идёт вперёд. Я хихикая иду следом. Вот только веселье быстро заканчивается, когда я вижу злого Кирилла и Марка. Кажется, мальчики не рады нас видеть.

— И вам привет, наши рыцари, — говорит Аня, но на парней даже не смотрит. Она идёт к столу, берёт ручку и листочек и, демонстративно низко наклонившись, пишет свой номер телефона. — Вот, — кладёт она перед ним листок и подмигивает. Не знаю почему, но я уверена, что он ей позвонит. Красивые парни в форме — Анькин фетиш.

— Подпишите тут и тут, — тыкает он пальцем в бумажки, — и заберите ваши личные вещи. И ещё: больше не принимайте участие в драках.

— Да мы случайно там оказались, — мило улыбаюсь я ему и специально это при Кирилле говорю. Мы же святые с подругой.

— А другие свидетели сказали, что как раз-таки вы, Снежина, начали драку.

— Я? Да это клевета, начальник. Вы только посмотрите на меня — разве я могла?

— Давайте, идите уже, — забрав у меня ручку, говорит он.

Ох, вы бы видели, как на меня смотрел Кирилл. Я вот думаю: может, попросить у дяди полицейского остаться ночевать тут? Потому что по взгляду Кира мне кажется, что ночевать я буду в морге.

— Смирнов, а обязательно этого надо было с собой тащить? — проходя мимо Марка, спрашивает Аня. Нет, между ними точно что-то происходит.

— У меня вообще-то имя есть, — раздражается Гордиенко.

— Извини, забыла, как тебя там, — всё так же шагая вперёд, говорит она.

— А мента имя, небось, не забыла, — хватает он её за руку и разворачивает к себе. — Лужицей перед ним растеклась.

— Ты охренел, Гордиенко? Руки от меня убрал. Перед кем я теку и расставляю ноги — не твоё дело. Точно так же меня не интересует, куда ты суёшь свой член. Ясно тебе?

— Да пошла ты, — бросает он её руку.

— Тебя вообще сюда не приглашали. Так что сам пошёл, придурок.

— Ань, угомонись. Пока я не вышел из себя, — говорит Кирилл таким тоном, что у меня на спине выступают мурашки. Блядь, я точно буду ночевать в морге. — Марк тебя домой отвозить будет.

— Аня поедет с нами, — говорю я.

— Нет, — ясно и коротко отвечает Смирнов. Скорее всего, ему не нужны свидетели. Убивать меня он будет один.

— Только прошу тебя, закрой свой рот и вези меня молча. Слушать очередные твои сказки у меня нет настроения, — открывая дверцу его Ламборгини, говорит подруга. — Снеж, спасибо за прекрасный вечер. Люблю тебя.

— И я тебя, дорогая. Завтра позвоню, если, конечно, живая останусь, — говорю подруге, а сама смотрю на Кирилла. Он никак не реагирует, даже не смотрит в мою сторону, и это пугает куда сильнее, чем если бы он орал. Кир снимает машину с сигналки, и я сажусь в неё. Они ещё пару минут разговаривают с Марком, и лишь потом Кир садится за руль.

Я жду, что он прямо сейчас начнёт на меня орать и читать нотации, но он молчит. И это странно. Меня даже бесит это его молчание. Но заговорить я не пытаюсь — от греха подальше. А то сейчас и за мяч мне припомнит. И за клуб. И за обезьянник. Думаю, для моего убийства причин достаточно. А я ещё жить хочу. На секундочку — умирать девственницей это вообще отстой.

В машине мы едем молча. Я прикрываю глаза и мечтаю просто уснуть, чтобы избежать разговора с братом. А он точно будет. Кир не тот человек, который спустит мне с рук такую выходку.

Бля, может, попроситься в туалет где-то на заправке и сбежать? Хотя это всё равно не поможет. Мы же не дети. Да и живём под одной крышей. Так что спрятаться у меня не выйдет.

Вот только уснуть не выходит. Перед глазами почему-то чёртова дача. Кир и тёлка у него на коленях. А дальше фантазия рисует более откровенные сцены. И это чертовски бесит. Зачем я представляю порнофильм, в котором мой сводный брат трахает другую?!

В салоне пахнет его парфюмом. Запах цитруса и мускуса. Слишком волнительно мне становится. Ладошки потеют, а картинка с Киром в главной роли становится более отчётливой. Вот только теперь на месте той девушки уже я. А Кирилл… он берёт в рот мой сосок и играет с ним языком.

— Твою мать, — резко отлипая от сидения, открываю глаза. Блядь, я всё-таки уснула. Мы уже приехали домой. Кирилл сидит всё на том же месте. Его руки сильно сжимают руль, и он не смотрит в мою сторону. Но я слышу, как тяжело он дышит. Словно бык на арене, приготовившийся к корриде. Кажись, пока я спала, он не успокоился, а лишь сильнее разозлился.

Я же быстро прихожу в себя. Надо бежать. Открываю дверцу машины и вылетаю из неё пулей.

— Спасибо, что забрал. Спокойной ночи, — лепечу так быстро, словно это скороговорка.

— Стоять, — резко, грубо, громко. Я даже замираю на секунду. Цепенею. — Мы ещё не поговорили.

Эффект неожиданности быстро проходит, и ноги сами начинают шевелиться.

— В другой раз. Спать охота, — отвечаю и хлопаю дверцей. Бежать, подсказывает мне инстинкт самосохранения. И он прав. Потому что за спиной слышу, как грохочет дверь со стороны Кира.

Бежать!

И я бегу. Даже успеваю заскочить в дом. Родители спят, потому что свет нигде не горит. Надо бы включить свет — так было бы быстрее и безопаснее добраться до спальни. Но нельзя терять ни секунды. Зверь вышел на охоту. Его основная задача — убивать. А моя — спастись.

Не зря я его зверем назвала.

Потому что инстинкты в темноте у него работают куда лучше моих. Он догоняет меня и, ухватив за руку, останавливает. Не церемонится. Резко толкает меня в стену и вжимает в неё спиной. А его рука фиксируется на моей шее.

Упс, побег не удался.

Печально. Умирать-то не хочется.

Освещение выключено, и в мраке комнаты его силуэт кажется более устрашающим.

— Я же сказал — стоять, — рычит он. Его пальцы сильнее сдавливают мою тонкую шею. Тоненькую такую. Он же может её свернуть одним движением. А ещё задушить может. Но почему-то это меня сейчас вообще не пугает. А… блядь, возбуждает.

Мне нравятся его руки на моём теле. А ему, интересно, нравится?

— Вот скажи, что я непонятного тебе сказал вчера? — его голос хриплый и злой. Но мне по-прежнему вообще не страшно.

— Не особо помню, если честно. Ты так много говорил… — говорить сложно, когда его рука сжимает моё горло. — Если не сложно, можешь повторить?

— Ксюша, не играй с огнём. Я тебя сейчас размажу по этой стенке, а отцу покажу видео с клуба. Так он ещё и спасибо мне скажет.

— Видео с клуба? — переспрашиваю, но уже понимаю, что ничего хорошего там нет.

— Да. Очень интересное видео. Особенно где ты разбиваешь бутылку об голову мужчины. Как думаешь, что скажет отец на это?

— Он первый начал, — оправдываюсь я.

— Ну если бы вы с Алёхиной не танцевали на барной стойке и не сверкали своими голыми задницами перед мужиками, то, возможно…

— Ты сам говоришь «возможно», а значит — не факт, Кир. Он хотел насильно утащить Аню. Я не могла этого допустить.

— Вы разнесли клуб на тридцать тысяч.

— Чушь. Они врут.

— Ксю-ша-а, — тянет он моё имя, как будто у него заканчивается терпение. А я ничего более разумного не придумываю… Быстро поднимаюсь на носочки, запрокидываю руки ему на плечи и вжимаюсь губами в его.