Глава 34

Животрепещущий вопрос о реальности происходящего теряется в жарких, с налетом отчаянного безумия поцелуях Ника. Он исследует языком мой рот, покусывает губы, щекочет часто-часто бьющуюся жилку на шее и ныряет к груди, сдергивает белье и втягивает в рот сосок. Я просто тону и теряюсь в ощущениях, задыхаюсь от бесстыдных ласк, забываюсь в крепких объятиях и сама приподнимаю бедра, когда наглая рука босса неотвратимо тянет трусики по ногам, сдергивает и небрежно откидывает себе за спину. Он вновь присасывается к груди, и у меня даже грешным делом мелькает мысль: а он точно дьявол, а не вампир? Вот только дьявольская аура, удивительно нежно окутывающая нас магическим ласковым коконом, не дает усомниться в расе любовника.

— Такая мягкая, податливая, так хочу тебя, Линара. Как же я давно этого ждал, — бормочет, придерживая себя у основания и растирая наши соки вдоль набухших половых губ, крупная головка осторожно толкается в складки. А меня бросает в жар. Внизу уже просто пожар, мне срочно нужен огнетушитель, тот, что внизу, увитый соблазнительными венами, вполне подойдет. Я так возбуждена, что даже и не вспоминаю о своей невинности.

— Ник, пожалуйста, — шепчу еле слышно, ловя и фиксируя темные провалы мужских глаз. — Не медли.

Судорожный вздох, на лице Кана играют желваки, он пристраивается между широко разведенных ног, слегка проникая кончиком в нутро, меня подбрасывает, господи, я сейчас отойду к звездам только от одного этого действия. Мучитель!

— Не отпущу, — хрипит обещание Николас, неторопливо вторгаясь в меня на всю длину, со стоном прикрываю ресницы, прогибаюсь в спине. Ник нападает на мои приоткрытые губы, сжимает крепко руками, движение сильных бедер, назад и до конца, назад и до конца. Боже. Я умру и восстану из пепла. — Никогда не отпущу. Ты моя, Линара. Знаешь об этом?

— Нет… — сиплю, как будто переела тонну мороженого.

— А так?

Особенно глубокий резкий толчок доставляет невообразимые ощущения и ни капли боли, но задуматься тогда я об этом не успеваю, кричу в попытке выразить тот фонтан эмоций.

— Моя?

— Твоя. Всегда была, — впиваюсь короткими ногтями в широкие плечи. — Знаешь об этом?

— Теперь да, — хитрые нотки в тоне.

Ник оглаживает бедро, входя в меня размеренно и ритмично, сжимает, прижимая к телу, и входит особенно глубоко, глубоко настолько, что, кажется, проткнет своей боеголовкой насквозь. Широко распахнула глаза, обескураженно вытаращившись на Ника. Он улыбается: так хорошо? Хорошо? Нет, блин, это охрененно! Пожалуйста, ещё! И он дает, постепенно наращивая темп, подбрасывая нас двоих на какую-то совершенно непонятную вершину. Горло саднит от криков, плечи Кана покрыты моими укусами, сам виноват, нельзя же быть таким хорошим любовником!

— Держись, — горячий шепот на ухо, кончик горячего языка обводит раковинку по кругу, посасывает мочку.

— М-м-м? Что? — моргаю. — Ах-х-х…

Резкое движение, и Ник переворачивает меня на живот и рывком ставит на четвереньки, слегка шлепает по ягодице. Невольно сжимаюсь и впиваюсь зубами в одеяло, глуша вскрик. Твою мать, это что сейчас было? Он меня шлепнул? И мне понравилось? Же-е-есть. Много я о себе не знала.

Николас оглаживает спину, плечи, целует и покусывает позвонки, поигрывая головкой вдоль складок, и медленно-медленно скользит внутрь, вновь раздвигая стенки, собирает в кулак волосы и не больно дергает на себя, заставляя запрокинуть голову, вместе с этим делает глубокий толчок, всё.

Меня кидает за грань, кричу, содрогаясь в оргазме, зажимая в себе очень достойное достоинство Кана. Ник шипит, сжимает ягодицы, скользит вдоль половинок, слегка задевая совсем другой вход, легонько толкается, я обмякаю, укладываюсь грудью на постель, пытаюсь отдышаться и вновь кричу от порывистых сильных толчков, Ник меня догоняет и падает рядом, подгребает к себе.

— Добегалась, Лина, — ласковый шепот и легкий поцелуй в волосы.

…Рывком просыпаюсь, осоловело хлопаю ресницами и не сразу понимаю, где нахожусь. Ошалело верчу головой, за окном рассветает, а на соседней постели умиротворенно сопит Дора.

— Добегалась, Лина, —бьёт по ушам.

Содрогаюсь телом и зарываюсь пальцами в волосы, на меня накатывает одновременно столько всего: и радость, и досада, и изумление, о шоковом состоянии молчу. С губ срывается истеричный смешок. Приснится же такое. А в груди ноет от тоскливого разочарования.