Глава 25

— Макс, ты вот это всё сейчас серьёзно? — спросил Степаныч, тяжело вздохнув и постучав тупым концом карандаша по исписанной странице, не отрывая взгляда от длинного перечня адресов. — Тут работы на двоих столько, что нам придётся ночевать в подвалах, потому что это объём для полноценной бригады.

— Полностью согласен, Степаныч, — ответил я, открывая сводную таблицу на экране телефона и сверяя её с его записями, чтобы убедиться в отсутствии накладок. — Но мы уже обсуждали, что работники и диспетчер существуют пока что лишь в наших мечтах, а реальность более сурова.

— Мечты у тебя, начальник, какие-то… приземленные, потому что обычно нормальные люди мечтают о море, красивой женщине и чтобы спина по утрам не болела, а ты мечтаешь о диспетчере, который просто берет трубку и умеет записывать адреса, — усмехнулся старый мастер, обхватив кружку и делая большой глоток.

— У каждого свой уровень испорченности и свои приоритеты, — спокойно парировал я, понимая, что обилие заказов остаётся проблемой, которую нужно решать. — Когда заказов мало, ты сидишь голодный и злой, а когда их становится слишком много, ты из-за усталости начинаешь совершать ошибки, которые в нашем деле могут стоить репутации и денег. И да, я знаю, что нам нужны новые люди, Степаныч.

Старик медленно поднял на меня глаза, в которых читалось явное облегчение, смешанное с привычным скептицизмом.

— Хорошо, что мы снова вернулись к этому вопросу, а то я уже начал всерьёз опасаться, что ты на фоне своего энтузиазма решишь, будто мы вдвоем сможем ещё и лифты по ночам чинить, — проворчал он. — Только ты сам понимаешь, что брать кого попало нельзя, потому что один криворукий дурак испортит нам всё доверие, которое мы тут по крупицам собирали.

— Естественно, мы не будем брать случайных людей, потому что мне нужны рукастые универсалы, желательно бывшие работяги, монтажники, электрики или сантехники, которые знают своё дело, — подтвердил я, опираясь спиной о холодную кирпичную стену гаража. — Главное условие заключается в том, чтобы они не бухали на рабочем месте, не врали клиентам в глаза и не тянули свои руки к чужим вещам, даже если эти вещи плохо лежат.

— Ты сейчас, Макс, описал какого-то единорога в спецовке, которых в природе не существует, особенно в нашем районе, — рассмеялся Степаныч, качая головой. — Но если хорошенько подумать, то есть у меня на примете пара человек из старой гвардии. Один Славка, толковый электрик с нормальными руками, только от него недавно жена ушла со скандалом, поэтому он сейчас нестабильный и может в любой момент сорваться в запой. Второй Митяй, который шарит по вентиляции и трубам, но у него характер дрянной, любит поспорить с начальством и доказывать свою правоту там, где это не нужно.

— Со мной он быстро отучится спорить не по делу, потому что я плачу деньги за результат, а не за философские беседы, — сухо заметил я, оценивая предложенные кандидатуры. — А что касается пьющих, то этот вариант мы отметаем сразу, потому что у нас и так каждый день довольно напряженный, так что дополнительные риски мне не нужны.

— Ладно, я поспрашиваю мужиков, прощупаю почву, только ты им сразу золотые горы не обещай, потому что народ нынче хитрый и прожженный, — согласился Степаныч, делая пометку в своей тетради. — Как только они услышат, что у нас заказов много и дела идут в гору, так сразу начнут цену за свою работу ломить до небес.

— Пусть ломят адекватную цену, я не против честно платить людям, но только за качественный труд, — ответил я, глядя ему в глаза. — Но я не собираюсь платить за то, что они набухались вчера ночью, а утром решили починить кран и сорвали всё к чёртовой матери. Сам понимаешь, как это выглядит. Сделают красиво, получат то же самое, баш на баш.

Степаныч посмотрел на меня с уважением.

— Кстати, Макс, пока мы тут планы строим, про тебя на районе опять языком чешут так, что уши вянут, — сказал он, будто вспомнив что-то крайне неприятное, и нахмурился. — Зинаида наша, диспетчерская сирена из ТСЖ, ходит по дворам и всем подряд рассказывает, что ты обычный мошенник, работаешь без всяких лицензий, людей дуришь, деньги берёшь мимо кассы и вообще скоро нас всех полиция посадит за незаконную деятельность.

— Хорошо, пусть рассказывает, — усмехнулся я, не испытывая по этому поводу ни малейшего беспокойства, потому что такие глупые действия врагов обращались в мою пользу.

— Хорошо? — удивился старик, даже отставив кружку и всплеснув руками. — Макс, она же нам откровенно гадит, репутацию портит перед бабками, а ты говоришь, что это хорошо!

Я закрыл таблицу на телефоне и спокойно посмотрел на своего напарника.

— Она только пытается гадить, Степаныч, а это совершенно разные вещи, — начал я терпеливо объяснять. — Зинаида слишком долго работала голосом проворовавшегося Ильича, она привыкла, что её все боятся, потому что за ней стояла власть ТСЖ. Теперь же Ильич сидит тише воды, ниже травы, потому что прокуратура не дремлет, само ТСЖ провонялось коррупцией на весь район, а сама Зина склочная баба. Хабалка, одним слово. Когда она с пеной у рта доказывает местным бабкам, что я мошенник, эти самые бабки вспоминают, кто именно им чинил краны, кто не брал с них лишнего и кто помогал им без хамства и ора. И они точно сделают выбор не в её пользу, превратив её злобу в нашу рекламу.

Степаныч задумчиво почесал подбородок, переваривая услышанное, и его лицо постепенно расплылось в довольной улыбке.

— А ведь так оно и есть, чёрт возьми, потому что Жанна Сергеевна вчера эту Зину прямо у подъезда прижала при свидетелях, — радостно сообщил он. — Она ей так прямо и заявила, мол, Зиночка, ты бы лучше за своим ненаглядным Петром Ильичом внимательнее смотрела, чтобы он трубы не воровал, а не на нормальных мастеров свой рот раскрывала. Зинаида от таких слов аж пятнами пошла и убежала.

— Вот видишь, иногда врага не нужно останавливать, наоборот, надо дать ему возможность говорить, как можно дольше и громче, чтобы он сам себя закопал, — подытожил я. — А что касается лицензий, то мы их обязательно сделаем в самое ближайшее время. Оформим ИП, приведем в порядок договора, ну и всё, что от нас требуется. Не потому, что так сказала какая-то Зинаида, а потому, что это правильно. А мы ведь с тобой собираемся развиваться по чести, верно?

— Ну, естесна, — усмехнулся Степаныч.

В этот момент мой телефон зазвонил, прерывая наши рассуждения. Номер на экране высветился незнакомый, но я почти со стопроцентной уверенностью знал, кто именно находится на другом конце провода.

— Максим Смирнов, слушаю вас, — произнёс я ровным голосом.

— Доброе утро, Максим, — раздался в динамике приятный женский голос. — Меня зовут Ирина, я являюсь помощником Виктора Игоревича, и он хотел бы встретиться с вами сегодня в двенадцать часов дня в нашем офисе для обсуждения одного важного вопроса.

Степаныч, услышав обрывки фразы, вопросительно вскинул густые брови, но благоразумно промолчал, продолжая делать вид, что проверяет свой инструмент.

— Надо же, Виктор Игоревич всё-таки решил перейти к цивилизованной форме общения? — спросил я с лёгкой иронией, намеренно ломая её заученный скрипт разговора.

На том конце повисла короткая пауза, так как девушка явно поняла, о чём именно идёт речь, но профессиональную выдержку сохранила безупречно.

— Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду, Максим, — ответила она гладко.

— Конечно не понимаете, это я так, просто о переменчивой погоде рассуждаю, — усмехнулся я. — Диктуйте адрес, где именно состоится наша встреча.

Она назвала знакомый мне адрес в Москва-Сити, указала конкретную башню, нужный этаж и процедуру получения гостевого пропуска на ресепшене. Это был мой бывший мир, моя территория, только теперь меня туда приглашали не как полноправного владельца и создателя империи, а как какого-то странного, проблемного сантехника, который слишком часто и не вовремя мелькал возле чужих грязных секретов.

— Мы можем прислать за вами корпоративную машину, если вам будет так удобнее добираться, — добавила Ирина.

— Благодарю за щедрое предложение, я рад узнать, что в вашем офисе еще остались вежливые люди, — ответил я, продолжая свою психологическую игру. — Передайте Виктору Игоревичу, что я буду ровно в назначенное время, без опозданий. А насчёт машины передайте вашему водителю, что ему стоит потратить это освободившееся время на уроки хороших манер, потому что для его дальнейшей карьеры и здоровья это будет гораздо полезнее, чем кататься за мной по району.

Ирина уже не удержалась и коротко засмеялась в трубку, но тут же взяла себя в руки, вернув голосу официальный тон. Я поймал этот смешок и понял, что амбал-водитель уже успел достать своим поведением не только меня, но и сотрудников офиса.

— Я обязательно передам, что вы сами приедете на встречу, — сказала она чуть мягче. — И хотела бы лично попросить у вас прощение за поведения нашего коллеги.

— О, Ирина, не стоит, — с улыбкой произнёс я. — В том вина только самого водителя и его начальство. Но вы же им не являетесь?

— Нет, — кажется, она тоже улыбнулась. — И всё же, Максим, приносим свои извинения за подобный инцидент.

— Что ж, тогда я благодарю вас, Ирина, — улыбнулся я в пустоту. — Приятно осознавать, что в высоких башнях всё ещё сидят воспитанные люди. До встречи.

Я отключил вызов и сунул телефон в карман, заметив, что Степаныч смотрит на меня с любопытством и лёгкой тревогой.

— Это что ещё за важный Виктор Игоревич такой нарисовался? — поинтересовался старик, откладывая пассатижи. — Очередной богатенький клиент с Рублёвки?

— Грубо говоря, да, но я чуть позже расскажу, Степаныч, — ответил я, собираясь выходить. — Поверь, там занятная история.

— Так он клиент или враг? — не унимался напарник.

— Пока не знаю, но посмотрим по ситуации, — уклончиво ответил я, не желая втягивать его в свои разборки. — Но вряд ли столь «высокие» люди захотят мараться о простого сантехника. Максимум, что я потеряю, так это время.

Степаныч покачал головой, застегивая рабочую куртку.

— Ну да, ну да, время, которого у нас, кстати, совсем не осталось. А у тебя, Макс, жизнь какая-то совсем неспокойная пошла, — проворчал он. — То бандиты с битами в гараж заявляются, то вон господа с Рублёвки интересуются. Может, тебе лучше просто трубы чинить, как все нормальные сантехники?

— Я бы с радостью чинил только трубы, Степаныч, честное слово, — усмехнулся я. — Но что я могу поделать, когда неприятности сами меня находят?

Старик только вздохнул.

— Ладно, философ ты наш недоделанный, я поехал к бабке менять сифон, — пробубнил он. — А ты там аккуратнее с этим своим Виктором общайся, люди с большими деньгами имеют отвратительное чувство юмора.

— С этим не поспоришь, но я всегда аккуратен, ты же знаешь, — бросил я ему вслед.

— Вот именно это меня в тебе больше всего и пугает, — буркнул он, скрываясь за дверью.

Оставшись в одиночестве, я посмотрел на часы. До встречи оставалось достаточно времени, чтобы спокойно заехать домой и подготовиться к визиту. В стеклянные башни Сити нельзя являться в рабочей куртке и грязных ботинках, особенно если я хотел говорить на равных. Ну настолько, насколько это возможно. Люди вроде Виктора, выбравшись наверх и опьяненные властью, всегда сначала встречают по «одежке». Они могут сколько угодно разглагольствовать про важность компетенции собеседника и его внутреннего стержня, но на самом деле их корпоративный мозг решает, стоит перед ними равный человек или обслуживающий персонал, за первые три секунды. И сегодня я собирался сломать Виктору этот таймер.

Квартиру я открыл осторожно, проверив замок. Но всё было в порядке, никто не пытался проникнуть внутрь. Едва я переступил порог, как Дюбель встретил меня громким, требовательным криком, путаясь под ногами.

— Не ори на меня, мелкий вымогатель, — сказал я, снимая ботинки и проходя в комнату. — Я вернулся ненадолго. У меня сегодня важное мероприятие, буду пугать серьёзных людей своим костюмом.

Кот уселся посреди узкого коридора, обернул хвост вокруг лап и уставился на меня с таким взглядом, будто сомневался в моих умственных способностях.

— Да, я знаю, что ты предпочитаешь натуральный мех и считаешь одежду глупостью, но у людей другие приоритеты, — ответил я, направляясь в ванную.

Я быстро принял контрастный душ, смывая с себя усталость, побрился и достал свой новый костюм. Дюбель запрыгнул на табурет и играючи потянулся к краю моего пиджака.

— Даже не думай об этом, пушистый, — предупредил я, убирая полу пиджака. — Это не когтеточка, это моя маскировка для похода к врагу.

Кот презрительно фыркнул и начал демонстративно вылизывать лапу. Я же рассовал по карманам нужную мелочь, но никакого оружия, даже перцового баллончика, я принципиально брать не стал. В офисе меня наверняка проверит служба безопасности, а мне сегодня нужно было выглядеть не уголовником, а уверенным в себе человеком.

Такси я вызвал не к своему подъезду, а к соседнему дому, пройдя пару дворов пешком. Это была мелочь, но полезная привычка из прошлой жизни. Чем меньше точных маршрутов и точек привязки остается у чужих глаз, тем дольше и спокойнее ты живёшь. Водитель приехал на машине эконом-класса, посмотрел на меня, оценил костюм, затем перевёл взгляд на серую панельку за окном и явно не смог сложить эти противоречивые факты.

— Нам в Сити ехать? — недоверчиво уточнил он, сверяясь с навигатором.

— Да, в Сити, всё верно, — подтвердил я, устраиваясь на заднем сиденье.

Мы выехали со двора и влились в плотный городской поток. Я молча смотрел в окно и думал о том, что огромный город честнее людей, которые в нём живут. Он не скрывает своих социальных слоёв. Вот тянется бедная окраина, где люди бьются за копейки. Вот сверкает огнями торговый центр для среднего класса. А вот впереди уже вырастают элитные бизнес-кварталы и неприступные стеклянные башни.

Когда на горизонте величественно выросли острые пики небоскрёбов, пронзающие низкие облака, водитель такси невольно присвистнул от восхищения.

— Красиво всё-таки строят, конечно, ничего не скажешь, — произнес он, нарушая тишину в салоне.

— Снаружи это почти всегда выглядит красиво и масштабно, — спокойно ответил я, глядя на здания, в возведении которых когда-то принимал непосредственное участие.

— А внутри как? Неужели хуже? — с любопытством спросил таксист.

— А внутри всё точно так же, как и везде, — безэмоционально ответил я. — Те же самые люди, те же самые проблемы. Ничего не меняется, ну, кроме ценника на кофе.

Водитель усмехнулся и больше вопросов не задавал, сосредоточившись на дороге. Москва-Сити приближался медленно и неотвратимо надвигался на нас, как гигантский символ чужой успешной жизни. Дороги вокруг были плотно забиты дорогими машинами, а люди в кашемировых пальто и строгих костюмах спешили к вращающимся дверям, высокомерно не глядя по сторонам. Я хорошо знал этот мир, когда-то сам ходил здесь точно так же, быстро и нагло, будто весь он уже принадлежал мне.

Такси плавно остановилось у подножия нужной мне башни. Я расплатился и вышел на улицу. После чего сделал глубокий вдох, и несколько долгих секунд просто стоял на тротуаре. Передо мной монолитной скалой поднималось здание, в котором теперь с комфортом сидел Виктор. Он наверняка успел привыкнуть к высоким этажам, к панорамному виду на город, к услужливым секретарям и к людям, которые говорят с ним осторожно, боясь вызвать гнев. Да, к хорошенькому всегда быстро привыкаешь. Но он слишком спешил стать мной.

Только Виктор не понимал одной очень простой вещи. Само по себе место на вершине не делает тебя кем-то стоящим. Иногда оно делает тебя удобной мишенью для тех, кто остался внизу.

Виктор, ты даже не представляешь, каково это, падать с такой высоты. Но скоро я тебе это покажу.