Глава 10.

Даша

– Страшно?

– Немного, – признаюсь я и неосознанно продвигаюсь ближе к Ивану.

Мы сидим на крыше. В центре города.

Здесь не очень высокие здания, они не перекрывают обзор, и поэтому вид открывается просто восхитительный: на аллеи с начинающими желтеть деревьями, на заполненные людьми улицы и на крыши более низких домов.

– Если боишься – можем уйти, – предлагает он.

– Нет, давай еще посидим. Здесь красиво! – Я смущенно улыбаюсь. – И если не подходить к краю, то не так страшно.

– Мы не будем подходить к краю, – торжественно обещает Иван. – А если хочешь настоящей красоты, надо подождать, пока начнёт темнеть. Тут такой вид будет на огни города, что просто закачаешься.

– Откуда ты знаешь про это место?

– Это здание клуба, я был тут пару раз.

– Ты ходишь по клубам? – удивляюсь я.

– Ну, в смысле, у меня друг здесь пару раз был диджеем и меня тоже приглашал, – поправляется Иван и неловко пожимает плечами. – Он мне это место и показал. Вообще в центре все крыши под замками, но сюда проход не закрывают, потому что к этой лестнице можно попасть только через служебный вход.

– Здорово, – искренне говорю я. – Я ни разу не была на крышах, для меня это настоящее приключение! Спасибо! И за это место, и за то, что придумал, как нам сбежать. – Я не удерживаюсь от смешка. – Представляю, какое лицо было у Десподова, когда он обернулся, а мы исчезли!

– Да уж… – криво усмехается Иван.

Кажется, ему не очень приятно, когда я говорю про эту компанию, поэтому я замолкаю. Наверное, стоит сменить тему, но я не могу придумать, на что.

К тому же сейчас я почти прижимаюсь к тёплому плечу Ивана и дышу его волнующим, терпко-мужским запахом, и это совершенно не способствует моей мыслительной деятельности.

Я думаю только о том, как близко мы сейчас друг к другу, и глупо молчу.

Иван тоже молчит.

Задумчиво смотрит куда‑то вперёд, на раскинувшийся перед нами город, и ветер лохматит ему светлые волосы. Честно говоря, вот так, без прилизанной причёски, ему гораздо лучше.

Иван вообще… красивый.

У него очень мужественный, чёткий профиль, и даже эти дурацкие очки его не портят.

Вдруг горячая широкая ладонь ложится на мою руку, и я вздрагиваю.

– Всё хорошо, Даша? – спрашивает Иван. – О чем ты задумалась?

– Да так, ни о чем, – смущённо бормочу я и чувствую, как начинаю краснеть, когда он осторожно проводит кончиками пальцев по моему запястью. А потом торопливо выпаливаю:– Давай… поговорим! Да, поговорим! Хочешь – про историю. Или про физику. Или…

– Даш, – мягко перебивает он. – Ты правда хочешь сейчас про это разговаривать?

– Я не знаю! – вырывается у меня. Щёки горят от смущения так сильно, что, они уже, наверное, малинового цвета. – Я не понимаю!

– Чего ты не понимаешь?

Я набираюсь смелости и, неловко глядя куда‑то вбок, едва слышно выдыхаю:

– Иван, у нас с тобой свидание или нет? Прости за идиотский вопрос, но у меня просто очень мало опыта. И я…

Его губы изгибаются в усмешке, и меня почему-то охватывает странная дрожь.

– А как бы ты хотела? – спрашивает он, и его голос звучит на несколько тонов ниже обычного.

– А ты? – шепчу я.

Иван молчит какое-то время, потом поворачивается ко мне, и за стеклами очков я вижу его темный, почти гипнотический взгляд.

– Я хочу тебя поцеловать, Даша, – хрипло говорит он. – Все время только об этом и думаю. Это ответ на твой вопрос?

О боже мой.

Правда?! Он не шутит?

Иван медленно, давая мне возможность отстраниться, наклоняется ближе.

Это расстояние уже не для друзей. Оно слишком интимное, слишком на грани, и от осознания этого по всему телу бегут мурашки.

Я машинально облизываю губы, все внутри меня дрожит.

– Даша… – шепчет Иван.

Я закрываю глаза в безмолвном согласии и тянусь к нему. Мгновение – и моих губ касаются чужие губы. Впервые в жизни. Это непривычно, но так волнующе, что я сначала забываю, как дышать.

Особенно когда на мой затылок ложится тяжелая мужская ладонь, притягивает еще ближе, а потом его язык размыкает мои губы и проскальзывает в рот. Соприкосновение наших языков выбивает из меня неожиданный тихий стон: это стыдно и прекрасно одновременно.

Я не очень понимаю, как мне вести себя во время поцелуя, поэтому просто покорно следую за Иваном, который целуется, на удивление, умело.

Неожиданно.

А казался таким нелюдимым и застенчивым…

Когда мы ненадолго отрываемся друг от друга, я завороженно смотрю на Ивана, а он на меня.

– Ты мне нравишься, Даша, – негромко говорит он и медленно, бережно пропускает между пальцев прядь моих волос.

– Я… заметила, – с трудом выговариваю я.

Иван смеется и снова легко касается поцелуем моих губ.

– Замерзла?

– Нет.

– Жаль! А если бы сказала да, я бы тебя обнял, – вздыхает он.

– Значит, замерзла, – говорю я и счастливо смеюсь.

Иван обнимает меня, устроив перед собой, а я прижимаюсь к его груди. Надо же, какой твердой она ощущается. А с виду и не скажешь, что под этой клетчатой рубашкой прячутся мускулы.

Впрочем, мне не с чем сравнить. Наверное, тело у парней в принципе более крепкое, чем у девочек. Меньше округлостей, больше жесткости.

Да и какая разница? Я никогда не смотрела на внешность. Главное – то, что внутри у человека. Его ум, его характер, его моральные качества. А это все в Иване меня восхищает безмерно.

– Ты мне тоже нравишься, – бормочу я. – Очень.

Иван довольно хмыкает и утыкается носом мне в шею.

– Ты так вкусно пахнешь, – шепчет он, и его горячее дыхание щекочет мою кожу, заставляя ее покрыться мурашками. – Классные духи.

– У меня нет духов, – смущенно признаюсь я. – Это, наверное, шампунь.

– Или ты сама. – Иван целует меня в шею, и это так приятно, что я издаю какой-то тихий мурлычущий звук. – Знаешь, на что похоже? На абрикосы.

– Серьезно?

– Ага. Но не те, которые из магазина, они вообще без запаха, как пластмассовые. А ты пахнешь, как абрикосы, которые растут в Болгарии.

– Почему именно в Болгарии? – с любопытством спрашиваю я.

– Моя бабушка оттуда. У нее был дом и большой сад. Когда я был маленьким, мы туда часто ездили.

– А сейчас уже нет?

– Нет. Когда бабушка умерла, отец отдал ее дом каким-то болгарским родственникам, и они там все перестроили. А абрикосовое дерево срубили, его молнией поломало. Так что мы туда больше не ездим.

– Ничего себе. Болгария! – мечтательно говорю я. – Там же море есть?

– Есть.

– Везет! Я вот ни разу не была на море.

– Почему? – искренне удивляется Иван.

– Ну, не у всех же есть родственники в Болгарии, – смеюсь я. – Море – это дорого.

– А куда вы ездили на каникулах?

– На дачу, куда еще. О, смотри! – Я приподнимаюсь и восхищенно смотрю на раскинувшийся под нами город. – Фонари начали зажигаться! Красиво!

– Красиво, – соглашается Иван, но смотрит он при этом не вниз, а на меня.

Мы сидим на крыше до ночи.

И даже когда становится холодно и ветер начинает забираться под одежду, мы не уходим. В темноте наши поцелуи становятся еще жарче, а руки Ивана еще смелее, и я чувствую себя совершенно пьяной от счастья.

– Даш, ты замерзла, – говорит он в какой-то момент.

Я мотаю головой.

– Не спорь, я вижу, что замерзла. Пошли в кафе. Или в клуб. Он уже скоро откроется.

– Нет, уже поздно, – вздыхаю я. – Мне домой пора. Пока общежитие не закрылось.

– Понял. Тогда пойдем, вызовем такси.

– С ума сошел? – пугаюсь я. – Такси – дорого. Я на автобусе нормально доеду.

На самом деле я понятия не имею, ходят ли еще автобусы, но у меня на такси нет денег, а просить платить его – некрасиво. Иван и так оставил кучу денег в этой дорогой кондитерской.

– Ладно, – с неохотой соглашается он. – Пойдем. Я тебя провожу до общежития.

– А как ты потом пойдешь по темноте? Я сама нормально доеду, а ты…

– Даша! Это не обсуждается.

– Ничего себе! Ты такой деспот, – бормочу я и тянусь к нему за поцелуем.

Иван на мгновение застывает под моими руками, словно каменная статуя.

Видимо, он тоже замерз.

Да, пора домой. Хоть и ужасно не хочется, чтобы этот день заканчивался.