Глава 24

В голове у Зои сверкали молнии. Тело напряглось, словно готовясь к бою. Откуда-то донесся автомобильный гудок, и Бентли стиснула зубы: пронзительный звук вызвал у нее приступ ярости.

Тейтум сел за руль, и они поехали в свою гостиницу. Попытки Грея завести разговор разбились об односложные ответы Зои. Она понимала, что сейчас беседа ничем хорошим не кончится.

В своем номере Зои долго шагала взад-вперед по выцветшему ковру. Ее преследовали странные ощущения – то ли под кожей у нее ползают муравьи, то ли что-то случилось с ногтями, то ли одежда вдруг стала очень тесной. Ей было то жарко, то холодно, то все сразу. Зои преследовал постоянный шум, словно по асфальту волокли коробку, – то был скрип ее собственных зубов.

Бентли села на кровать и заставила себя сосредоточиться. Какие люди могли бы сблизиться с Гловером? Мужчины, видевшие много жестокости, ожидающие помощи, чтобы исправиться. И по крайней мере один из них привлек внимание Гловера. Тот разглядел в нем потенциального союзника. Которого можно утянуть еще глубже. Сконцентрировавшись, Зои могла бы вычислить характер этого человека, и тогда найти его будет намного легче.

Она схватила блокнот и ручку. Зло постучала ручкой по чистому листу, оставляя чернильные точки. Отложила блокнот, включила ноутбук и просмотрела несколько фотографий, полученных от Терренса. Тысячи снимков в церкви и на улице, на некоторых всего пара человек, на других – десятки. И везде Гловер. Хроника приходских событий превратилась в извращенную игру «Найди маньяка на картинке».

Зои принялась за сортировку фотографий. Архив у Терренса хорошо организован: в названиях папок с файлами указаны даты и мероприятия. Бентли создала еще одну папку и стала копировать в нее фотографии, на которых присутствовал Гловер. По привычке включила Кэти Перри, но музыка тоже действовала на нервы, поэтому пришлось работать в тишине.

В дверь постучали. Зои открыла: на пороге, засунув руки в карманы, стоял Тейтум.

– Я подумал, мы могли бы обсудить то, что накопали, и решить, как действовать дальше, – сказал он.

– Конечно. – Зои посторонилась, пропуская его в комнату. Грей сел на один из стульев, а Бентли мерила номер шагами, кусая губу и не зная, с чего начать.

– Скорее всего, с легкой руки пастора к Гловеру за советом обратился далеко не один человек, – произнес Тейтум. – Думаешь, Гловер действительно всем им помогал?

Зои издала принужденный лающий смешок.

– О, не сомневаюсь, он всех в этом убедил. Разговорил их, заставил открыться, выведал каждый грязный секрет… Притворился, что он на их стороне.

– Зачем?

– Может, он так развлекался. Или хотел нащупать их слабые места. Возможно, он все время искал себе напарника, – рассуждала Зои. – Он присоединился к христианской общине. Вероятно, чувствовал себя некомфортно, слушая проповеди о грехе каждое воскресенье. Ему хотелось увидеть среди прихожан кого-то себе подобного. Это помогло бы ему снять напряжение.

– Ты считаешь, Гловера мучил синдром самозванца?

Зои сжала кулаки.

– Он и был настоящим самозванцем, только это вовсе не синдром! Гловер пытался стать частью общины, где молятся, рассуждают о благих делах и намерениях, зная при этом, кто он такой. Сколько бы ни притворялся добряком, он уже убил несколько женщин и фантазировал о новых убийствах. Это ему мешало, и он пошел к пастору-недотепе…

– Не называй его так.

– Ладно. Пошел к доверчивому пастору и скормил ему слезливую историю о своем несчастливом прошлом. Так он убил сразу двух зайцев. Во-первых, сделал своего рода признание и перестал чувствовать себя самозванцем. А в придачу – получил очередь из бывших уголовников, жаждущих облегчить душу. К счастью для Гловера, у баптистов не приняты исповеди, иначе его трюк не сработал бы. И вот он смог спокойно сидеть на проповеди каждое воскресенье, зная, что вокруг него далеко не святые. А этот идиот Альберт Лэм поверил, что…

– Прекрати так говорить! – резко сказал Тейтум, и Зои замолчала, смутившись.

– Как?

– Прекрати называть Альберта Лэма идиотом.

– Почему?

– Потому что мне это не нравится, – Грей повысил голос. – Нет нужды говорить гадости про…

– Тейтум, он впустил Гловера в свою церковь и лично представил его другим потенциальным убийцам!

– Альберт Лэм – хороший человек. Он увидел мужчину, который хочет измениться, и решил ему помочь.

– Этот мужчина изнасиловал и убил пять женщин!

– И вряд ли при этом вручил Лэму свое резюме, правда? Откуда Альберту было знать, что…

– Да, знать он не мог! Зато мог проявить осторожность. Когда к тебе приходит незнакомец и признаётся в былых преступлениях, ты не должен принимать его с распростертыми объятиями. Особенно если у тебя целый приход, где все тебе доверяют.

– Чего ты хочешь? Чтобы все подозревали друг друга черт знает в чем? Как тогда вообще общаться?

Зои снова стиснула кулаки.

– Немного подозрительности никому не повредит!

Брови Тейтума взметнулись вверх.

– На кого ты на самом деле злишься?

– Что? – Сжатые кулаки Бентли дрожали.

– Не на Альберта. Он не мог знать, кто такой Гловер. И ты это понимаешь. Потому что сама прошла через то же самое, да? Ты же рассказывала, как однажды пустила Гловера в свою комнату.

– Я была ребенком! – Бестолковый Тейтум! Разница ведь очевидна. – Мне простительно. А на Альберте Лэме лежит ответственность.

– Как и на твоих родителях?

– Нет, все не так…

– Ты говорила, что Гловер много раз ужинал в твоем доме, так? У него даже был ключ от входной двери. Ведь он был таким хорошим соседом…

– Тейтум, заткнись, ты не понимаешь…

– А как насчет полицейских в Мейнарде? Ты принесла им факты на блюдечке, а они просто отмахнулись.

У Зои звенело в ушах, хотелось кричать. Вопить, пока Тейтум не замолчит. Она стиснула зубы, чтобы вопль не вырвался наружу.

– А еще соседи, которые решили, что ты оболгала невиновного. – Голос Грея смягчился. – Ты росла, чувствуя одиночество, а Род Гловер пригрелся в Мейнарде и стал всеобщим любимцем.

Зои осознала, что стоит, вжавшись в угол комнаты. Она инстинктивно укрывалась от слов Тейтума.

– Альберт Лэм, коллеги и начальники Гловера, полицейские, твои родители и ты. – Грей считал на пальцах. – Никто не виноват. Нельзя подготовиться к встрече с таким, как Гловер. Люди, не прошедшие через тренировки для спецагентов, даже представить не могут, что кто-то вроде Гловера ходит по улицам. И слава богу, иначе никто из дома и носа не высунул бы.

– Ты говоришь о нем как о землетрясении или наводнении… Гловер всего лишь человек.

– Извращенный, порочный человек под личиной приятного, дружелюбного, порядочного парня. Ни у кого нет способа узнать, что скрывается под маской. Ни у кого, кроме нас.

Зои настолько вымоталась, что едва стояла на ногах. Тейтум тоже выглядел уставшим.

– Слушай, – мягко проговорил он, – день был долгий. Мне нужен отдых. Не думаю, что продержусь еще и ночь.

– Я хочу поработать. – Зои не находила в себе сил для работы. Но и дать себе отдых тоже не могла.

Грей со вздохом поднялся.

– Я так и думал. Но я больше не могу. Не сегодня.

Он шагнул к двери и вдруг повернулся к Зои. На мгновение ей захотелось, чтобы он подошел к ней и обнял. Может, так она получила бы хоть краткую передышку…

Но Тейтум этого не сделал.

– Спокойной ночи, Зои.

– И тебе.

Дверь за ним закрылась. Бентли была готова разрыдаться.

Вместо этого она села сортировать фотографии.