Глава 43

«Таверну Бернис», словно для контраста с мрачной темнотой прошлой ночи, ярко освещали лампы, а на стенах мерцали крошечные огоньки гирлянд. Именно то, чего хотела Зои. На стенах, как и положено в старомодном баре, висели старые рекламные плакаты, уличные вывески, фотографии побывавших в таверне музыкальных групп и знаменитостей. Все здесь было не случайно, каждая вещь становилась ниточкой в гобелене истории этого места.

Зои, как обычно, заказала «Гиннесс», Тейтум взял эль, а О’Доннелл – пиво с незнакомым Зои названием «Дэйзи Каттер». В баре стоял настоящий музыкальный автомат, и Бентли уже подумывала выбрать в нем несколько песен. Давно она такого не делала!

– Значит, расследование для вас рядовое? – спросила О’Доннелл, отхлебнув пива.

– Рядовых расследований не бывает, – ответила Зои. – Каждое чем-то выделяется.

– Маньяки похожи на снежинки, а?

– Не понимаю метафору, – напряглась Зои.

– Не бывает двух одинаковых.

– На самом деле у серийных убийц есть общие черты, – сказал Тейтум. – На них и основана работа, которую мы выполняем. Мы не просто составляем профиль. Мы сопоставляем его с похожими случаями.

– Например, убийцы, пьющие кровь, вовсе не редкость, – добавила Бентли. – Только в США было как минимум несколько случаев. Например, Джон Кратчли. И, конечно, Вампир из Сакраменто. А еще…

– Ладно! – Детектив подняла руку, останавливая лекцию Зои. – Значит, вы на основе общих черт составляете психологический портрет убийцы?

– В том числе, – отозвался Грей. – Хотя мы не только описываем преступника. Мы также разрабатываем стратегию его поимки, анализируя известные методы.

– Как долго вы работаете профайлерами?

– Так… а какой сейчас год? – Тейтум сделал вид, что сверяется с календарем на стене. – Уже две тысячи шестнадцатый, да? Значит, я профайлер уже целых… три месяца!

– Серьезно? Три месяца?! – О’Доннелл оскорбилась. – Я-то думала, вы матерые волки, а мне достались желторотики…

Тейтум лукаво улыбнулся.

– Ну, Зои и впрямь матерый волк. Она уже давно в профессии. А вот я здесь оказался в основном благодаря своей внешности и остроумию. – Его прервал телефонный звонок. – Алло. Да, Марвин, это я… Музыка. Да, я знаю, что ты знаешь, что такое музыка. Я в баре. Да, убийцы до сих пор рыскают по чикагским улицам. Что? Как его мог сломать кот? Как вообще кот добрался до пульта? Погоди, я тебя не слышу…

Грей выразительно посмотрел на Зои и вышел из бара.

– Кто такой Марвин? – спросила О’Доннелл.

– Дедушка Тейтума. Они живут вместе, – ответила Зои, проводя пальцем по кружке.

– Вот как… Тейтум заботится о нем?

– Я бы так не сказала. – Зои наморщила лоб. – Марвин вполне самостоятелен. Насколько я могу судить, они в основном проводят время в спорах. Но, думаю, у старика больше никого нет, кроме Тейтума, поэтому они держатся друг за друга.

– Подожди… Марвин – это Марвин Грей?

– Вы о нем слышали? – удивилась Зои.

– Видела имя в отчетах по нападению Гловера на твою сестру. Это ведь он стрелял в Гловера?

– Да, он. Как я и сказала, Марвин весьма самостоятельный.

Зои было неприятно узнать, что Холли читала документы о нападении на Андреа. Конечно, они имели отношение к текущему расследованию, и О’Доннелл, профессионально подойдя к делу, изучила прошлое Гловера. Но Зои чувствовала себя так, будто детектив копалась в ее семейных тайнах.

– Значит, Тейтум живет со своим дедом?

– Еще у него есть кот. И, кажется, рыбка.

– А девушки нет?

На мгновение Зои подумала, что О’Доннелл спрашивает о девушке Марвина. Потом до нее дошло.

– Нет. Э-э… Кажется. Не думаю. У Тейтума нет девушки. – Она сделала глоток пива, отчаянно желая, чтобы Грей скорее вернулся.

– А у тебя? Ты замужем? Есть парень?

– Нет.

– Ага… – О’Доннелл склонила голову набок.

– Что? – раздраженно спросила Зои.

– Ничего. Почти. Я заметила, как Тейтум на тебя смотрит и как о тебе отзывается. Вот и стало интересно.

– Стало интересно что?

– Вместе вы или нет.

– Конечно же, нет! – Кровь прилила к лицу Зои. Вспыхнув, она отвернулась к своей кружке.

– Почему нет?

– Потому что мы коллеги! Мы с ним напарники!

– То есть… вы не вместе, потому что ФБР запрещает отношения с коллегами?

– Да. Нет! Мы не вместе, потому что не хотим отношений.

– Ясно.

– Вы опять за свое…

– То есть? – Холли невинно захлопала глазами.

– Вот… это. – Бентли наклонила голову как О’Доннелл.

– Я так не делаю.

– Делаете постоянно.

– Я всего лишь хочу сказать, что Тейтум тебя почти боготворит. Я считаю, такое качество в мужчине очень привлекает. Вообще-то, он и так привлекателен. Только не говори, что не замечала.

Зои вернулась мыслями в прошлое утро. Сонное лицо Тейтума. Крепкие успокаивающие объятия. Она яростно затрясла головой.

– Даже если б мы хотели отношений, ничего не вышло бы.

– Спорить не стану. Я просто поддразниваю. – О’Доннелл озорно подмигнула. Допив свое пиво, она подозвала бармена и попросила еще кружку.

Зои все не унималась:

– Ни один парень не стоит загубленной карьеры.

– Твоей карьеры – возможно. А моя уже и так пошла под откос… Впрочем, на брак я не жалуюсь. – Она подняла руку, показывая на обручальное кольцо, но в ее улыбке сквозила грусть. О’Доннелл вдруг о чем-то задумалась.

Зои тоже осушила свою кружку и решила взять вторую. Потом спросила:

– Вам не нравится работа детектива?

О’Доннелл фыркнула.

– Если ты не заметила, я у начальства не в фаворе.

– Не заметила.

Холли закатила глаза.

– Разве тебе не положено быть проницательной?

– Как думаете, почему?

– Я в черном списке, – резко отчеканила О’Доннелл. – Позвольте представиться: детектив Пария.

– Почему?

– Мой бывший напарник оказался продажным. Теперь под следствием. – Она поджала губы и, прищурившись, посмотрела на Зои. – Я взяток не беру, если тебе интересно.

– Понятно. А кто-то и вас теперь подозревает?

О’Доннелл покачала головой.

– Нет, но все думают, что я сдала напарника.

– Вот оно что…

Универсальное, древнее как мир правило. Прописная истина, которую все знают с детства. Стукачи получают по заслугам. Люди могут простить многое, но стукачу прощения не будет, ведь никто не хочет стать следующей жертвой доносов. Каждый хоть раз в жизни делал то, на что другие закрывали глаза. Иногда правила неприменимы к реальности, и мир не делится только на черное и белое. В такие моменты не хочется думать, что человек, прикрывающий твою спину, может запросто вонзить в нее нож.

– Никто даже не спрашивает, что он сделал, – не унималась О’Доннелл. – Зато всех волнует то, что якобы сделала я. Какую сделку заключила с отделом внутренних расследований. Как продала своего напарника. Вот я и расплачиваюсь за грехи Мэнни.

Зои кивнула. Она хотела посочувствовать, но понимала, что тогда О’Доннелл откусит ей голову.

– Рано или поздно пыль уляжется, – наконец произнесла она.

– Может быть. Все бы давно закончилось, будь я мужчиной. Но если стукачом считают женщину, у всех на уме только одно. Она спит с кем-то из внутренних расследований. Или она спала с Мэнни, а он ее бросил. Или она спала с Мэнни и бросила его ради кого-то из внутренних расследований.

– Вы не можете знать, о чем все думают…

О’Доннелл тряхнула головой, поморщившись. Ее ноздри раздувались от гнева.

– Неужели? Полагаешь, со мной деликатничают? Показать тебе записку, которую подбросили на мой стол? Или письма, приходящие на электронную почту?

Зои молчала, прикусив язык. Холли вздохнула.

– Ладно, не бери в голову.

– Я знаю, как горько быть изгоем. – Бентли тщательно подбирала слова.

– Понимаешь, я правда старалась. Я хотела нравиться людям. – О’Доннелл отпила из кружки и, поняв, как прозвучали ее слова, поспешно добавила: – Не то чтобы ты не старалась. Я имею в виду… Тьфу. Извини, я ляпнула глупость.

Зои подняла бровь.

– Ничего страшного.

– Иногда я жалею себя, – сказала О’Доннелл. – Не самое продуктивное занятие.

– А я никогда особенно не старалась, – признала Бентли. – Я хотела, чтобы меня ценили и уважали за то, какая я есть. Но я бываю грубой и бесчувственной. Это отталкивает людей. Даже близких.

Холли ковыряла пальцем подставку под кружку.

– Кажется, Тейтум тебя понимает.

– Пока. Но в один прекрасный день я скажу что-нибудь не то… а потом еще что-нибудь. Или просто надоем ему. – Зои сама удивилась, как дрожит ее голос. – Начну язвить, и он от меня устанет.

О’Доннелл подалась ближе.

– Зои, я серьезно; он так на тебя смотрит, что невозможно…

Та покачала головой.

– Забудьте. Сама не знаю, что говорю.

Увы, Зои сказала правду. Все друзья постепенно отдалялись от нее. Сейчас то же самое происходит с Андреа, они уже с трудом находят тему для беседы. Зои не знала, как объяснить свои чувства. О’Доннелл продолжала смотреть на нее с мягкой ободряющей улыбкой. Может, она поймет? Зои набрала в легкие воздуха.

– Знаете, я…

– Помяни черта, – перебила Холли, глядя на кого-то позади Зои.

Вернулся Тейтум. С недовольным видом он уселся на табурет.

– Все в порядке?

– Придется чинить телевизор, – буркнул Грей. – Кое-кто его сломал. В итоге пульт оказался в аквариуме. Марвин уверяет, что кот и рыбка сговорились против него. Вроде бы и кошки, и рыбы достаточно независимые животные, а?

– Кошки и рыбы – да, а вот дедушки – не очень, – ответила Зои.

– Точно. О чем болтаете?

– Обо всем понемногу, – слукавила О’Доннелл. – У нас уже второй раунд.

Тейтум быстро осушил свою кружку, поставил ее на стойку и махнул бармену.

– Тогда придется срочно наверстывать!