Часть 20

Во рту пересохло, хотелось пить. Давид с трудом открыл глаза, попытался поднять голову, но она была словно чугунная, снова упал на мягкие подушки. Почувствовал приятный запах кондиционера для белья и тонкий аромат благовоний. Алекс снова придумал для него какой то сюрприз?

Хотел подняться, но руки были связаны и затекли, так вот почему он их почти не чувствует. Дернул, тут же простонал от боли. Обнаженное тело проскользило на атласных простынях.

— Алекс! Алекс. развяжи меня, руки онемели.

Но ему никто не ответил, Давид все-таки открыл глаза, повернул голову направо, сфокусировал взгляд. Первое, что он увидел в полумраке помещения — лежащий на прикроватной тумбочке черный огромный фалоимитатор и плетку. Удивился такому выбору Алекса, обычно они не прибегали к таким игрушкам, для него было достаточно члена партнера.

Плотно закрытые портьеры не пропускали никакой свет, невозможно было понять, день сейчас или ночь. Повернул голову и замер. Весь потолок над кроватью был одним сплошным зеркалом. В отражении на Давида смотрел молодой мужчина, совершенно обнаженный, с привязанными к кованому изголовью кровати кожаными ремнями руками. Его тело, словно выточенное из камня, красиво смотрелось на темном белье. Широкие плечи, в меру накаченные бицепсы, узкая талия с четкими кубиками пресса на плоском животе. Крепкие ноги с выпуклыми мышцами бедер.

— Алекс, — Давид позвал громче, снова дернув ремни руками.

Слева от него тоже была прикроватная тумбочка, на которой лежало несколько анальных пробок, браслет с красным шаром — кляпом в рот. И странное металлическое приспособление, напоминающее своим размером член.

— Алекс, что ты задумал?

Чуть приподняв голову, Давид огляделся по сторонам. Вся комната в темных тонах, полумрак, у стены приспособление, напоминающее дыбу со всевозможными ремнями и цепями.

— Что, блядь, это за красная комната Мистера Грея? Алекс!

Давид несколько раз звал Алекса, но никто так и не пришел. Чем больше он пытался высвободиться, тем больше его накрывала паника и то, что его нехорошее предчувствие было не просто так. Жутко хотелось пить, разболелась голова, было холодно и становилось реально страшно.

Давид старался не погружаться в свои мрачные мысли, это Алекс, наверняка его куда-то срочно вызвали, он уехал, оставив его одного. Он скоро вернется, и они дружно посмеются над ситуацией и этой странной комнатой. Давид не мог знать, сколько прошло времени, он задремал и не услышал, как в комнату кто-то вошел.

***

— Виктор, ты не видел Давида?

— Он тут практически повсюду, — Маре обводит рукой зал приема, в нем и правда слишком много его работ, именно тех, на которых изображен Давид.

— Виктор, я не об этом.

— А что случилось? Твой идеальный мальчик сбежал от тебя? Вот это конфуз, — Виктор громко рассмеялся, запрокидывая голову, показывая естественно белые фарфоровые зубы. — Да шучу я, не переживай, наверняка мальчик где-то здесь, принимает восторженные комплименты поклонников.

Виктор приветливо хлопнул его по плечу, Алекс смерил мужчину с ног до головы, с сомнением относясь к его словам и сделал полшага назад. Обвел зал взглядом, выискивая Давида, но этого мальчишки нигде не было.

— Что за черт? Куда ты пропал?

Теперь то волнение и предчувствие Давида передалось ему, Алекс чувствовал что-то нехорошее. С каждой минутой волнение нарастало, готовое вот-вот перерасти в панику. Он обошел все здание, подключил охрану, с самого начала поиска постоянно набирал его номер, гудки шли, но ему никто не отвечал.

Через двадцать минут охрана нашла телефон Давида на парковке, вот тогда Алекса накрыл страх. Руки похолодели, он с силой сжал кулаки, было огромное желание врезать кому-нибудь, но рядом была только ни в чем не виноватая охрана.

— Камеры? Покажите, где камеры и запись?

Парни дружно переглянулись, явно не желавшие почти под ночь что-то показывать странному мужику, который потеря парня. Ну ушел он, телефон посеял, в чем проблема, они не понимали. Им не хотелось убивать на него время задаром.

— Я заплачу. Много заплачу.

***

Виктор тихо вошел в комнату, прикрыл за собой дверь и замер на месте. На кровати лежал обнаженный Давид, он жадно прошелся по его телу, задерживая взгляд в районе паха. Одна нога парня была согнута в колене и откинута, член спокойно лежал на чисто выбритых, поджатых яичках, аккуратная дорожка темных волос тянулась к животу. Виктор вытер вспотевшие руки о халат, его член моментально налился кровью.

Маре тихо подошел, держа в руках бокал белого вина, другой рукой провел кончиками пальцев по бедру, ведя руку вверх по животу Давида, тот вздрогнул и резко открыл глаза.

— Ты отдохнул?

— Виктор? Что ты здесь делаешь?

— Ты у меня в гостях.

— Тогда что я здесь делаю? Почему я связан?

Давид занервничал, снова дернул руками, пытаясь вырваться. Под взглядом этого мужчины он чувствовал животный страх, хотя тот еще ничего не сделал.

— Это всего лишь небольшая игра. Наша игра.

— Как я здесь оказался? Что произошло?

Давид следит за тем, как Виктор распахивает халат, обнажая волосатую грудь, небольшой округлый животик и уже эрегированный половой орган.

— Выпей вина.

— Я не буду ничего пить. Объясни мне, как я тут оказался? Зачем я здесь? Где Алекс?

Снова дергает ремни, отчаянно пытаясь вырваться. Кровать ходит ходуном, Алекс явно сильнее Виктора и надеется, что справится с ним.

— Если ты не хочешь по-хорошему, то будет по-плохому.

— Что будет? Ты что, изнасилуешь меня? Думаешь, я это позволю? Алекс разберется с тобой.

Виктор лишь улыбается на угрозы парня. Рассматривает его лицо и тело. Член уже пульсирует, хочется сжать его и провести головкой по губам, заполнить рот, вбиваясь в самое горло Давида.

— Ты думаешь, Алекс придет и спасет тебя? Нет, мой мальчик, он наигрался, ты ему больше не нужен.

— Что…что такое ты говоришь?

Давид удивленно и с непониманием смотрит на стоящего перед ним мужчину. Пытается понять, что тот только что ему сказал. Наигрался? Не нужен? Алекс от него отказался? Как такое возможно, вот совсем недавно он стоял перед ним на коленях, делая ему минет. И после этого он от него отказался? Бред!

— Я не верю ни одному твоему слову. Развяжи меня и отпусти.

— Какой резвый мальчик, люблю укрощать строптивых. Так даже интересней.

Виктор мерзко улыбается, ставит бокал вина на тумбочку, открывает ее, в его руках появляется шприц. Давид леденеет, неужели Маре опустится до транквилизаторов и наркотиков? Он начинает дергать со всей силой ремни, пытается ногами достать до Виктора, но тот обходит кровать, заполняя из ампулы шприц.

— Ничего, скоро станешь ласковым и послушным. тебе понравится.

Игла больно жалит плечо Давида, он с удивлением смотрит на то место, следит, как пустеет шприц, потом на Виктора.

— Зачем тебе все это? Ты больной извращенец! Мразь гребаная, только посмей что-то сделать со мной, я убью тебя!

— Как много раз я это слышал. Ты бы знал, как это безумно возбуждает.

Давид пытается сфокусировать взгляд, но картинка плывет, тело накрывает слабость, у него нет никаких сил, чтобы сопротивляться, даже что-то сказать, язык немеет. Но разум попрежнему чист, он все понимает и чувствует. Если ничего не случится и Виктору никто не помешает, он его изнасилует. Душа кричит, рвется наружу, сердце бешено колотится в груди. Страшная паника парализует хуже укола.