Глава 62. Битва...

Черная маслянистая тьма, сорвавшаяся с руки лжекороля, поползла по залу. Но она растекалась вяло, неохотно, будто сквозь густую патоку. Я смотрела на это и не понимала, что происходит. Только одно знала наверняка: заклинание, которое я случайно вспомнила и произнесла, было настолько сильным, что аннулировало его могущество за считанные мгновения.

Возможно, это временно. Возможно, силы вернутся к нему. Но прямо сейчас он был не беспомощен, нет — но очень, очень ослаблен.

— Взять его! — закричал кто-то из министров.

Солдаты двинулись вперед, обнажив мечи. Они окружили самозванца плотным кольцом, направив на него острия клинков.

Лжекороль усмехнулся.

Одно движение руки — и солдаты разлетелись в стороны, как кегли. Кто-то с грохотом врезался в колонну, кто-то рухнул на пол, потеряв сознание. Мечи со звоном покатились по каменным плитам.

Я сжалась. Нет, эти противники не годятся для того, чтобы победить даже ослабленного дракона.

— Лори! — я бросилась туда, где на полу лежала девушка.

Она была без сознания. Видимо, явление истинного мучителя она просто не вынесла. Микаэль уже был рядом, приподнимал ее, кричал слугам, чтобы они немедленно помогли его сестре. Его лицо было бледным, руки дрожали.

Меня он даже не заметил — настолько был ошарашен и прибит произошедшим.

Министры метались по залу в панике. Кто-то забился в угол, прикрывая голову руками. Кто-то, наоборот, замер посреди зала, глядя на самозванца с возмущением и ужасом.

А он стоял, тяжело дыша, и я видела, как его пальцы подрагивают. Он накапливал силы. Копил их для следующего удара, который, я чувствовала, будет смертельным.

И в этот момент что-то стремительное и огромное влетело в окно.

Стекло разлетелось вдребезги. Осколки посыпались на пол, сверкая в свете люстр. Окружающие с криками начали разбегаться в стороны, а посреди тронного зала, прямо перед троном, опустился огромный дракон.

Зал был настолько велик, что он смог даже расправить крылья, не задев стен.

Я замерла, перестав дышать.

Чешуя переливалась изумрудом и золотом, мощные лапы с длинными когтями впились в каменный пол, оставляя глубокие борозды. Глаза горели яростным зеленым огнем, а из мощных ноздрей вырывался дым.

Господи… Рафаэль!

Сердце бешено заколотилось в груди. Горячая волна радости разлилась по телу, смывая страх, сомнения, отчаяние. Он пришел! Он здесь!!! Всё внутри перевернулось от счастья и ликования, и вдруг стало так жаль, что между нами пролегла черная полоса недопонимания.

Однако тут же пришло отрезвление: Рафаэль, несмотря на свою силу и молодость, не настолько силен, как самозванец на троне! Боюсь, он не справится!

Лжекороль замер, после чего хищно улыбнулся, обнажая зубы.

— А-а, это ты?! — воскликнул он так, будто давно ждал этой встречи. — Что ж, ты тот, кого я хотел видеть больше всех на свете!!!

Он сделал шаг вперед, и черная тьма снова заструилась вокруг его пальцев.

— Ты помеха на моем пути, племянничек. Так что готовься к смерти!!!

Я замерла. Племянничек?

Но думать было некогда. Напротив Рафаэля, будто соткавшись из той самой черной маслянистой тьмы, появился еще один дракон. Его чешуя была черна как смоль, из пасти вырывались клубы дыма, глаза горели алым.

Две огромные рептилии застыли друг напротив друга, готовые сразиться не на жизнь, а на смерть.

Окружающие закричали. Министры бросились врассыпную, солдаты, те, кто еще мог стоять на ногах, попытались увести знатных господ к выходу.

А я смотрела на Рафаэля. На его огромные крылья, на его мощные лапы и в его глаза, горящие зеленым огнем.

Молилась. Молилась, чтобы победил. Чтобы выжил. Чтобы мы снова были вместе…

Черный дракон издал оглушительный рык и бросился вперед.

Я вжалась спиной в холодный камень колонны. Пальцы судорожно вцепились в выступы, ногти скребли по мрамору. Дышать было нечем.

Два дракона сцепились в центре зала.

Мой Рафаэль — с изумрудного оттенка чешуей — и черный, сотканный той тьмы, что сочилась из него. Их силы казались равными. Чешуя скрежетала об чешую, когти рвали каменный пол, из пасти вырывались клубы дыма и огня.

Я закусила губу до крови, не чувствуя боли.

Здесь, в тесноте тронного зала, противникам было тяжело разгуляться. Огромные крылья сметали колонны, как спички. Каменные обломки разлетались в стороны, кроша мозаичный пол. Где-то сверху посыпалась штукатурка, и я с ужасом подумала, что сейчас рухнет весь потолок, погребая нас всех под обломками.

— Рафаэль! — крик вырвался сам собой, но он не услышал.

Черный дракон ловко извернулся, уходя от когтистой лапы, и, поднырнув под крыло Рафаэля, рванул к пролому в стене — туда, где еще минуту назад было огромное окно. В одно мгновение он вылетел наружу.

Рафаэль не задумывался ни секунды. С грохотом, от которого заложило уши, он ринулся следом, сметая остатки оконной рамы.

Я выскочила из-за колонны. Сердце колотилось где-то в горле.

— Скорее! — крикнул кто-то из министров, и толпа хлынула к выходу, к разбитым окнам, на балконы — туда, откуда можно было увидеть битву.

Я бежала, не разбирая дороги, расталкивая локтями перепуганных придворных. Мне нужно было видеть. Нужно было знать, что с ним!

Балкон второго этажа оказался почти пуст. Я вцепилась в перила, жадно вглядываясь в небо.

Там, в вышине, над дворцовой площадью, дрались два дракона.

Они были прекрасны и ужасны одновременно. Изумрудный и черный, свет и тьма, они кружили в смертельном танце, и от каждого их удара по воздуху расходились ударные волны, от которых с крыш слетала черепица.

Сперва силы были равны. Рафаэль атаковал яростно, мощно, и черный дракон едва уклонялся, отбивался, но не сдавался. А потом…

Потом я заметила дымок. Черный, маслянистый, он сочился от крыльев и морды самозванца, обволакивал его чешую, стелился по воздуху. И с каждым мгновением Рафаэлю становилось всё тяжелее. Его движения замедлялись, атаки теряли напор, и вот уже черный дракон начал теснить его, заставляя отступать, уворачиваться.

Кровь. Я увидела кровь на изумрудной чешуе. Она капала вниз, на площадь, и на меня накатил ужас.

— Нет… — прошептала я. — Нет, пожалуйста… Рафаэль…

Сжимала перила так, что они трещали. Слезы текли по щекам, а я даже не замечала. Смотрела на него и чувствовала, как внутри все разрывается на части.

«Держись. Пожалуйста, держись! Ты нужен мне. Живой!!! Любой. Даже если не простишь. Даже если никогда больше не посмотришь в мою сторону. Только живи. Только не умирай. Пожалуйста! Господи, если Ты меня слышишь — помоги ему! Забери у меня всё, что хочешь, но дай ему силы! Всю мою магию, всю мою силу — забери, только пусть Рафаэль победит!»

Я не знаю, как это произошло. Не знаю, что именно я сделала. Но вдруг я почувствовала, как из меня что-то уходит. Теплая, живая волна выплеснулась из груди, из кончиков пальцев, из самого сердца, улетая именно туда, куда нужно.

А потом перед глазами вспыхнули страницы. Те самые, из четвертой книги. Очередное, мельком выхваченное заклинание. Длинное, витиеватое. Я не понимала его смысла, но чувствовала — оно о том, как подавлять тьму.

Я закрыла глаза и, боясь ошибиться, боясь сделать только хуже, прошептала его, повторив каждое слово, каждый странный звук, складывающийся в чужую, непонятную речь.

— Люкс этэрна винцит тэнэбрас. Умбраэ диссипантур. Кор тэнэбрарум франгитур…

Открыла глаза.

Черный дымок, сочившийся от крыльев и морды самозванца, вдруг стремительно исчез. Растаял, будто его и не было. Чешуя черного дракона потускнела, движения стали резкими, дергаными, он больше не парил в воздухе так уверенно, как раньше.

И битва переломилась.

Рафаэль почувствовал это мгновенно. Он взревел — да так, что у меня заложило уши, — и ринулся вперед. Теперь силы снова стали равными. Удар, еще удар. Когти рвали черную чешую, из пасти вырывалось пламя. Самозванец пытался уйти, ускользнуть, но Рафаэль был быстрее. Он настиг его, обхватил лапами и, набрав высоту, что есть силы швырнул вниз.

Черный дракон камнем полетел на площадь.

Грохот был такой, что земля под ногами задрожала. Внизу, на разбитой брусчатке, распласталась огромная черная туша. Крылья были сломаны и неестественно вывернуты, из пасти текла темная кровь.

Все замерли.

Черный дракон дернулся. Раз. Другой. Его тело забилось в конвульсиях, когти скребли по камню, оставляя глубокие борозды. А потом он затих.

И прямо на глазах у сотен свидетелей черная туша начала сжиматься, уменьшаться, терять очертания. Чешуя втягивалась под кожу, крылья складывались, исчезали. Через несколько мгновений на площади, распластанный и сломанный, лежал человек.

Тот самый, кто называл себя королем. Тот, кто пил жизни попаданок. Тот, кто, очевидно, мечтал стать божеством…

Он был мертв.

А в небе, в лучах пробившегося сквозь тучи солнца, парил изумрудный дракон. Мой дракон.

И, кажется, он смотрел прямо на меня…