Глава 68. Ревность...

Рафаэль увидел Соню в толпе буквально первым. Он заметил её ещё в тот момент, когда, объятый пламенем, парил драконом над дворцовой площадью. Она смотрела на него снизу вверх — такая маленькая, такая хрупкая среди этой обезумевшей от ужаса толпы. Она видела его битву. Видела, как чёрный дракон — его собственный дядя, как выяснилось позже — пытался разорвать его на части. И она не отводила взгляда.

Потом, измученный, израненный, с кровоточащими порезами и вывихнутым пальцем, он тяжело опустился на брусчатку и тут же принял человеческий облик. Сводило мышцы, перед глазами плыло, но он искал её. Шарил взглядом по мельтешащим фигурам, по перепуганным лицам, по разбегающимся слугам.

Министры, придворные, солдаты — все лезли к нему, чтобы выразить восхищение, благодарность, верноподданнические чувства. Потом вышел старик — наставник Олфей, древний дракон, о котором ходили легенды. Он подошёл к Рафаэлю вплотную, долго смотрел в глаза, а после провозгласил на всю площадь, что перед ними истинный наследник престола, сын пропавшего принца Алонсо, то есть Себастьяна ди Арена.

Рафаэль слушал его краем уха. Сам же был нацелен только на на одно — на ЕЁ присутствие где-то рядом, за спинами этих важных драконов. Ему бы сейчас избавиться от всех восторженных возгласов. Он устал. Безумно устал. Хотелось одного — решить все вопросы. И самое главное — поговорить с Соней.

Но его увели. Увели туда, где должен был исполняться закон, и он не смел противиться. Новость, что его посадят на престол, обрушилась неожиданно. Но Рафаэль почему-то не удивился. Ему будто стало всё равно.

У него там отец при смерти, дом разрушен. Король исчез. Что от него хотят все эти драконы? Но чувство долга было так велико, и осознание важнейшей своей роли тоже давило на плечи. Он не мог восстать. Не мог сбежать отсюда. Ничего не мог. Поэтому покорно согласился идти и временно заняться делами королевства. До разбирательства. До прояснения ситуации. Хотя что тут прояснять? Всё и так очевидно.

***

Соня пришла к нему на следующий день. Пришла сама.

Когда ему доложили, что его жена просит аудиенции, сердце пропустило удар. Рафаэль безумно разволновался, но что-то странное и мощное поднялось изнутри. Сомнения. Страх, что она теперь будет с ним ради нового статуса и положения.

Когда летел сюда, когда сражался с этим чудовищем, он был уверен, что простил её и всё забыл. Но сейчас, видя, как она переступает порог, как смотрит на него этим своим ясным, холодным взглядом, негативные чувства снова попытались прорваться наружу.

Поэтому он был холоден. На самом деле это была маска — ледяная, непроницаемая, за которой он скрывал бурю внутри. Соня же выглядела отстранённой и очень самоуверенной. Ни тени раскаяния, ни намёка на сожаление он в ней не нашел. А хотел найти признаки того, что она скучала без него…

Вместо этого жена заявила, что хочет спасти попаданок, и собралась уходить.

Её поведение возмутило. До дрожи, до скрежета зубов Рафаэлю захотелось рвануть за ней, хорошенько встряхнуть и сказать: «Ну же, скажи что-нибудь для меня лично! Раз уж ты умеешь говорить, раз уж у тебя есть интеллект — давай, сделай первый шаг, чтобы я удостоверился в твоей искренности!»

Но она смотрела на него холодно. Смотрела и будто не видела. Или делала вид, что не видит.

Он ответил ей тем же, надменно поставив перед фактом, что она будущая королева и должна соответствовать. Только тут Соня проявила яркую эмоцию — удивление. Будто даже не рассматривала подобный вариант. Её глаза расширились, губы приоткрылись. Всего на миг, но он успел заметить.

А потом она ушла.

Рафаэль остался один. Был сам не свой, голова пухла от всего происходящего. Придворные, министры и все остальные наседали, что стоит провести коронацию как можно раньше. Он возражал: нужно узнать, что с королём. А они ему в ответ: он по закону не может быть королём дальше, что бы с ним ни случилось. Таков закон. Таков порядок. И он, истинный наследник, не имеет права отказываться.

Потом пришла весть о смерти короля Арчибальда. Её принёс принц Микаэль — бледный, осунувшийся, с красными глазами.

Рафаэль поговорил с ним по душам. Выразил соболезнования. Сказал, что тот всегда будет желанным гостем в этом дворце. Но холодок прошлых отношений между ними остался. Слишком многое их разделяло. Слишком много боли и обид.

И вот в какой-то момент Рафаэль понял: он должен найти Соню. Он больше не может жить в этой тошнотворной неопределённости.

Ему сказали, что она в саду…

***

Когда Рафаэль появился в саду, то замер, чувствуя, как изнутри прёт ярость.

Она стояла в беседке с Микаэлем. Стояла слишком близко к принцу, притрагивалась к его лицу, улыбалась ему. Бывший наследник присел на лавку — расслабленный, с румянцем на щеках, и смотрел на неё с каким-то неприкрытым обожанием.

Рафаэль почувствовал, что вот-вот станет драконом. Вот-вот превратится в огромную чешуйчатую тварь и испепелит этого мерзкого, насквозь фальшивого соперника. У него отец умер, а он флиртует с чужой женой!

Только потому, что Микаэль быстро ушёл — поднялся, поклонился, пожелал всего хорошего и удалился, — Рафаэль не стал ввязываться в драку. Но злость клокотала внутри такая, что зубы сводило до боли.

Он подошёл к Соне, заставляя её увидеть себя. Она вздрогнула, обернулась, и на её лице мелькнуло что-то похожее на испуг. Будто её застали на месте преступления.

— Пойдём, — потребовал он, схватил её за локоть и потащил за собой, злясь, отчаянно ревнуя и желая высказать все претензии прямо в лицо.

Но она выдернула руку. Резко, с достоинством, посмотрела на него строго и произнесла ледяным тоном:

— Ваше высочество, не забывайтесь!!!