Глава 15. Черная исповедь

Когда машина Феликса въехала в поселок, ночной ветерок дыхнул в открытое окно тонким запахом Ил. Мужчина удивленно всхрапнул, остановил машину и выскочил на улицу. От каждого дома, фонаря, скамьи и урны тянулись призрачные тени меток молодой волчицы, которая предостерегала чужаков — здесь ее территория.

— Вот же мерзавка, — удивленно хохотнул Феликс.

Послышался злой хриплый собачий лай со двора дома, возле которого он остановился, и глас питомца сорвался на завывания. Феликс заглянул за ограду. У клумбы с георгинами сидел приземистый и сердитый бульдог, который явно страдал от ожирения. Уродливое создание глухо ухнуло на него, и мужчина скривился.

— Я тебе тут погавкаю на альфу, — прошипел обортень.

Бульдог облизал морду и зарычал. А затем, не выдержав своей ярости, чихнул на траву вязкой слюной и угрюмо рявкнул.

— И у нас один предок, — Феликс потер лоб. — Во что же тебя превратил человек, мой друг?

Бульдог недовольно рыкнул, не соглашаясь с тем, что они дальние родственники. В глазах толстого карлика с приплюснутой мордой и кривыми клыками читалась ненависть.

— Твое право, — мужчина покачал головой и скрылся в машине.

Внедорожник тронулся с места под ворчливые завывания собаки, и Феликс передернулся. Почему люди так тяготеют к уродливым инвалидам, которые в дикой природе не выдержали бы и дня и померлибы, например, от приступа астмы?

Ил ждала его на пустой дороге, облаченная в мешковатый спортивный костюм с глубоким капюшоном на голове, что скрывал ее лицо черной тенью. Похоже, она все еще жутко злилась на Феликса, который по глупости вспылил в прошлый раз.

— Фиалочка, — мужчина выскочил из машины и ласково улыбнулся. — Милая моя принцесса…

Он замолчал, когда на конце улице показалась огромная лохматая псина, а потом вторая чуть поменьше — белая с черными пятнами на спине и лапах. Из дворов аккуратненьких домов молча, без лишних звуков, вышли и другие настороженные псы. Некоторые выныривали из кустов, перепрыгивали ограды, выскакивали из переулков. Беспородные дворняжки, мрачные доги, озорные терьеры, пушистые хаски и совсем крохотные приземистые создания с торчащими ушами неторопливо подбежали к Ил, которая не шевелилась по высоким ночным небом. Собаки уселись позади девушки зловещей разношерстной стаей и тоже замерли. На их шеях в свете фонарей поблескивали брелоки и бляшки ошейников.

— Уходи, — прошипела Ил. — Тебе здесь не рады.

Толстенькая чихуа-хуашечка у ног девушки оскалилась и зарычала. Феликс недоуменно поднял бровь и закрыл рот пальцами, пряча улыбку от злой Ил, и кашлянул:

— Я правильно понимаю… — он вздохнул, сдерживая смех, — это твоя стая?

— Нет, что ты, — проворковала Ил. — Это мои друзья.

— Фиалочка, — он опять кашлянул и продолжил. — Ты снюхалась с домашними псами? Серьезно?

Собаки с оскалами и тихим рыком поднялись на лапы и синхронно шагнули к нему. Феликс оглянулся. Позади него тоже собралась свора разъяренных псов. Среди гладких и упитанных животных он увидел одичавших, плешивых монстров, в глазах которых не было ничего кроме желания сожрать оборотня. Рядом с ними вышагивали мастиффы, овчарки и грациозные псинки на тоненьких, как палочки, лапках.

— Нас много, ты один, — вздохнула Ил. — Это тебе не медведь, мудила мохнатая. И они разорвут тебя на части, чтобы защитить хозяев ценой своей жизни.

— Да не нужны мне их хозяева, — Феликс шокировано посмотрел на девушку.

— Чужак, — цокнула та.

Собаки кинулись на Феликса, который едва успел спрятаться в машине. Огромная слюнявая пасть мастиффа проехалась по окну, оставив мутный след на стекле. Малипусенькие собаки, которые напоминали отожравшихся крыс, с рыком накинулись на шины и в злобе попытались укусить жесткую резину крохотными зубами.

— Сука! — Феликс ударил кулаками по баранке руля.

Ил скинула капюшон с неонового хохолка и захохотала, пританцовывая посреди дороги. Свора из глухо порыкивающих псов закружила вокруг его машины живым водоворотом, и Феликс совсем потерялся. Чокнутая девка взяла под контроль домашних собак подобно зловещему кукловоду. Она ощерилась на мужчину и показала средний палец. Среди стаи псов он заметил жирного бульдога, что ленивым толстячком семенил среди других животных.

— Вот же… — он опять перевел взгляд на Ил, пристегнулся и медленно надавил на педаль газа, разворачиваясь на дороге.

Его разрывало на части от желания размазать под колесами мерзких шавок, которые нехотя разбрелись в стороны, уступая путь неповоротливому внедорожнику, но это было слишком мелочно. Придурочные и наивные псы не виноваты в том, что сумасшедшая волчица собрала их в стаю. Когда машина наконец развернулась и тронулась с места, собаки с молчаливыми оскалами бросились за ней. Жуткое зрелище. Где лай? Рык или на худой конец скулеж?

Мужчина посмотрел в зеркало заднего вида и содрогнулся. Во главе шерстистой шайки на упругих лапах бежала призрачная волчица. Лунный свет отражался в ее шерсти серебром, изнутри сияющим холодом проклятого огня. Лишь по зеленым злым глазам он понял, что это, мать ее за хвост, Фиалочка, обратившаяся в мстительного фантома.

— Сучка чокнутая, — прошипел Феликс.

Когда машина выехала из поселка, собаки резко притормозили и разбежались, но Ил продолжила свою адскую погоню за мерзавцем, обезумевшая от охотничьего азарта. Засиделась крошка в поселке — зверюга в ней возжелала убить во что бы то ни стало четырехколесную урчащую мощным двигателем дичь.

— Искорка! — Феликс открыл окно и крикнул. — Сука бешеная, это тебе не олень!

Ил ускорилась, раздуваясь в размерах. Она оттолкнулась от асфальта и мощным прыжком взлетела в небо. Феликс несдержанно рыкнул, когда психованная сука приземлилась на крышу машины, знатно ее погнув. Удар, и мужчина пожалел, что приехал. Вероятно, пустая течка у малышки знатно так ударила ей по мозгам.

— Искорка!

Ил наносила удар за ударом по крыше машины. Металл со скрежетом гнулся, по лобовому стеклу пошла тонкая трещина. Ил просунула лапу со скрюченными узловатыми пальцами в открытое окно и зарычала, заглушая шум мотора. Острые когти бритвой прошлись по щеке Феликса, и он от испуга крутанул руль. Машина свернула вправо и с грохотом врезался в фонарный столб. Феликса мотнуло вперед, и раскрылась подушка, смягчая удар. Ремень безопасности с треском впился в грудь. На секунду уши Феликса заложило вязкой тишиной, а к горлу подкатила тошнота.

На боковую дверцу с разъяренным чудовищем кинулась Ил, и рывком с ревом ненависти и металлическим скрежетом открыла ее. Феликс стер с щеки кровь, и сутулая мохнатая стерва с треском вырвала ремень безопасности и выволокла мужчину на дорогу.

— Беги, — Ил сердито пнула охнувшего Феликса. — Хочу поужинать сегодня волчатиной.

Мужчину с громким влажным стоном вывернуло на потрескавшийся асфальт.

— Беги, мудила, — прохрипела Ил сквозь зубы.

— Хочешь сожрать меня, так жри, мерзкая уродина, — Феликс перевернулся на спину, вытирая рот от окровавленной слюны.

— Не хочу жрать человечину, — рыкнула Ил и обошла мужчину, сжимая и разжимая когтистые ладони в кулаки. — Это скользкая дорожка. Слишком скользкая.

Она глянула на Феликса и мотнула головой:

— Урод, опять весь кайф ломаешь, — она вскинула морду к небу. — Ладно пойду сурка какого-нибудь поймаю. Жрать хочу.

Она сильными прыжками кинулась к полю. Феликс тяжело вздохнул, расстегивая рубашку. Отпусти он сейчас Ил, и можно не надеяться на примирение. Он тяжело поднялся, разоблачился из одежды и аккуратной стопочкой сложил ее чуть поодаль от разбитой машины и бесшумно побежал за светящимся впереди инфернальным огоньком. Очень голодным и злым огоньком.

Он нагнал Ил у одуванчиковой поля и бесшумной тенью напрыгнул ей на спину, повалив на мягкую сочную зелень. Она с ревом взбрыкнула под ним, и он жилистым шерстистым локтем придавил ее шею и рыкнул:

— Успокоилась! — он несдержанно лизнул ее в морду. — У тебя был шанс меня скушать, но ты его бездарно упустила.

Послышался писк, и Ил с рыком разжала кулак. В траве скрылась маленькая перепуганная мышь.

— Отвали! — Ил вскинулась под оборотнем и сбросила надоедливого мудака, который тяжело и возбужденно задышал ей в ухо.

Она отскочила от него сердитой волчицей и потрусила на поиски другой добычи. Вряд ли мышь утолит ее голод и злобу. Феликс всхрапнул и бесшумным черным пятном последовал за ней, дружелюбно помахивая хвостом. Ил с рыком оглянулась на него, и черный волк тут же припал на передние лапы к земле, активно повиливая хвостом.

Девушка фыркнула и продолжила свой гордый и молчаливый путь. Феликс нагнал ее, игриво толкнул носом в бок, отпрыгнул в сторону и вскинул голову, хитро поглядывая на сердитую волчицу.

Черный Коготь мотнул мордой и бросился в веселый галоп вокруг Ил, периодически наскакивая на нее и легонько бодая покатым лбом. Девушка глухим рыком попыталась цапнуть Феликса за хвост, но тот грациозно и ловко увернулся. Желание покусать оборотня бросило ее в ленивую погоню за возбужденным волком, и переросло в задорную скачку посреди ночного поля.

Неожиданно подлый Феликс мягко сбил фыркнувшую Ил с лап, налетел на нее, когда она попыталась подскочить, и заключил в объятия, кувыркнувшись в траве. Под смех мужчины она дернулась под ним слабой девицей, и он жадно впился в ее рот, обрывая громкие возмущения.

Захлебнувшись в нежности, что рванула из ее груди бурным потоком, она обняла мужчину и бесстыдно развел ноги. Феликс незамедлительно овладел ее телом, голодно проталкивая язык в стонущий рот возбужденной жертвы, которая опять потеряла связь с реальностью. Единственное чего она желала сейчас — это крепкого члена, что распирал ее изнутри сладкой тянущей болью. Ил нетерпеливо подалась тазом, желая целиком заглотить горячего и дурно пахнущего потом и шерстью мужчину, и когтями впилась в его ягодицы.

— Прежде чем мы продолжим… — Феликс застыл над ней каменным изваянием.

— Не останавливайся, — простонала Ил, зарываясь в его волосы, и потянулась к его губам.

— Будешь ли ты моей спутницей жизни? — прерывисто прошептал Феликс в уста Ил.

— Да просто трахни ты меня уже, — рыкнула она под мужчиной, — без тупых вопросов!

— Да или нет? — выдохнул Феликс и погладил возлюбленную по лицу.

В помутневших от вожделения глазах девушки проскочила искра осознанности. Она сглотнула и посмотрела на яркий диск на черном небе в россыпи звезд, которые тоже ждали ее ответа. Гнетущая тишина не обещала ничего хорошего. Это были не просто спонтанные потрахушки посреди поля.

— Ну же, Искорка, — промурлыкал Феликс и слабо куснул за мочку. — Да или нет.

— Я не против с тобой пошалить, — прохрипела Ил, утопая в вязком черном желании.

— Шалости меня не интересуют, — мужчина рвано дернул бедрами, вжимаясь в лоно девушки. — Да или нет?

Мыльный пузырь слабого сознания Ил лопнул под накатывающей ревущей волной экстаза. Она что-то крикнула, но каков был ответ — положительный или отрицательный, она не услышала. Звериное начало взяло над ней вверх, раздирая Ил на части от спазмов раскаленных мышц ее утробы. Они стальным кольцом сжались на естестве Феликса, который с рыком обратился мохнатого чудовища, успевшего протиснуться в содрогающееся тело волчьим узлом. Ил сдавленно простонала в страхе быть разорванной пульсирующей плотью, которая раздулась в ней монструозной пробкой.

Ил хлебнула воздуха, и длинный скользкий язык рычащего монстра нырнул ей в рот. Клыкастая челюсть мягко сомкнулась на ее щеках, и девушка в ужасе замычала, задыхаясь волчьего зловония. Ее опять захватила судорога мучительного экстаза. Феликс с воем вскинул морду к луне и горячим потоком выплеснулся в визгливую Искорку кипящим семенем.

Спазмы Черного Когтя передавались Ил электрическими разрядами и растекались по ее телу простреливающим кости и мышцы экстазом. Девичий цветок обратился в тугую и крепкую ловушку из онемевших мускулов. Ил захрипела, выплывая из маслянистого и ядовитого помешательства, и Феликс навис над ней, опираясь на шерстистые напряженные лапы.

— Помним, да? Не дергаемся и не вырываемся, — вязкая капелька потянулась с его пасти и коснулась щеки Ил. — Мне и тебе, Искорка, будет очень неприятно.

Ил моргнула и непроизвольно дернулась от нового слабого спазма, и Феликс с рыком заключил ее в душные объятия, придавливая к земле и исключая дальнейшие попытки девушки вырваться. Ил мучительно застонала от боли, что разлилась внизу ее живота. Феликс и так не отличался скромными размерами, но в обличье оборотня он просто переполнял Ил раскаленным палицей.

— Вытащи! — рыкнула она. — Немедленно!

— Тут я бессилен, Искорка, — процедил Феликс сквозь зубы. — Тут все зависит только от тебя.

— Это ты со своей надувным елдаком полез, — закряхтела она и из жгучей вредности дернулась.

Она взвизгнула от боли внизу живота. Из Феликса вырвался мучительный скулеж, и он судорожно облизал нос.

— Я твой мерзкий хрен оторву, — выдохнула она. — Капелек волшебных нету! Мудила!

— Будь благоразумной, — едва слышно прошептал оборотень, стискивая в объятиях разъяренную Ил. — Вдох-выдох, Искорка. Ты лучше представь, что о тебе подумают в больнице, когда из тебя вытащат волчий пенис. Внушительный такой, Искорка. Поселок у вас маленький, все друг друга знают. И, наверное, кто-нибудь да видел, как ты пристаешь к собакам.

Ил зажмурилась, чувствуя, как к щекам приливает кровь стыдливости и смущения. Она заскрипела зубами и медленно вдохнула, чтобы затем неторопливо выдохнуть. Надо отвлечься от того, что ее душит в объятиях мохнатый урод, подумать о чем-нибудь хорошем и светлом. Например, о цветущих одуванчиках и о том, как она сдувает с них белый пух. Вдох-выдох. В ее фантазиях нет места оборотням, злобе и страху, только ветерок и умиротворение.

Когда Ил сделала очередной вдох, Феликс со стоном и громким влажным звуком выскользнул из нее и упал на траву постанывающим мужчиной. Ил с жалобным всхлипом приложила ладони к горячему лбу и закрыла глаза:

— Что же я наделала…

— Отдалась зову любви, Искорка, — самодовольно протянул Феликс и положил руку на живот Ил. — Ты станешь матерью моих детей. Сильных и красивых волчат. Разве это не чудо? Давай, нареченная моя, обратись в волчицу и ты поймешь о чем я говорю. Наши матери любят своих детей со дня зачатия.

Ил с рыком откатилась от Феликса и разлеглась на траве печальным зверем, прижав морду к передним лапам. Никакой любви или радости она не почувствовала. Только сожаление, что она так глупо и безрассудно отдалась коварному подлецу. Неужели ей придется травиться ядом и таблетками, чтобы очиститься от скверны волка, который настороженной тенью сел перед ней.

— Ну? — Феликс заинтересованно склонил голову. — Каким он или она будет?

— Кто? — Ил подняла морду. — Я тебе не прорицательница, чтобы сразу после соития увидеть твоего выродка.

— Нашего выродка, — обиженно оскалился Феликс и нетерпеливо вспучил землю лапами. — Он будет нашим. Девочка или мальчик? Не томи!

— Отвали, — волчица уронила морду на траву. — Я не знаю.

Она устало поднялась и заковыляла прочь. Феликс кинулся за ней, восторженно поскуливая.

— Я же отец, Искорка, я хочу знать!

Ил остановилась, понурив голову. Черный Коготь от нее не отстанет, будет преследовать до самого дома с тупыми вопросами, ответов на которые у нее не было. Она прикрыла глаза, прислушиваясь к себе и отыскивая в закоулках души какую-то волчью магию, что скажет ей, кем одарил ее восторженный волк, и увидела лишь пустоту. Никаких там волчат или младенцев. Ни девочек, ни мальчиков. Никого.

— Я не вижу, — она устало посмотрела в желтые глаза изумленного волка.

— Не понял, ты опять дразнишь меня? — обиженно прошептал Феликс.

— Нет, — она вздохнула. — Может, обращенные не наделены даром предвидения?

— Это часть тебя, Искорка, — Черный Коготь обошел мрачную волчицу и беспардонно ткнулся ей носом под хвост.

— Господи, когда это кончится? — печально заскулила она.

— Я же твой альфа, — Феликс встал перед Ил и вгляделся ей в глаза. — Я был просто обязан наградить тебя зубастым баклажанчиком. Как же так? Что происходит?

— Может, я бесплодна? — она пихнула волка в сторону и прошла мимо. — Почему нет? Какая замечательная новость.

— Ты здоровая волчица, — рявкнул Феликс и побежал за ней. — Я бы по запаху определил, больна ты или нет.

— Скрининг от оборотня, — зло хохотнула Ил. — Он по запаху ваших гениталий выявит проблемы со здоровьем!

— Не самое лучшее время ехидничать! — прорычал Феликс. — Я все же бы хотел заиметь детей от нареченной! И ты этого хочешь!

— Может, еще раз? — Ил вздрогнула от вспышки желания и рассерженно мотнула головой, прогоняя навязчивое стремление обрюхатиться от волка. — Мать твою!

— Зачатия, действительно, не случилось! — обеспокоенно охнул Феликс. — Неужели ты не подаришь мне дитя?

— Как же отвратительно, когда в тебе видят инкубатор на ножках, — Ил скривилась и ревниво посмотрела на опечаленного Феликса. — Отымей другую волчицу! Она с удовольствием родит тебе кучу волчат. Будет тебе наследник. Много наследников! Самки, самцы, полный набор! Ну, не повезло тебе! То в мужика втрескался, то в бесплодную суку! Может, на тебе какое проклятие лежит! Может, ты сам пустоцвет!

— Это не так, Искорка, — фыркнул Черный Коготь. — Твои догадки ложные. У меня уже есть сын.

— Чего? — Ил развернулась к мрачному волку преисполненная праведным гневом и колючей ревностью. — Ты сказал, что у тебя есть сын? Или я ослышалась? И где же он? Где же ты его прячешь? Или ты из тех, кто бросает детей, чтобы заделать новых?

— Он растет в семье, в моей семье, Искорка, — Феликс стыдливо отвел морду. — Мы с его матерью совершили большую глупость.

— Не хочу знать! — Ил клацнула зубами. — Не хочу, кобелина проклятый! Мало того что осеменил кого-то, так еще и посмел скрыть наличие сына!

— Я не могу его признать! — Феликс вскочил на задние лапы и взревел. — Не могу! Иначе я лишусь брата! Он не простит меня!

— Дерек? — Ил с ужасом попятилась от разъяренного оборотня. — Господи, Феликс, ты отымел жену родного брата?! Да, мать твою, что с тобой не так?

Ил взвыла и бросилась наутек. Как же так получилось, что она оказалась втянутой в неприличные тайны волчьей стаи? Она резко притормозила и оглянулась на одинокого оборотня, чувствуя его стыд, злость и тоску. Она нерешительно вернулась к Черному когтю и фыркнула:

— Я могила, — она подняла морду. — Я не знаю, что у вас там за Санта Барбара, но это не мое дело. В принципе, я всегда подозревала, что в большой семье всякое случается. И я думаю, что Дереку не надо знать, что ты его отец, да?

— Да, — прошипел оборотень, сжимая кулаки.

— Очень жаль, что так случилось, — Ил поднялась на человечьи ноги и ласково улыбнулась, потискав пристыженного оборотня за щеку. — Это я про твою машину. Я ее отлично так покорежила. Я бы предложила тебе переночевать у нас дома на диване, но не буду.

— Почему? — обиженно поинтересовался Феликс.

— Вдруг ты и мою мамку соблазнишь? — хохотнула Ил и с громким веселым воем отскочила от оборотня призрачной волчицей.

Она, наконец, увидела в глазах мерзавца истинное страдание, которое насытило ее зловредную и мстительную суть сладким нектаром. Это нехорошо радоваться чужим душевным терзаниям, но Ил решила дать немного воли гадкой и противной сучке, что захихикала внутри ее груди липкой амебой.

— И, что, мне пешком идти? — крикнул ей Феликс.

— Это твои проблемы, малыш! — она завыла. — Позвони брату! Он обязательно за тобой явится хоть на край света!

— Какая же ты сука, Искорка!

— Знаю, мой милый! — захохотал Ил. — Я тебе поэтому и нравлюсь! Ты мазохист в душе!

Она скрылась в высокой траве и выскочила из нее серебряным огоньком, похрустывая пойманным сурком. Кто бы мог подумать, что томная ночь обернется черной исповедью под луной? Обида на Феликса ее отпустила, пусть и такой высокой ценой для него.