Глава 51. Смотреть и советовать

Фериил затих, и Ил зарылась в его волосы носом. Мальчик пах мхом, сухими еловыми иголочками и немного детским шампунем. Она любила его, но вот того самого сакрального и какого-то болезненного материнства, о котором говорят в стихах, поют в песнях, она не чувствовала. Нет, она бы ни за что сейчас не бросила Фериила и не задумываясь отдала бы за него жизнь, но, елки палки, где та возвышенность и трепещущее сердечко? Где ощущение того, что она мать? И ко второму сыну, который плавал в ее животе сердитой фасолиной, она тоже не испытывала какой-то магической привязанности, что смогла бы определить ее как хорошую мать. Она чувствовала лишь решительность, что будет рядом во что бы то ни стало. И однажды женит сыновей или выдаст замуж — тут уж как повезет — у старого трухлявого пенька и будет также мирно и спокойно любить внуков, а потом правнуков, а затем пра-правнуков. С хвостами, без хвостов, мальчиков и девочек. Всех будет любить.

— Я люблю тебя, — шепнула Ил.

Фериил неуклюже повернулся к ней и положил руку на морду, вглядываясь в ее глаза.

— Когда я был очень маленький и сильно плакал, — он погладил шерстистую щеку Илоны, — ты пришла ко мне. Но ты была странной, как огонек. И ты сказала, что я не Рык Ночи, а Рёв Ночи. Мне было обидно.

— Прости меня, пожалуйста, — обескураженно шепнула Илона.

— Ты бы правда назвала бы меня Смехом в Ночи? — Фериил нахмурился.

— Я до сих пор считаю, что детский смех в лесу пугает, — Ил облизнулась. — И недетский тоже, но Рык Ночи мне больше нравится. Я, кстати, никогда не слышала, как ты рычишь.

Фериил насупился.

— Ну, давай, — девушка подняла голову и прищурилась. — Порычи для мамы. Пожалуйста.

Мальчик спрятался под одеялом. Ил мордой откинула плед со смущенного волчонка и ожидающе уставилась на него. Фериил глухо зарычал, оскалившись на нее. Низкий, утробный рокот завибрировал в матрасе, подушках и густой смолой наполнил комнату. Ил удивленно моргнула. Совсем не детский и не щенячий рык.

— Ух ты, — восторженно пискнула девушка.

— Это еще понарошку, — Фериил смущенно прижал ушки.

— Невероятно, — она лизнула его в нос. — Я в полном восторге.

Волчонок распластался на матрасе кровати довольным мальчиком и лениво натянул пижамные штанишки. Он сладко зевнул, и Илона укрыла его одеялом, подцепив плотный и мягкий уголок зубами.

— Я тоже тебя люблю, мама.

Ил замерла. Вот оно. Сердце затопило теплой нежностью к сонному мальчику, и когда Фериил обнял ее и уткнулся лицом в ее шерсть, она была готова умереть от умиления. Не мама Илона, а мама! Просто мама. Хорошо, что волки не умеют плакать, иначе бы Илона затопила всю комнату слезами.

— Спокойной ночи, — она лизнула мальчика в лоб и шепнула. — Сыночек мой ненаглядный.

В щель между дверью и косяком проскользнула маленькая Тигра. Она тихо пискнула у кровати, и Илона неуклюже сползла на пол, осторожно сцапала резцами ее за шкирку и положила на одеяло.

— Как же неудобно без рук, — печально вздохнула девушка.

Кошечка свернулась клубочком у шеи Фериила, и Илона тихо покинула комнату. Она прошла по коридору и остановилась у двери спальни, внимательно прислушиваясь к недвусмысленной возне и приглушенным охам и вздохам Ричарда и Феликса. Значит, пока она рассказывала сказку о лягушонке-принце и смелой принцессе-воительнице, которая расколдовала пупырчатого красавца поцелуем, оборотни-шалуны улучили момент и предались утехам.

Сдавленный рык Ричарда, тихий едва уловимый стон Феликса, и Илона оскалилась в хитрой улыбке. Сама она была не в том состоянии и облике, чтобы наслаждаться плотскими играми. Лестер в ее утробе капризной виноградиной терзал ее чрево неожиданными вспышками боли и слабостью. Когда интимная суета затихла, Илона требовательно ударилась лбом о дверь.

— Искорка, — дверь распахнул Феликс в халате на голое тело.

— Какое бесстыдство, — Ил мельком глянула на его член влажными пятнами и подняла морду. — Прикройся. Твое хозяйство прямо перед моим лицом.

— Надо было повременить с полнолунием, — Феликс запахнул халат. — Обратилась бы на второе, а то я вроде и женат, а женой-то не успел насладиться. Хотя, — он окинул уставшую Ил взглядом, — почему бы…

— Нет, — рыкнула Илона. — Ты попридержи свои нездоровые наклонности в любви к шерстяным суками.

— Если волк с волчицей, — мужчина скрестил руки на груди, — то тут ничего зазорного. Мы же оборотни, в конце концов. Ты так вообще чистокровная волчица, чего тебе стесняться?

— Нет, Феликс. Я могу в запале и в момент помутнения рассудка прыгнуть в волчье тело, но в здравом уме и памяти я не соглашусь на звериные эксперименты, — Ил передернулась. — Нет. И не смотри на меня так. У тебя есть Ричард и его сладкая попка. И очень умелый рот. Я могу рядышком посидеть и посмотреть. Да, давайте я буду просто смотреть и давать ценные советы, — она облизалась. — Я кушать хочу. Отнеси меня вниз и накорми. Я не справлюсь с лестницей.

— Я принесу тебе ужин в постель, — мурлыкнул Феликс.

— Тоже вариант, — Ил проковыляла к кровати, неуклюже забралась на нее и охваченная приступом слабости развалилась на смятом одеяле, от которого несло сексом и семенем Ричарда. — Все, королева готова к трапезе.

Феликс хохотнул и скрылся за дверью. Через минуту из ванной комнаты вынырнул довольный и благоухающий Ричард и плюхнулся рядом с Илоной. Он почесал ее за ухом, чмокнул в нос и разлегся на подушках. Голый и бессовестный.

— Мне в этот раз полегче, — он потянулся к банке огурцов, среди которых плавали кусочки древесного угля.

— А мне вот нет, — фыркнула Ил.

— И запахи с тошнотой не мучают, — парень задумчиво разгрыз уголек. — А тебя?

— Нет. Мне просто больно, плохо и муторно, — девушка закрыла глаза. — И еще Феликс пристает.

— Хочешь? — Ричард сунул пупырчатый корнишон под нос Илоны. — Идеальные огурчики. В меру кислые и остренькие.

— Я хочу мяса, хрящей и кровавой требухи, — простонала девушка. — Ри, я не люблю маринованные огурчики. Я волчица, если ты не заметил.

— И очень соблазнительная волчица…

Ил зло посмотрела в лукавое лицо оборотня и тот со смешком сгрыз корнишон. Никакой совести у этих кобелей.

— Так, моя королева, — Феликс ввалился в спальню с подносом, на котором красовалась гора окровавленных кусков мяса. — Ваш покорный слуга готов кормить вас с рук.

— Отлично, — Ил с кряхтением перевернулась на спину и открыла пасть. — Закидывай.

Мужчина опустился на кровать и закинул в пасть урчащей от голода волчице кусочек оленьей почки. Прежде чем Ил проглотила угощение, Ричард незаметно подбросил ей на язык корнишон. Ил недовольно и хрипло рыкнула.

— Но вкусно же! — оборотень разочарованно вытянул огурчик из ее пасти.

Ил с кряхтением проглотила почку и опять открыла зубастый безразмерный рот.

— Слушай, но язык-то у тебя рабочий, — Феликс застыл с кусочком мяса над ней.

— Я не буду тебе вылизывать яйца, — прошипела Илона и вырвала из его пальцев окровавленный шматок плоти. — Дикки попроси, пусть он в пуховку обратится, если тебе так хочется волчьего минета.

— Фу, нет, — цокнул Ричард. — В этом и правда есть что-то извращенское.

— Но мы же оборотни! — Феликс сунул в пасть Илоны кусок мяса и подмигнул парню. — Ты только посмотри на ее язык.

Ричард отставил банку и бесспардоно заглянул в пасть Ил, крепко ухватившись за ее челюсти. Она сердито заворочала языком, пытаясь донести, что оборотни совсем охамели.

— Охренительный язык, — констатировал парень и возбужденно посмотрел в лицо Феликса, — но это все равно перебор.

— Перебор! — рявкнула Ил, вывернувшись из захвата Ричарда, и голодно стащила несколько кусков мяса с подноса.

— До следующего полнолуния не так много осталось, — шепнул Ри Феликсу.

— Я же беременная! — Ил подняла морду на взбудораженного Черного Когтя. — Мне нельзя!

— Кто тебе такое сказал? — мужчина вскинул бровь. — Многим женщинам в положении даже советуют почаще заниматься любовью. Главное быть с дамой нежным и ласковым.

— Точно нельзя, я читала, — Ил нахмурилась, проглатывая последний кусок мяса. — Вдруг выкидыш? Я боюсь! Вам друг друга не хватает?

— Нет, не хватает, — улыбнулся мужчина. — Очень не хватает, Искорка. И обидно слышать, что ты не хочешь от нас ласки и любви.

Ричард сунул под морду испуганной девушки смартфон и зачитал рекомендации онлайн-акушера, который в статье заявлял, что близость с беременной женщиной лчень рекомендована, если нет осложнений. Она жутко смутилась и заползла под одеяло:

— Это как-то странно, мальчики. После обращения и поговорим. Вдруг я вообще весь месяц в женском теле не смогу даже встать, а вы тут со своими членами лезете. Это же чудо, а все опошляете.

— Без членов, Искорка, этого чуда не случилось бы, — бархатно рассмеялся Феликс. — Тебе же Лестера не святым духом надуло.

— Ты пристаешь к волчице, — Ил выглянула из-под одеяла. — К зверю!

— Нет, — Феликс слабо щелкнул ее по носу. — Я пристаю к жене, но ты права. Если тебе будет тяжело и плохо, то отдуваться за тебя будет Дикки.

— Может, вам любовницу найти? — шепнула Илона, — если вам не хватает женской ласки?

— Никаких любовниц и любовников, — фыркнул Ричард и забрался под одеяло. — Никаких измен, только супружеская верность. Мы не умеем играть в эти игры. У нас получается какая-то ерунда.

— Я с ним согласен, — Феликс серьезно посмотрела в глаза Ил. — Только мы втроем, Искорка.

Девушка навострила уши и согласно булькнула. Ей понравилась идея супружеской верности. Ее бы очень разозлило решение оборотней завести потаскушку на стороне. Она бы, может, вида не показала, но обиду бы затаила.

— Вот и договорились, — Феликс зарылся в ее шерсть на холке. — Иначе я убью твоего любовника на глазах и силком тебе скормлю его сердце.

— Это же и в обратную сторону работает, да? — прошептала Ил. — Я тоже могу убить ваших любовниц, если они заведутся? Да? Мне по душе быть ревнивой женой, поэтому я согласна.

— Это моя роль, — Ричард захрустел огурчиком, — но я не смогу выдрать сердце, поэтому это сделаешь ты, Пинки, если Феликс загуляет.

— Ты за кого меня держишь? — возмущенно охнул мужчина.

— Ну, не знаю, — зачавкал парень. — Это ты у нас заглядываешься мимо проходящих баб, не я.

— Да ладно! — вскинулся Феликс. — Когда я в последний раз вообще на кого-то смотрел?

— Например, — Ричард задумался и окрысился. — Позавчера! Когда мы остановились на светофоре, ты аж слюнями весь изошелся на шлюшку в красной мини юбке.

— Какую шлюшку в мини юбке? — недоуменно изогнул бровь Феликс. — Дикки, я не помню никакой мини юбки.

— Возле закусочной с уродливым надувным петухом, — парень ткнул надкушенным огурцом в лицо расстерянного мужчины. — Аж до конца улицы проводил ее взглядом.

— На баб других смотришь, пока я тут ползаю беременной? — охнула Илона. — Совести никакой!

— Петуха помню, а мини юбку нет! — фыркнул Феликс, стыдливо подхватил поднос с кровати и вышел.

— Тоже пялился на чужую жопу? — Ил перевела сердитый взгляд на Ричарда. — Раз даже цвет юбки запомнил.

— Нет! — поперхнулся тот и жутко покраснел.

— Это ты предложил в верных женатиков поиграть, — Ил зло оскалилась. — Я если играю, то играю серьезно. Никаких жоп в красных мини юбках.

Девушка положила голову на подушку, закрыла глаза и зевнула. Ричард кинул огрызок соленого огурца в банку и обиженно выдохнул.

Из тонких прозрачных сновидений, в которых резвилась бледно-розовая тень восторженного кутенка, Илону выдернул тихий щелчок. Она дернулась и пугливо уставилась Феликса, который вышел из ванной комнаты. Под боком на животе спал Ричард, на чьей голой крепкой спине расплескались солнечные лучи.

— Доброе утро, Искорка, — шепнул Феликс и сел на край кровати рядом с супругом и с искрой озорства посмотрел в глаза Ил. — Не хочешь дать мне несколько советов.

— Каких именно? — Ил непонимающе склонила голову.

— Как ты быстро все забываешь, — мужчина прищурился и едва слышно добавил. — Смотреть и советовать.

— А сам не справишься? — Ил нервно облизала морду.

— Нет, не справлюсь, — печально покачал головой Феликс. — Как мне разбудить Дикки?

— Я уверена, он притворяется… — Ил всмотрелась в умиротворенное лицо спящего Ричарда.

— Я жду советов, — цокнул Феликс.

— Погладь его, наверное, — девушка зевнула.

— Так?

Феликс, не отрывая взгляда от сконфуженной морды Ил, провел ладонью от лопатки Ричарда к его пояснице и смял его левую ягодицу. Парень тихо заворчал под поглаживаниями Черного Когтя.

— А теперь поцелуй, — взволнованно шепнула Ил, — в плечико. Нежно.

Феликс припал губами к плечу Ричарда, поглаживая его бедро. Парень сонливо и безмятежно улыбнулся, перевернулся на спину, и мужчина требовательно сжал его возбужденное естество, целуя мычащего Дикки в шею. Ил сглотнула, наблюдая, как мужчина, которому была не особо свойственна нежность, ласково и трепетно коснулся губами ключицы глухо охнувшего Ричарда. И позавидовала тому, что это не она сейчас блаженствовала под руками Феликса.

— Кажется, ты его разбудил, — резюмировала Илона подрагивающим от взволнованности голосом.

— Вовсе нет, — прохрипел Ричард, когда Черный Коготь уверенно скользнул рукой по его мужской плоти.

Феликс замер, торопливо накинул на Ричарда одеяло и набросил на плечи халат. Когда мужчина запахнулся и затянул пояс, в комнату ворвался Фериил и прыгнул на кровать.

— Доброе утро! — мальчик обнял Илону и прижался к ее мохнатой спине, утыкаясь лицом в холку.

Ричард печально взглянул на смеющегося Феликса и с пунцовыми щеками до подбородка натянул одеяло.

— Ты почистил зубы? — Черный Коготь легко и играюче поднял сына на руки и перекинул его через плечо.

— Нет, волки не чистят зубы, — рассмеялся Фериил от щекоток отца.

Дверь захлопнулась за мужчиной и хохочущим мальчиком, и Ричард ожидающе посмотрел на Илоне. Он расплылся в подозрительно хитрой улыбке.

— Нет, Ри, — девушка слабо оскалила клыки.

— Какая ты вредная, — хохотнул Ричард и подскочил на ноги, откидывая одеяло. — Это преступление — не выполнять супружеский долг.

Он раздосадовано глотнул рассола из банки, потянулся и скрылся в ванной, почесывая пах в белых завитушках. Илона сползла с кровати и у двери рыкнула:

— Выпусти меня!

— Прости, совсем забыл, что у тебя лапки, — Ричард выплыл из ванной комнаты с зубной щеткой во рту и приоткрыл дверь. — Миледи.

Ил благодарно махнула хвостом и выскользнула в коридор. У лестницы она плюхнулась на пушистый зад, ожидая, когда кто-нибудь спустит ее вниз. Слабые лапы были ненадежными товарищами. Все силы уходили на сдерживание Лестера внутри чрева, напитывая будущего оборотня волчьей тенью. Кровь Рене, чьи предки несколько поколений противились звериной сути, была гадким проклятием для сына, и тело Ил медленно и ценой немощности и уязвимости сшивала человеческую природу с животной сутью.

— Доброе утро, тетя Ил, — ее на руки поднял Дерек и медленно спустился на несколько ступеней. — Я сегодня с отцом на охоту иду, есть какие-нибудь особые пожелания?

— Нет, — Илона жадно облизалась, — я даже бобра старого готова сожрать.

— Вы будто не волчонка вынашиваете, — хохотнул Дерек и спустил девушку на пол.

— Готов? — мимо прошагал Патрик, мельком глянув на него.

— Готов, — юноша устремился за мужчиной. — Слушай, пап, я на северо-западе вчера метку молодого лося засек.

— Веди, — кивнул Патрик и вынырнул на крыльцо, — есть шанс его до вечера выследить.

Ил подняла морду на Феликса, который бесшумно подкрался к ней и теплым взглядом проводил брата и Дерека.

— У него уже есть невеста или жених?

Феликс в большом смятении глянул на Илону и поджал губы. Судя по его глазам, мужчина не хотел, чтобы Дерек однажды притащил в дом жениха.

— Ну а что? У тебя очень современная стая, — фыркнула Ил. — Встретит какого-нибудь симпатичного волчика…

— Волчицу, — прошипел Феликс и зашагал в столовую. — Никаких волчиков.

— Ну и волчицу, может, тоже встретит, — Ил тяжело поплелась за мужчиной. — Тебе, значит, можно, а ему нельзя?

Феликс устало вздохнул и поздоровался с Алисой, накрывающей на стол завтрак, и уточнил, где его сестра Ламия. Илона прищурилась на женщину, отыскивая в ее глазах хоть искру симпатии к мужчине. Вдруг они продолжают под шумок по углам зажиматься. Однако Алиса была спокойна и равнодушна, словно она не родила семнадцать лет назад от Феликса сына.

— Ламия и Айван в город поехали.

Черный Коготь сел за стол и посмотрел на притихших детей Алисы, мальчика и девочку, ожидающих, когда вся стая соберется за столом. В столовую ворвались другие шумные и счастливые ребятишки. Но эти, вроде, были отпрысками Ламии и Айвана. Если честно, Ил уже запуталась, где чьи дети и как кого зовут. Они все походили друг на друга и в каждом прослеживалась общая кровь. Кровь мертвого дедули, который лежал под пеньком в лесу.