Глава 56. Десерт

Ил спала. Очень много спала с перерывами на покушать изысканных блюд, которые приносили ей прямо в номер, и на звонки. Феликс и Ричард неоднозначно отреагировали на новость, что Рене затащил Ил в дорогой отель и оставил в одиночестве. По их мнению, коварный тип поступил слишком подло. Как же милую и испуганную Искорку оставить без присмотра? Что он вообще задумал? Где логика? Почему Рене предложил глупое пари на две недели и на пять дней исчез? Нет, Илоне не нужен отдых, Искорка разве устала?

— Устала, — цокнула она.

— А почему не говорила? — обеспокоенно поинтересовался Феликс.

— А по мне не было видно?

— Я не знаю, — смутился мужчина. — Ты не жаловалась.

— Ты хочешь сказать, что мы тебя утомили? — охнул Ричард. — Ты устала от нас? Почему?

— Ри, — Ил закинула ноги на бортик джакузи. — Я всегда тяготела к одиночеству.

— Я понял, что этот мудак задумал! — взвизгнул парень. — Он хочет показать, как ей замечательно жить без нас!

— Ри… — простонала Ил. — Мне действительно надо было передохнуть. Я никогда не жила в большой семье. Я очень долгое время жила одна и я люблю тишину, но это не означает, что мне так замечательно жить без вас и моих сладких пупсиков.

— И ты не скучаешь? — жалобно прошептал Ричард.

— Скучаю, — Ил закрыла глаза. — Не задавай глупых вопросов.

— А если бы меня моя бывшая взяла и забрала на две недели из дома? — прорычал Ричард. — А потом я бы позвонил и поделился, как мне хорошо без тебя и Феликса.

— У тебя нет бывшей, — вздохнула девушка.

— Вот именно! — вскрикнул Ричард.

— Я тут не по своей воле, — Ил подула на пушистую пену. — И ох! Как я страдаю!

— Сучка… — голос оборотня задрожал от гнева. — И я потребую развода, если ты раздвинешь ноги перед Рене! Ясно?

— Феликс, а ты потребуешь развода?

— Потребует! — прошипел Ричард. — И будешь нам алименты платить, по отелям катать и всячески соблазнять.

— Так вы опять меня замуж позовете, — Ил рассмеялась. — Но уже будет поздно, потому что я выскочу за Рене.

— Что?! — взревел парень.

— Да, мы будем в тайне от него встречаться в дешевых мотелях на окраине города, — проворковала Ил, наслаждаясь ревностью Ричарда. — Каждая наша встреча будет полна животной страсти и отчаяния. Мы будем любить друг друга как в последний раз, потому что Рене будет ревнивым тираном, но я буду вновь и вновь сбегать к вам. Наша порочная связь будет хрупка и опасна. О, Господи, я, кажется, завелась.

— Я тоже, — прохрипел Ричард. — Всегда хотел тебя отыметь в тесном мотеле на грязных простынях и с тараканами в углах.

— Феликс, ты к нам присоединишься?

— Ты с порога будешь мне отсасывать, как только за тобой закроется дверь, Искорка. В узком платье от кутюрье, на которое я обязательно спущу, чтобы ты в панике не знала, как избавиться от пятен моей любви, — проворковал мужчина.

— Продолжай, — застонал Ричард.

— И так как Феликс тоже очень ревнивый, — Ил скользнула рукой между бедер, — то его злость возьмет вверх, и он схватит меня за волосы и вдавит мое лицо в лобок, проталкивая член в узкую глотку.

Дыхание Ричарда участилось, за его всхрипами Ил услышала тяжелые вздохи Феликса.

— Я вскидываюсь под крепкими руками, задыхаясь от нехватки воздуха и сильных спазмов, — Илона по кругу провела пальчиками по напряженному клитору, — но Феликс с рыком вдавливает мою голову, дернув тазом. Он хочет наказать меня за то, что я посмела опоздать на пять минут, ведь никто не смеет заставлять его ждать.

— Дальше… — прохрипел со сдавленным стоном Ричард.

— На мгновение он выскальзывает из моего мычащего рта, презрительно плюет в лицо и вновь агрессивно прорывается через слабые извинения и упругий язык. Несколько толчков, которые распирают меня болью и ненавистью, и ослабевшими руками бью Феликса по ногам.

Охи Ричарда переросли в стоны и тихое поскуливание. На фоне рыкнул Черный Коготь, и Ил в судороге экстаза прошептала:

— У меня темнеет перед глазами, последний мягкий спазм прокатывается по истерзанной глотке, и Феликс с презрительным рокотом наполняет меня горячей спермой.

— Кончаю, — просипел Ричард под шипение Черного Когтя. — Прямо на твое заплаканное лицо, мерзкая шлюшка…

— И с всхлипами признаюсь у ваших ног в любви, — Ил закрыла глаза, прислушиваясь к хриплому дыханию двух оборотней. — Любви, что будет вечно гнать в ваши объятия.

— Прости за шлюшку, — проворковал Ричард.

— Я не в обиде, — легко рассмеялась Илона. — Это было очень экспрессивно и эмоционально.

— Я так скучаю, Пинки, — печально вздохнул оборотень. — Хоть на луну вой.

— Ри, никакой отель не пошатнет мою любовь к вам и сыновьям, — Ил плеснула теплой воды на грудь. — Я ценю нашу семью, и если я ее лишусь, то, наверное, умру от тоски.

— А вдруг ты опять влюбишься в Рене?

— Дикки… — прошептал Феликс.

— А вдруг он захочет жить с нами?! — взвизгнул в панике Ричард. — Вы об этом подумали? Я вот подумал! Он же тут всех волчиц перепортит! И твою сестру, Феликс, в том числе. Будет весь такой томный ходить по лесу с кисточкой в зубах, совращать всех подряд и предлагать нарисовать портрет! Женщины любят художников. Они ведь такие загадочные и одухотворенные.

— Он не будет жить в нашем доме, — Феликс чем-то зашуршал. — Никакого третьего мужика в постели.

— И никаких обнимашек и поцелуйчиков с ним, в случае чего, — пискнул Ричард. — Он же полезет целоваться! Фу!

— В случае групповушки? — уточнила Ил. — Давайте, вы уже об этом с Рене сами побеседуете. И вообще, я надеюсь обойтись без групповушки. Я хочу с ним договориться, Ри.

Ричард разочарованно замолчал. Молодому оборотню, вероятно, очень зудело на практике узнать, каково это в три смычка отлюбить женщину. Пересмотрел волчок порнушки, ох, пересмотрел. Ил вообще не хотела думать, как можно справиться с тремя кобелями, это же неудобно.

— Да ты права, надо отвадить Рене от Лестера… Я как-то забыл, ради мы заключили пари.

— Какое бы ты ни приняла решение, Искорка. Я приму его, — прошептал Феликс. — Но я теперь знаю, как мне тебя наказать, если…

— Все, мальчики, — цокнула Ил. — Хватит меня тут склонять ко всякому.

Ил сбросила звонок, положила смартфон на пуфик и неторопливо вылезла из пены, как настоящая Афродита, изнеженная и томная. В номере ее ждал сюрприз. На софе в просторной гостиной лежало алое платье и коробка с туфлями. Без записки. Ил с интересом взглянула на бирку изысканной тряпки и цокнула. Рене решил побаловать жертву своих игр дорогим нарядом и ненавязчиво намекнул, что пора бы ей спуститься на ужин. Конечно, в Ил взыграло упрямство и желание явится к Рене в старых штанах и футболке, но ей так захотелось побыть красивой куклой.

Когда она натянула платье и туфли, то увидела черный длинный бархатный футляр, в котором отыскала изумруд на тонкой цепочке из белого золота. Камешек с искрящимися гранями лег на яремную ямку и скромно облагородил весь образ Илоны, подчеркивая ее зеленые глаза.

— Вот же мудак, — Ил оглядела себя в зеркале. — У него получилось из меня сделать леди. Мерзавец.

Девушка покинула номер и спустилась в ресторан на первом этаже. В глубине зала в укромном уголке ее ждал печальный и чертовски роскошный Рене в костюме цвета миндаля с небрежно повязанным алым платком на шее.

— Ты пришла, — он влюбленно посмотрел в ее лицо и скользнул взглядом по изумруду. — И приняла мой подарок. Я удивлен и безмерно рад.

— Соскучился? — Ил прищурился.

— Я тосковал все эти дни, — Рене положил подбородок на ладонь. — Засыпал и видел твое лицо.

— Только лицо? — девушка откинулась на спинку стула.

— Конечно, не только лицо, милая моя, — торопливо проговорил он. — Тебе обязательно портить наше свидание пошлостью?

— Ну, мы оба знаем, к чему ты ведешь свои заигрывания, — Ил хохотнула. — Что же ты видел еще в грезах, кроме моего лица?

— Всю тебя, мой ангел. Нагую и наивную…

— Рене, ты со своими шлюхами потерял хватку, — Ил разочарованно вскинула брови. — С отелем, конечно, был весьма ловкий ход, но вот твои слова… — она покачала головой, — они пустые. Пресные и сухие.

— Ауч, детка, больно, — скривился мужчина.

— Детка — слишком вульгарно и приторно.

К ним подплыл официант и поставил на стол блюдо с сырыми устрицами и дольками лимона. За ним явился второй и разлил шампанского в бокалы.

— Ладно, с деткой я погорячился.

Рене смочил устрицу несколько каплями лимонного сока и поднес раковину ко рту. Ил сузила глаза, цепко наблюдая, как паршивец неторопливо втягивает склизкую плоть, а после касается языком верхней губы.

— А это было неплохо, — согласилась девушка. — Давай, ты будешь просто молчать и поедать устриц.

Рене смущенно улыбнулся и тряхнул волосами.

— Ты вогнала меня в краску, — и рассмеялся.

— Не делай вид, что случайно заказал устрицы.

— Нет, не случайно, но мне неожиданно стало неловко. Я вдруг задумался, а какова ты на вкус, — мужчина кинул пустую раковину в миску. — Знаешь, видео, где Феликс отлизывает тебе на вечности — мое любимое. Ты так кричишь, аж мурашки по коже.

Ил стащила с блюда устрицу, сбрызнула лимоном и шумно втянула пряную скользкую субстанцию, которая отдавала морем и водорослями. Рене закусил губу и судорожно выдохнул.

— Нет, — она разочарованно отложила пустую раковину, — ничего общего с моим вкусом.

— Дразнишь, — Рене выдохнул. — Опиши словами, какая ты…

Ил лениво оглянулась. Никто из посетителей не обращал на них внимания, и она бесстыдно под колким взглядом мужчины юркнула рукой под юбку. Скользнув пальцами между влажных складок, она улыбнулась молчаливому Рене и грациозно протянула ручку.

— Попробуй, раз тебе любопытно, — она капризно пошевелила пальчиками с вязкими тонкими нитями терпкой смазки.

Рене замер, удивленно глядя в ее насмешливое лицо. В следующую секунду он перехватил тонкое девичье запястье и сомкнул горячий рот на пальцах Ил. Она не сдержала тихий стон, когда язык мужчины медленно прошелся между ее фаланг и ноготков.

— Какой изысканный десерт, моя дорогая, — отпрянул назад, и его глаза вспыхнули похотью.

Мимо прошел пунцовый официант, и девушка со смешком вытерла пальцы салфеткой. Мужчина закинул ногу на ногу и решил провернуть с Ил фокус, который однажды довел даму в латексе до слез. Он с сияющим умиротворением уставился в глаза девушки, и та согласилась посидеть в молчании и поиграть в гляделки. Она не знала, чего добивается мужчина, но вместо слез, Илону одолел тихий смех.

— Почему ты смеешься? — Рене вскинул бровь.

— Не знаю, — она глотнула шампанского и хохотнула. — Но ты забавный.

— Как цирковая собачка?

— Что? — поперхнулась Илона и цокнула. — Нет! Я бы никогда тебя не сравнила с цирковой собачкой. Потому цирковые собачки милые, а ты нет.

— Я не милый? — охнул Рене.

— Не-а, — Ил всмотрелась в шипучий напиток.

— Нет ничего хуже скучающей на свидании женщины, — разочарованно протянул мужчина.

— Лестер сегодня пытался мышку поймать, — девушка с улыбкой посмотрела на него. — У него ничего не вышло, поэтому он сожрал какого-то жука. Это его первая добыча. Конечно, его потом вывернуло, но это не суть. Давай, ты будешь сейчас честным со мной, ты действительно хочешь участвовать в жизни сына или тебе просто скучно?

— В перспективе я хотел однажды стать отцом, — Рене пожал плечами. — И сейчас я немного растерян, Ил. Он же не только мой, и мне это не нравится. Меня жутко злит, что еще два мужика приходятся моему сыну отцами, один из которых пытался меня убить. Я не хочу быть частью жизни своего ребенка, я хочу быть его миром, его идолом.

— Очень эгоистично.

— Зато честно.

— Мы не позволим тебе отобрать у нас сына, Рене, — Ил слабо улыбнулась. — И в наших ошибках он не виноват.

— Чего ты от меня хочешь? — на лице мужчины пролегла тень отчаяния.

— Я хочу, — Ил положила лицо на кулачки, — чтобы ты приехал завтра к моим родителям и провел хотя бы один день с Лестером.

— Что?! — Рене поперхнулся шампанским.

— Я предупрежу маму и папу, что придешь, — Ил прищурилась, — и окунешься в жизнь маленького капризного волчонка и его старшего брата, который, вероятно, будет ходить за тобой по пятам.

— Но твои мужья… Если они узнают?

— А это не мои проблемы, Рене. Найди к ним подход. Господи, мои мужья готовы к групповухе и вместе с тобой отыметь меня во все дыры, — повысила голос Ил, и официант, проплывающий рядом споткнулся. — Знаешь, в милой уютной оргии должны как бы быть настроены дружеские или хотя бы приятельские отношения.

— С этим я, конечно, согласен, — Рене задумался. — Иначе не оргия получится, а какая-то ерунда.

— И, кстати, не видать тебе жопы Ричарда, — Ил схватила устрицу и зло с чавканьем высосала содержимое раковины.

— Как вообще два гетеро-мужика… — Рене скривился и вопросительно развел руками.

— Они другу другу Предначертанные Луной, — хохотнула Ил. — Видимо, высшие силы их немного пожалели и вклинили меня между ними, чтобы они размножились и побаловались женщинятиной.

— Господи, — Рене закрыл глаза. — Женщинятиной… Ил, ты чудовище. Даже я бы никогда до такого не додумался.

— Да ладно, — девушка расправилась с третьей устрицей и глотнула шампанского с хитрой улыбкой. — Ты не видишь в своих любовницах личностей. Они все для тебя кусок мяса. Женщинятина.

— Прекрати…

— Свежая женщинятина. Сочная мужчинятина.

Рене медленно моргнул, поправил шарфик на шее.

— Как, кстати, Марго поживает? Может, она сдохла?

— Нет, живая, — Рене нахмурился.

— Она говорила, что я к ней приходила?

— Нет, не говорила, — мужчина с недоверием взглянул на Илону. — А ты приходила?

— Приходила, сразу после тебя. Меня выпнули и отреклись от праправнучка, потому что оборотни у вас не в почете.

Рене отвернулся и пошел красными пятнами гнева. Ил удивилась. Рене вдохнул и выдохнул.

— Вот же сука.

— Что есть, то есть, — тихо согласилась Илона. — Но она меня чаем напоила. Ромашковым.

— Два левых мужика были готовы принять чужого ребенка, а родная по крови волчица отказалась? — Рене с ужасом уставился на Ил. — Выгнала?! То есть она знала, что ты беременна от меня, была в курсе всех этих волчьих фокусов и все равно отреклась?

— Да, — Ил коротко кивнула.

Рене истерично расхохотался. Громко и надрывно. И со жгучей обидой. Наверное, не стоило ему знать, что его прабабка та еще стерва. Он рвано встал, и Ил движимая непонятным порывом преградила ему дорогу и крепко обняла.

— Я убью ее, — прошипел Рене, дрожа всем телом от злобы и ярости.

— Оставь болезную старуху, — едва слышно прошептала девушка. — Рене, она того не стоит.

Мужчина молчал, и Ил требовательно потянула его за собой, потому что на них начали оглядываться и с осуждением перешептываться. Рене последовал за ней мрачной тенью, охваченной черной ненавистью.

— Ты сейчас лопнешь от злости, — Ил ласково взглянула на него, когда она затащила мужчину в лифт, и убрала локон ему за ушко.

Рене сжал кулаки, и девушка вновь взяла его за руку:

— Вот ты какой на самом деле, Рене Дануа.

— Не насмехайся надо мной, — прохрипел мужчина.

— И в мыслях не было, — Ил вытолкнула его из лифта в коридор и пихнула в спину. — Топай.

Рене развернулся и с рыком впился в губы девушки, вжимая ее в дверь. Ил возмущенным визгом укусила его за язык и отпихнула от себя:

— Охренел?

— Ты же этого и хотела! Не прикидывайся целкой.

Рене кинулся на Ил, которая торопливо провела золотой картой по замку и ловко увернулась от объятий разъяренного мужчины, и силой толкнула в номер.

— Иди сюда, сучка подлая! — Рене схватил ее за руку и рывком притянул к себе.

Ил цапнула Рене за шею, с визгом отскочила от него и бросилась на террасу. Мужчина с клекотом ненависти устремился за ней, потирая красные полумесяцы укуса на шее.

— Я тебе в любом случае сегодня отымею, — прохрипел мужчина, шагнув на террасу.

— Смотри, какая красивая луна! — Ил подняла руку к небесам. — Терпеть не могу полнолуние, а вот на убывающую так и хочется завыть.

— Ты мне зубы не заговаривай, — зарычал Рене.

Ил громко и протяжно завыла, вскинув голову к звездам. С едкой тоской и отчаянием.

— Что ты… — Рене вздрогнул от ее печальной песни.

Девушка сделала вздох и выпустила из себя горечь и сожаление. Мужчина сглотнул и судорожно взвыл, всматриваясь дикими глазами в желтую луну на черном бархате ночи. Его волчий крик, переплетенный с болью и обидой, оборвался рыданиями, и Рене упал на колени, жалобно поскуливая.

— Вот так, мой милый, — заключила мужчину в объятия и бережно уложила его взъерошенную голову на бедра. — Я рядом.

Рене с истеричными всхлипами уткнулся ей в живот, и Ил приобняла его за плечи. Эх, скинуть бы его сейчас с крыши, и сказать, что он пьяный сам вывалился через перила, но жалко идиота, который неожиданно сорвался в истерику.

— Не уходи… — прошептал Рене. — Только не сейчас.

— Да тут я, тут, — Ил пропустила пальцы сквозь его локоны.

— И секс, наверное, будет не совсем уместен, да? — обиженно всхлипнул мужчина.

— Да, думаю, будет как-то странно… — устало вздохнула Ил.

— Но я готов, если вдруг ты… — пробубнил Рене ей в живот, — решишь меня соблазнить.

— Это же ты меня соблазняешь, нет? — хохотнула девушка, касаясь его влажной от слез щеки.

Рене хрипло вздохнул и затих, провалившись в дремоту. Почему у Ил мужики какие-то все проблемные и непростые? И почему ее так тянет к ним, а они, в свою очередь, тоже слюни по ней пускают? Почему она не выбрала в юности тихого и милого мальчика, чтобы потом выйти за него замуж и прожить обычную скучную жизнь в каком-нибудь уютном и благополучном поселке?

Илона сняла ожерелье с шеи, неуклюже сбросила туфли, стараясь не тревожить сон Рене, и легла на спину, вглядываясь в яркие золотые звезды на небе.

— Учитывая твою высокую фертильность, — Рене растянулся рядом, — каков шанс, что ты опять от меня…

— Шанс всегда есть, но в прошлые разы, что с Фериилом, что с Лестером у меня была течка и под конец… — Ил зевнула, — тебе не понравится…

— Что под конец?

— Я обратилась в волчицу, Рене.

— Не было такого, — мужчина с ужасом уставился на Илону. — Нет…

— Да и ты сам, похоже, в самый ответственный момент, когда у меня случилось полное обращение, — Ил повернула к нему лицо, — прыгнул в тело волка. И это объясняет, почему я залетела от тебя. Вазэктомия у Рене Дануа, но не у дикого зверя.

— Ты врешь, — по-детски и наивно пискнул мужчина. — Это же…

— Мы же оборотни, — Ил расплылась в ехидной улыбке. — У меня и с Фериилом та же история случилась. У Феликса тоже снесло под конец крышу.

— Я не так чтобы помню все в деталях, моя милая, но… — он закрыл лицо руками и простонал. — Теперь ясно почему у меня догги-стайл в фаворите.

— У тебя не было больше обращений?

— Нет. Я несколько раз пытался. Даже медитировал, представляя, как бегу по лесу невероятно красивым и грациозным волком, но увы, — печально и разочарованно вздохнул мужчина и поднялся на ноги. — Я и эйфорию такую никогда больше не испытывал.

— Эта эйфория обманчива, Рене. И опасна.

— Ты сама говорила, что я как человек — говно, — мужчина одернул полы пиджака и тоскливо взглянул на Ил.

— Но я все еще придерживаюсь мнения, что диких волков — много, а Рене Дануа — один такой, — девушка сладко потянулась.

— Ты сохранила мою картину?

— Конечно, сохранила, — Ил встала, положила руки мужчине на плечи и прищурилась, — висит над писсуарами в офисе моего отца.

— Справедливо, — Рене приблизил к ней лицо и выдохнул. — И жестоко.

Ил хохотнула, развернула мужчину и толкнула в спину:

— Иди, я хочу спать. У меня остались сутки на безделье, и я не буду тратить драгоценное время на тебя.

Рене многозначительно и тяжело вздохнул. Уже в дверях он оглянулся на Илону, которая подхватила с вазы с фруктами банан, и спросил:

— Неужели настолько плох, что совсем тебя не заинтересовал?

Ил задумчиво очистила фрукт от жесткой кожуры и скользнула губами по сладкому банану, хитро глядя на покрасневшего Рене.

— Зато я хороша, — она хохотнула, откусив упругую мякоть, и пробубнила. — Иди. Я просто еще не решила, хочу ли порадовать Феликса изменой с тобой, потому что он и Ричард от меня точно живого места не оставят.

— Знаешь, моя милая, я бы тоже хотел, чтобы после меня твои мужья тебя как следует отодрали, — Рене бесстыдно поправил эрегированный член в брюках. — Меня тоже это взинчивает. Я прямо вижу, как Феликс берет тебя сзади, а его муженек затыкает твой визжащий рот, чтобы ты не разбудила спящих детей.

— Собрались же три извращенца, — Ил недовольно скривилась и зашагала в спальню.

Когда дверь хлопнула, она со стоном нырнула рукой под юбку, привалившись к стене. С тихим стоном она закрыла глаза. Все эти гнусные разговорчики вскипятили кровь черной похотью, которую девушка уже очень давно не испытывала. Все эти фантазии об измене и ревнивых мужьях, которые будут с неверной супругой грубы и неумолимы, вскружили голову Ил.

— Ты и сама не Дева Мария, — прошептал ей в лицо Рене.

Ил распахнула глаза, и мужчина с треском разорвал на ней платье, впившись в губы. Девушка толкнула Рене в грудь, и мужчина рывком кинул ее на кровать.

— Без десерта не уйду, — Рене с хищной улыбкой собрал волосы на затылке и опустился на колени перед охнувшей Ил.

— Проваливай!

— Нет, дорогуша, не уйду.

Мужчина ультимативно раздвинул ноги Ил и подтянул к себе, чтобы в следующее мгновение впиться в ее лоно жадным ртом. Тело, что весь вечер было на пределе, откликнулось на верткий и требовательный язык сильными спазмами болезненного удовольствия. Ил в крике выгнулась, сжимая в пальцах простынь.

— Я хочу порадовать твоего мужа, — Рене навис над Ил и толчком прорвался в сжатую судорогой утробу.

Мужчина с рыком въелся во взвизгнувший от неожиданности рот девушки терпкими и солоноватыми губами. Ил обняла Рене, задохнувшись от его напористости, и он, вжавшись в нее, судорожно и неразборчиво что-то прохрипел. Он вновь со стоном ворвался в девушку и всем телом содрогнулся от волны бурлящего экстаза, что семенем устремилось в чрево Ил.

— Ты просто богиня, моя любовь, — Рене сполз на пол.

— Как же я тебя ненавижу, — прижала ладонь ко лбу. — Ты все испортил.

Ил со страхом обратилась в волчицу и прислушалась к себе. Шанс всегда был. Мало ли, вдруг вазэктомия Рене опять дала осечку, но ее чутье потерялось в черной пустоте. Она с облегчением выдохнула.

— Ты такая милая, — мужчина подполз к кровати и у возбужденном безумии улыбнулся. — Такая…

Ил зарычала, зло оскалив зубы. Она откусит Рене лицо, если он посмеет сейчас пальцем ее коснуться.

— Ты же сама говорила, мы же оборотни… — мужчина голодно сглотнул.

Ил дернулась к нему и клацнула пастью. Рене подскочил на ноги и с хохотом метнулся в сторону:

— Понял я, понял, но мы обязательно вернемся к этому разговору позже.

Он вновь бархатно и тихо рассмеялся и вышел, самодовольно застегнув ширинку. Ил зарылась под одеяло и закрыла глаза. Нет, все-таки ее пронесло. Вероятно, ее догадки были правдивы — Рене в прошлый раз в момент соития с волчицей успел пережить звериную метаморфозу, которая в роковое мгновение просочилась сквозь вазэктомию живым семенем.