Глава 68. Клятва

Ил пристально разглядывала себя в зеркале. Она знать не знала, сколько выложил Феликс за шедевр Мадам Ви, но вещица был очень странной. Это нетипичное свадебное платье с пышной юбкой или элегантного покроя. Нет. Тугой корсет из прозрачных кружев, подол из обрывков тонкого шелкового фатина — спереди куски ткани едва прикрывали прелести Ил, потом водопадом спускались по бедрам и уходили в длинный шлейф. С цветными взъерошенными волосами Илона выглядела не наивной девственницей в скромном, но красивом платье, а дикой и необузданной бунтаркой.

— Неплохо, — Ил накинула фату и надела туфли на высоких каблуках.

Девушка подхватила букетик из нежных подснежников, перевязанных скромной белой лентой, надела туфли на высоких каблуках и на носочках прошмыгнула в темный коридор. Она заглянула в детскую. Мальчики сладко спали, и Ил бесшумно прикрыла дверь. Когда она спустилась на первый этаж, ее встретил мрачный Патрик.

— Это некрасиво. Мы должны присутствовать на клятве.

— Идем, — Ил лучезарно улыбнулась. — Мы будем только рады.

— Нет, — буркнул мужчина и поднялся на несколько ступенек. — Я не одобряю этого цирка. Никто не одобряет.

— Дедуля одобряет, — Ил оглянулась.

— Старый маразматик давно мертв, — Патрик застыл и сжал кулаки.

— Бруно говорит, что старый маразматик способен попортить всем нам жизнь. Он и ваш лес неотделимы друг от друга, — девушка вздохнула. — Слушай, Рене не твою жену будет иметь во все дыры, а меня.

— Ты… — прохрипел Патрик. — Это из-за тебя начались все эти намеки и разговорчики… Но я не Феликс. Нет… Я не стерплю подобного изврата…

— Предложи Алисе в ответочку жэ-мэ-жэ, — Ил прищурилась.

Мужчина недоуменно обернулся, и в его глазах вспыхнула искра ехидства. Похоже, идея о тройничке с двумя девами Патрика очень заинтересовала.

— А она согласится?

— Без понятия, — Ил пожала плечами. — Я бы согласилась.

Оборотень сузил глаза, пристально вглядываясь в ее лицо, спрятанное за фатой, и девушка возмущенно охнула:

— Патрик! Ты меня не так понял! Нет! Поимей совесть!

— Алиса тебе доверяет…

— Вот же, — Ил попятилась. — Нет! Найди другую! Господи! Патрик!

Девушка выскочила на крыльцо и нервно поправила фату на голове. На нее уставились три пары горящих в ночной тьме глаз. Она уверенно шагнула к застывшим оборотням и шлейф позади нее натянулся, зажатый дверью.

— Секунду, мальчики, — Ил вернулась к двери, открыла ее и собрала шлейф в сугроб.

Оборотни облизали носы. Ричард и Феликс мотнули хвостами, и Рене между ними обиженно фыркнул:

— Вот обязательно мне напоминать, что у меня нет хвоста?

В ночи мохнатые и шерстистые оборотни выглядели настоящими чудовищами. Ил покрылась мурашками и уверенно засеменила к ним, преисполненная восторгом.

— Ты такая красивая, — завороженно отозвался Ричард.

— Слюни подобрали, — хохотнула Ил, проплывая мимо возбужденных чудищ. — Сначала клятва, а потом брачная ночь.

— У нас может быть добрачная ночь, — Рене двинулся за Ил.

— А потом брачная, — согласился Феликс.

— И послебрачная, — сдавленно проскулил Ричард.

— Нет, — девушка вскинула голову, вышагивая к воротам. — По правилам нельзя.

— По каким таким правилам? — возмутился Феликс.

— По моим, — хихикнула Ил и вышла из калитки.

Уже через десять минут она пожалела, что вышла в лес в платье со шлейфом, который цеплялся за веточки, кусты и острые камни, и в туфлях — каблуки застревали во мху, влажной земле, и Ил шла по лесу не королевой, а какой-то неуклюжей пьяницей.

— Богиня, — шепнул Рене, сдирая шлейф с очередной колючей ветки.

Чуть не подвернув ногу на коварной кочке, Ил сняла туфельки, всучила их Ричарду и босиком устремилась вперед.

— Самое отвратительное в оборотнях это стояки, — просипел Рене. — Вот совсем никакой эстетики. Волчьи члены жуткие. Особенно твой, Феликс.

— А ты не смотри на мой член! — рявкнул оборотень.

— Заткнулись! — Ил разъяренно развернулась к мохнатым пошлякам, всматриваясь в их сконфуженные морды. — О письках своих заведете разговор за чашечкой чая!

Она мельком взглянула на их багровые с вытянутыми и острыми навершиям хозяйства, которые торчали из густой шерсти и цокнула:

— Бесстыдники.

И под разочарованные вздохи продолжила путь:

— Мы не виноваты, — тихо оправдался Ричард. — Ты так попой виляешь…

— Где ж вы там попу под всеми этими складками увидели?

— У нас живое воображение, — Рене почесал мохнатую шею. — Ты еще и без трусиков. Я угадал?

Ричард и Феликс возбужденно заурчали, и Ил не на шутку испугалась, что оборотни бросятся на нее и на полпути к дедуле самым бессовестным образом, как дикие звери, вступят с ней в порочную связь. Поэтому она ускорилась, поспешно подхватив шлейф, а потом и вовсе побежала.

— Но ведь сама провоцируешь! — взвыл Ричард позади.

— А вот и нет! — взвизгнула Ил, перескакивая через черные узловатые корни.

— Вдох-выдох, господа, — прорычал Рене. — Мы же не звери какие-нибудь.

Оборотни переглянулись и сорвались с места за возмущенно верещащей Ил, которая нырнула в кусты и выскочила на полянку с трухлявым пнем. Она резко развернулась к выпрыгнувшим из зарослей оборотням и прошипела:

— Без глупостей! — погрозила букетиком. — Мы же не хотим смутить дедулю?!

— Чем быстрее мы закончим, тем скорее употребим женушку по назначению, — Феликс толкнул тяжело и хрипло вздыхающего Рене в спину.

Ил прошла к пню, расправляя за собой шлейф, и застыла, ожидая оборотней у трухлявого алтаря:

— Я готова.

Рене подошел к Ил, взял ее за руку и торопливо, сбивчиво в очередной раз признался ей в великой любви, игнорируя недовольные вздохи Феликса и Ричарда. Ил во все глаза смотрела в его морду и едва сдерживалась от того, чтобы не потискать плюшевые уши и мягкие щеки. Рене был смущен, испуган и невероятно мил в шкуре оборотня.

— Я люблю тебя…

— Да сколько можно? — Ричард тряхнул головой. — Ты уже раз пятый говоришь об этом!

— Привыкай, пуховочка, — рыкнул Рене, сверкнув в его сторону глазами. — Я буду целыми днями теперь признаваться ей в любви.

— Не отвлекайся, — Ил повернула его морду на себя. — Давай еще разок.

— Люблю и буду вечность… — Рене запнулся и замолчал.

— Ну? — Ил лукаво улыбнулась. — Что ты будешь вечность?

— И буду… вечность… — он набрал воздух полной грудью и с ужасом просипел. — Любить…

— Только… — Ил улыбнулась еще шире.

— Только… — прохрипел Рене.

— Тебя… — девушка поиграла бровями. — Повтори, мой пирожочек.

— Тебя, — выдохнул Рене и глухо всхлипнул. — Какие ужасные слова я говорю!

— Во веки веков, волчоночек, — шепнула Ил. — А теперь моим мужьям клянись в любви и верности.

— Можно без любви, — рыкнул Феликс. — Мне от него любовь не нужна.

— И мне тоже, — Ричард скрестил лапы на шерстистой груди. — Я требую клятвы, что ты никогда не будешь пристраиваться ко мне сзади.

— Это жестоко, Ричи, — охнул Рене. — Что у тебя, что у Феликса крепкие жопы. Я за разнообразие жоп в природе.

— Либо так, либо никак, — прошипел Ричард.

— Хорошо! — всплеснул лапами Рене. — Клянусь, что ваши задницы в безопасности. Они мне и не так уж интересны. Буду довольствоваться попой Ил.

— А можно на клятве обойтись без жоп? — Ил возмущенно посмотрела на оборотней. — Это не романтично!

— А это не я начал, — цокнул Рене.

— Продолжай! — рявкнул Феликс. — Я жду слов о том, что ты будешь верен мне, моей семье и стае.

— Раз я часть стаи, то, конечно, буду верен! — вздохнул Рене и прижал уши. — Обещаю быть другом и честным партнером в нашем союзе, хорошим отцом и щедрым мужем, который баловать нашу любимую жену. Я тут единственный, кто знает, как ее порадовать.

— Я пропущу последние слова мимо ушей, — Черный Коготь оскалился на него. — Потому что если Искорку что и радует, то только мой член!

— Да черти вас дери! — взвизгнула Ил. — Феликс!

— Раз я вынужден терпеть тебя в своем доме, то обещаю постараться не сломать тебе шею, — прорычал Феликс. — Буду я тебе другом и партнером, бесхвостый.

— Подлец, — Рене нахмурился.

— Другом и никем больше, — Ричард строго посмотрел на него. — Ни при каких обстоятельствах мы не перешагнем черту мужской дружбы. Ты муж для Пинки, но не для нас. Супружеский долг требуешь только от нашей ненаглядной.

— Тебе жалко, что ли, по праздникам баловать Рене? — Ил с обидой взглянула на Ричарда. — Вас много, я одна!

— Жалко! — взвизгнул тот. — Не буду я его радовать! Я не вижу в нем ничего привлекательного, Пинки! Это оскорбительно. Я не люблю мужиков!

— А Феликс? — хохотнула девушка.

— Не начинай, — зло отозвался Черный Коготь. — У нас с Дикки особые отношения.

— А мы вам с Рене не мешаем в ваших особых отношениях? — ревниво поинтересовалась Ил.

— Да, мы не мешаем? — Рене высокомерно оглядел оборотней.

Феликс заскрипел зубами, полоснул когтем по ладони и торопливо окропил пень кровью:

— Клянусь.

Ричард сердито присоединился к супругу, и зло посмотрел на Рене, который нехотя провел когтем по ладони и занес окровавленную лапу над пнем.

— А я как? — Ил втиснулась между Феликсом и Рене и протянула ладошку. — Будьте лапушками, сделайте мне больно.

Ричард быстро и незаметно царапнул кожу Ил, и та ойкнула и зажмурилась. Несколько капель упали на пень, и кроны деревьев согласно зашуршали, принимая клятвы на крови.

— Так себе венчание, — вздохнула девушка. — И хорошо, без родственников, а то бы они тоже сверху добавили претензий и возмущений.

Она обиженно лизнула ранку на ладони и отвернулась от пня. На опушке стоял удивленный медведь, который сосредоточенно принюхивался к воздуху.

— Мальчики… — со страхом просипела Ил.

— Что? — нервно отозвался Феликс и замер, вглядываясь в пустые глаза дикого зверя. — Тебя еще здесь не хватало.

Медведь встал на задние лапы и взревел, оглушив испуганную Ил.

— Завалим? — шепнул Рене.

— А, может, мы его просто прогоним? — пискнул Ричард.

Медведь опустился на четыре лапы и с рыком кинулся на оборотней. Феликс хрустнул шейными позвонками и сорвался с места, наскакивая на спину великана под возмущенный крик Илоны. Дикий зверь с ревом сбросил Черного Когтя, но тот вновь напрыгнул ему на спину и вцепился зубами в холку.

— Ненавижу медведей! — взвизгнул Ричард, метнулся к косолапому белой вспышкой и вгрызся в его ухо.

Медведь вновь поднялся на задние лапы, отшвыривая Ричарда в сторону, который успел дернуть головой и отодрать кусок уха. Рене с безумным смехом рванул вперед и сжал челюсти на могучей шее зверя, который обнял оборотня и когтями вспорол шерстистую спину.

— Вот же урод! — Ил с воплем откинула букетик и ринулась вперед.

Корсет на ней лопнул, и девушка сомкнула клыки на толстой и мускулистой лапе, когтями раздирая жесткую шкуру. Медведь с ревом повалился на бок, и Рене, весь окровавленный и громко хохочущий, вырвался из смертельных объятий зверя. Черный Коготь отпрыгнул, и Илона бросилась к Ричарду, который печально поскуливал на траве.

— Ри, — шепнула она. — Ты цел?

Оборотень со всхлипами извергнул из себя полупереваренный ужин и медвежье ухо.

Медведь с урчанием попытался встать и вновь упал, заливая траву кровью. Ил зло рявкнула:

— Добейте его уже!

Рене со смехом повиновался и в клочья разодрал шею зверя, который на свою беду забрел не туда, куда следовало. Ричард всхлипнул и перевернулся на спину, недовольно причмокивая.

— Мой первый медведь! — восторженно облизался Рене и опять вгрызся в горло жертвы.

Раны на его спине с очередным жадным глотком крови затянулись и покрылись розовыми рубцами, а затем поросли шерстью.

— Испоганили мне все платье, — Ил сердито оглядела лопнувший корсет на мохнатой груди и окровавленный подол.

Феликс завыл, вскинув голову, и Рене навострил уши.

— Мой медведь! И я должен его сожрать!

— Это наше подношение диким зверям, — Черный Коготь прищурился на Рене. — Это случайная жертва, и пусть ее съедят волки, медведи, черви. Да кто угодно.

— Медведи едят медведей? — с сомнением спросил Рене.

— Мертвых едят, они тоже падальщики, — Феликс размял плечи. — Оставь мишутку для других.

Рене неохотно поднялся и отошел от мертвого зверя, и из леса на опушку вышла дикая стая. Волки уставились на Черного Когтя, и тот благосклонно кивнул.

— Меня чуть не убили и все зря, — Рене недовольно перетряхнулся, когда волки с подвываниями и рыком кинулись на медвежий труп.

— Настоящая волчья свадьба по заветам предков, — хохотнул Феликс. — После клятвы принести кого-нибудь в жертву и накормить диких братьев и сестер.

— Да ну вас, — Ил поднялась и зашагала прочь, обмотавшись в остатки шлейфа. — В следующий раз потребую обычную свадьбу! Без оборотней и медведей.

В сосновой чаще у тропы ее догнал Ричард, с беззаботным смехом повалил на мох, и требовательно с треском сорвал изгвазданное платье.

— Совести у вас никакой нет! — Ил с рыком выползла из загребущих объятий Ричарда и тут же была схвачена Феликсом и прижата к стволу сосны. Ил зло цапнула его за плечо и прыгнула на землю разъяренной волчицей. К ней из кустов вышел Рене, жадно облизывая окровавленную пасть.

— Требую брачную ночь, — он оскалился, и Ил с фырчанием кинулась наутек, петляя меж кустов и деревьев хохочущей инфернальной искрой.

Взбалмошную волчицу, конечно же, настигли у лесного ручья и увлекли в бушующий клубок животной страсти. Ил потерялась в рыке, вое и когтистых объятиях, охваченная низменными инстинктами и вспышками нежной любви к мохнатым извращенцам, и отдалась неистовым супругам без капли стыда.

Окруженная задремавшими волками, Илона насторожилась. В шелесте ветра она уловила подозрительный писк и едва различимое поскуливание, которое сменилось капризным хныканием. Во чреве свернулась белая тень с бежевыми подпалинами на пушистых бочках и с глазами, что были подобны темному янтарю с зелеными прожилками.

— Девочка, — зевнул Ричард и радостно махнул хвостом по траве, хлестнув по морде всхрапнувшего Рене.

— Рановато! — просипела Ил. — Я не готова к третьему!

— К третьей, — Ричард прижался влажным носом к ее мохнатому животу. — Я же сказал, что это девочка.

— Я всегда хотел дочку, — Феликс лизнул Ил в нос.

— Девочка, — охнул Рене и тоже уткнулся в живот испуганной супруги.

Ил растроганно заскулила и накрыла морду лапами. Наверное, даже в тысячную беременность она будет напугана и ошарашена.