Рыба

Я накрывала на стол, Влас и Глеб играли в приставку в гостиной, Валя крутился возле меня и капризничал, а Сергей пил кофе, читал что-то в телефоне и краем глаза поглядывал на меня. Этот его взгляд не сулил ничего хорошего. Я нутром чувствовала, что сегодня случится что-то нехорошее. Впрочем, ничего особенного я по этому поводу уже не испытывала. Ни испуга, ни злости, ни сожаления - ничего.

Когда стол был накрыт, я позвала старших сыновей ужинать. Все расселись по местам, и я принялась накладывать каждому еду. Наконец все бодро заработали вилками и ложками, и я смогла наполнить и свою тарелку тоже. Влас начал рассказывать отцу, что его снова выдвинули от школы на олимпиаду по химии, Глеб хвастался своей медалью, полученную накануне за победу в турнире по каратэ, а Валя сбегал в свою комнату и притащил рисунок, который нарисовал в детском саду специально для Сергея. Со мной никто не разговаривал и ни о чем не спрашивал. Как будто меня вообще не существовало. Было ли мне обидно? Нисколько. Я уже привыкла. На меня обращали внимание, только когда нужно было что-то помыть, подать, принести, приготовить - в общем, как-то обслужить. Больше всего внимания мне пока уделял только пятилетний Валя, но я понимала, что скоро и он помашет мне на прощанье маленькой ладошкой. Не знаю, что именно говорил детям Сергей, но ему мастерски удавалось лишить меня всяческого уважения и авторитета в этом доме.

- Глеб, ты почему не ешь? - спросил муж.

- Я не хочу рыбу, она противная.

- Ты же сам попросил положить, - решила высказаться я, прекрасно зная, что все остальные тоже помнят о любви Глеба к форели.

Но на меня даже никто не взглянул.

- Чем же она противная? - сдвинул брови Сергей.

- Не знаю. Противная и все. Какая-то мокрая.

Сергей потянулся вилкой в тарелку сына и отделил себе кусок форели.

- Да, - прожевав, закивал он, - действительно, мокрая. Как будто сырая.

- Она не может быть сырая, - спокойно возразила я. - Я готовлю ее уже много лет. В моей тарелке та же самая рыба, с того же противня. И она полностью готова.

- Свое не пахнет, - небрежно бросил куда-то в сторону Сергей и вновь обратился к сыну: - Не ешь, а то еще отравишься. Положи себе что-нибудь другое. Остальная еда меньше похожа на отраву.

- А куда мне девать рыбу? Она мешается на тарелке.

Муж пожал плечами:

- Пусть мать уберет.

- Перестаньте говорить обо мне так, как будто меня здесь нет, - попросила я. - Глеб, если ты не хочешь рыбу, давай я уберу ее обратно на противень.

Сын перевел на меня взгляд и показательно наклонил тарелку. Кусок форели медленно сполз с нее и упал на пол.

- И вонючий соус туда же, - радостно произнес Глеб и вилкой вывалил весь соус на рыбу. – Во! Теперь я смогу поесть салат.

Сергей никак не отреагировал на это выходку. Он молча пододвинул салатник поближе к сыну и продолжил есть. Влас издал короткий смешок, а маленький Валя сказал: «Фу-у, вонючая рыба!».

- А теперь бери тряпку и мой за собой пол, - велела я Глебу.

- Он вообще-то ест, - зыркул на меня Сергей. - Не видишь что ли?

- Да, я вообще-то ем, - наглым тоном повторил сын.

- Я тоже ем, - вяло отозвалась я. - Не заметили?

- Глеб, не вздумай вставать, сиди на месте, - скомандовал Сергей. - Не ты готовил эту вонючую сырую рыбу, не тебе и убирать. Нина, будь добра, вытри пол, - он одарил меня недобрым взглядом. - Так воняет, что у нас у всех портится аппетит.

- Да-да, рыба вонючая, - загалдели дети, - воняет до космоса, убери ее с пола!

Думаете, я возмутилась? Отнюдь. Я молча пошла в ванную, открыла шкафчик, достала тряпки и моющее средство, а затеи вернулась в кухню и принялась за уборку. Мне было дико жалко выбрасывать рыбу, ведь она была вкусная, с корочкой и соусом, который прилагался отдельно. Я бы с удовольствием съела ее сама, но нет, теперь она отправится в мусорное ведро, а после ужина - в мусоропровод, который имелся у нас в подъезде.

- Кто хочет спагетти? - спросил Сергей.

Дети ответили одобрительными возгласами. Это был такой намек мне. Я послушно поднялась с колен, помыла руки и взяла с плиты кастрюлю со спагетти. Положила каждому в тарелку и затем снова села на колени мыть пол.

В какой-то момент мне в голову прилетела макаронина. Решив, что это Валя снова случайно выронил с вилки, я молча сняла макаронину с волос и бросила ее рядом с одной из тряпок. Но следом у меня на волосах оказалась внушительная порция спагетти. Часть упала на пол, другая на плечи. Я подняла голову и увидела, как Глеб уже заносит вилку, чтобы бросить на меня следующую порцию. Увидев, что я смотрю на него, он захихикал и сделал вид, что ест, но сзади его тут же подстраховал Влас - кинул в меня еще макарон.

- Что вы делаете??

В ответ дети засмеялись.

- Так, - раздался голос Сергея, - тихо! Во время ужина мы ведем себя спокойно. Посмеетесь, как поедите.

- Хорошо, пап.

Я поднялась на ноги, держа спагетти в руке.

- Сережа, а ты ничего больше не хочешь им сказать? Тебе главное, чтобы они не смеялись, а в остальном все нормально?

Муж поднял на меня удивленный взгляд:

- Дети случайно уронили макароны, в чем здесь проблема?

- Случайно?? Да тут грамм двести, не меньше!

- Ты постоянно к ним придираешься. Самой не надоело?

- По-твоему, я должна была просто молча все убрать, как будто все так и должно быть?

- Да, Нина. Как сделала бы любая нормальная мать. Но, увы, ты далека до этого понятия.

- Я не служанка! Я твоя жена, а для них, - чуть не плача, я указала на детей, - мать! Чем я заслужила такое потребительское отношение??

- Другого отношения ты не заслужила тоже, так что закрой свой рот и вытирай пол.

- Я не служанка, - едва слышно повторила я.

- Правильно, - кивнул Сергей, - ты хуже. Служанка бы никогда не подала детям сырую рыбу. Но пол тебе вымыть вполне под силу, так что вперед. У тебя десять минут, потом мы с детьми будем пить чай.

Я знала, что, если ослушаюсь, ночью меня ждет особый кошмар, к которому в последнее время пристрастился Сергей. Унижение было наилучшим выбором из двух зол, поэтому я снова села на колени и, глотая слезы, продолжила мыть пол.