Свинка

Вечером вся наша «дружная» семья собралась на кухне. Сергей заказал еще одну доставку, и вскоре стол уже ломился от суши и роллов, пиццы и бургеров, картошки фри и прочих прелестей фастфуда. Домашнюю еду есть никто не захотел, поэтому мне пришлось убрать все в холодильник.

Я не любила ни пиццу, ни бургеры, ни уж тем более картошку фри, поэтому выбрала себе меньшее из зол - вок-лапшу из коробочки.

- Нравится вам, троглодиты? - поинтересовался Сергей, с любовью глядя, как дети уминают еду.

- Угу, - с набитыми ртами радостно отозвались те.

Муж перевел взгляд в мою сторону, и его глаза сразу лишились всей нежности.

- А ты чего физиономию кривишь? Не нравится еда из ресторана, или просто в кайф быть вечно недовольной?

- Я не недовольная, - сказала я, - тебе показалось.

- Ей просто не нравится, что мы не хотим есть ее вонючие котлеты, - заявил Валя, макая картофельный ломтик в соус.

- Да, в последнее время твоя стряпня оставляет желать лучшего, Нин. Дети правы. Слышала бы ты, как они обрадовались, когда я сказал, что сегодня будем есть еду из ресторана!

- Они дети, Сережа. Все дети любят фастфуд и никогда не сделают выбор в пользу домашней еды.

- Полная чушь. На основании каких данных ты сделала такой дурацкий вывод? У тебя выборка всего из трех детей, Нина. И, если все три сына не хотят есть то, что приготовила ты, значит, есть повод призадуматься.

- Я готовлю каждый день не потому, что все выбрасываю, а потому, что вы очень быстро съедаете все подчистую. И ты тоже. Получается, вы через силу давитесь моей едой?

- Получается, так. Раньше ты готовила лучше. Намного лучше.

- Можешь не есть. Заставлять не буду.

- Я-то, конечно могу, а что делать им? - муж кивнул на детей. - У них же нет выбора.

Я знала, что готовлю вкусно, и каждый домочадец любит мою еду. Это было не самомнение, а голые факты: каждый из детей постоянно просил добавки, пока другие не видят, а глава семейства всегда подъедал из холодильника по ночам. Очевидно, заведя разговор о якобы дурном качестве моей готовки, Сергей просто в очередной раз желал надо мной поиздеваться. В последние пять лет это было его любимым занятием. Я не знала, куда исчез тот мужчина, за которого я когда-то выходила замуж. Не знала, зачем он это делает. Я понимала только одно: что бы ни происходило, мой долг - показывать детям любовь и доброе отношение. Демонстрировать им, что может бытьпо-другому. Я верила, что однажды они это оценят и вырастут хорошими людьми, несмотря на то, что родной отец на протяжении многих лет занимался травлей их матери.

- Если они не захотят есть то, что готовлю я, можешь заказывать им бургеры хоть каждый день. - Я пожала плечами. - Заставлять их есть мои «вонючие котлеты» я не буду.

- То есть вместо того, чтобы исправиться, начать готовить лучше, ты намеренно склоняешь наших детей к вредному питанию??

Я была непроницаема:

- Нет, я буду продолжать готовить. Но уговаривать их есть больше не стану. Как бы я ни старалась, моя еда все равно всегда будет плохой, ведь так, Сереж?

- Пойдем-ка поговорим, - сказал муж, вставая из-за стола. Затем он обратился к детям: - А вы сидите, ешьте. Мы с мамой скоро придем.

Сергей завел меня в спальню и запер дверь изнутри.

- Ты знаешь, что делать, - холодно сказал он.

- Почему сейчас? - ужаснулась я. - Дети ведь еще не спят.

- Они на кухне. Пока они едят, у нас есть минут десять. Приступай. Не испытывай мое терпение.

- Я только что поела, я не смогу...

- Сможешь. Стоит только захотеть. Захоти, Нина.

Он взял меня за волосы и опустил на колени. Глотая слезы, я зажмурила глаза.

Десять минут. Нужно потерпеть всего десять минут. Я смогу. Главное - чтобы меня не стошнило, иначе ночью меня ждут куда более страшные вещи. Хотя, казалось бы, куда уж страшнее? Каких-то пару лет назад я и подумать не могла, что стану соглашаться на такое. И, тем не менее, я соглашалась.

Когда мы вернулись на кухню, я дрожала всем телом. Вид еды вызывал рвотные позывы. Я отодвинула коробочку с лапшой от себя подальше, чтобы только не видеть ее содержимое. Дети переглядывались друг с другом и хихикали. Либо они что-то уже сделали, либо только собираются. И это что-то определенно направлено на меня. Я напрягла все органы чувств и наконец поняла: я сижу на чем-то мокром. Вскочив с места, обнаружила, что кресло перепачкано каким-то жирным соусом вперемежку с соевым.

Я посмотрела на детей:

- Зачем вы это сделали??

- Мы ничего не делали, - довольные смешки.

- Вы что, испачкали кресло? - спросил Сергей.

- Нет, пап, это случайно вышло. Мы просто испугались, что мама начнет орать, и поэтому сразу не сказали...

Вранье. Это понимали и я, и Сергей, но он почему-то сделал вид, что поверил детям. После случившегося в спальне у меня не было сил даже на самые вялые протесты, поэтому я покорно отправилась за губками и моющим средством для мягкой мебели. Нужно было отмыть пятно как можно скорее. Пока обивка кресла окончательно не испортилась.

- Почему у тебя грязные штаны? - спросил Сергей, когда я вернулась на кухню.

- Потому что я сидела на этом стуле.

- Это понятно, но почему ты не переоделась??

- Мне надо почистить кресло, иначе пятно потом не выведешь.

- Потому что мама - поросячья свинья, - сказал Валя, вызвав смех братьев. Видимо, обрадованный положительной реакцией он швырнул в меня куском пиццы. - На, свинка, покушай!

Сергей на удивление оказался этим недоволен. Он привстал с места и рявнул:

- Ты что делаешь?? Совсем страх потерял??

Валя опустил глаза в пол и промямлил:

- Пап, ну ей же нравится ходить в грязном... Пускай тогда ест с пола. Ты сам говорил, что свиньи за столом не едят...

Сергей на мгновение задумался и уже совсем другим тоном произнес:

- Валь, а ты прав! Извини, что накричал. Я сам учил вас чистоте, а теперь наша мама подает нам всем такой плохой пример. - Он театрально покачал головой. Глаза его блестели, губы растягивались в улыбке. Он определенно готовился к чему-то очень приятному. Разумеется, для него одного. - Дети, кто мне скажет, что мы делаем со свинками?

- Моем! - хором заорали дети.

- Верно. - Муж перевел на меня полный предвкушения взор. - А что мы делаем со свинками, перед тем, как помыть?

- Раздеваем их!

- И снова в точку. Так чего же мы ждем? А ну-ка все живо раздели маму-свинку!

Дети, как стая диких собак, накинулись на меня со всех сторон и принялись срывать с меня одежду. Я кричала, как ненормальная, пыталась защититься, убежать, но Влас был на полторы головы выше меня и гораздо-гораздо сильнее. Он крепко меня держал и внимательно разглядывал, пока Глеб и Валя стягивали с меня домашние штаны и рвали на мне футболку. В это время Сергей сидел на месте и с удовольствием за этим наблюдал.

Я до последнего думала, что это какая-то шутка, что сейчас он велит детям остановиться, но он сохранял молчание. Был самым благодарным зрителем для маленьких монстров.

- Пап, а трусы и лифчик тоже снимать? - спросил Глеб?

- Ну а кто же моется в одежде? Конечно, снимать.

- Нет, прекратите, - рыдая, кричала я, - Сережа, останови это все! Прошу тебя, хватит!

Влас повалил меня на пол, чтобы братьям было проще снимать с меня нижнее белье.

- Блин, лифчик не расстегивается! - пожаловался Глеб.

- Возьми ножницы, да порежь его, - велел Влас.

Сергей одобрительно кивнул.

- Заодно возьми скотч и заклей маме-свинке рот, чтобы она так не кричала. Сынок, ты слышал меня?

- Да, пап!

Пока дети и Сергей волоком тащили меня в ванную, я выла нечеловеческим голосом. Мой рот был заклеен, поэтому я срывала связки, чтобы «докричаться» до мужа, воззвать к его разуму. Мне казалось, что сейчас мое сердце просто остановится, не выдержит происходящего, что сейчас я просто умру. Более того, я молила небеса о смерти. В тот момент мне меньше всего хотелось жить дальше.

Когда на меня полилась вода, я услышала голос Сергея.

- Все молодцы. Теперь идите играть в приставку, а свинку предоставьте мне. Уж я ее сейчас так отмою, что будет самая чистая и душистая.

Дети ушли, а что было дальше, я просто не помню. Мое сознание покинуло меня, чтобы защитить от всего этого кошмара.