Глава 11

Сдается мне, родные мои бабушка и матушка нагло врали или, как говорят у нас в Ллосе, ехидно лукавили насчет доли гномской крови в нашей семье. Ибо я, как неразбавленный потомок горных предков, трижды за ночь проверяла — свободен ли в гостиную путь. А может, меня просто будили громкие звуки и мысль о том, что Урген Врадор обещался в полночь заглянуть. Но вопреки всем ожиданиям, глава контроля так и не явился, а пауки не исчезли, прерывая мои вылазки устрашающим «пи!». Эх, был бы при мне лобастый, он бы в гостиную портал открыл. Но он не вернулся. А Ρеггена я б не попросила, даже будь он в силе.

Еще в первый день знакомства я поняла, что задохлик страшный мот. Но то, сколько он вознице сверх положенного заплатил, ни в какое сравнение не идет с тратами на восстановление корпуса в ВАМе. Это же надо было рассчитаться за разрушения в двойном размере! Да еще гордиться жестом доброй воли. И чего ради? Ради тюфяка и голодного пайка студента… Да скажи такому, что в подвале золото на стеллажах лежит, оно за неделю истает и потрачено будет отнюдь не на личные нужды.

С рассвета взялась за готовку завтрака и теста на пирожки. Рассудив, что торговки близ академии появляются загодя не просто так, я решила, обойти их всех и заранее примелькаться у стен академии. В этот раз количество пирожков уменьшила втрое, чисто для запаха, учуяв который, Регген проснулся.

— Доброе утро! — радостный оскал во все клыки и не менее восторженное: — Я чувствую пирожки!

— Они с капустой.

— А с чем-то другим приготовить нельзя?

— Вы все еще на диете, Регген. Обойдемся без послаблений.

— Но мне нужно хоть что-то для восстановления сил! — он даже вскочил на тюфяке, не удержался на коленях и снова опустился назад.

— Вначале восстановите желудок.

— А если килограмм… — проникновенно протянул задохлик, прижимая к впалой груди подушку, — пять килограмм хорошо прожаренного мяса, горчица и буханка хлеба вернут щенка?

— А они вернут? — я перехватила крепче скалку и шагнула к тощему лжецу — все же лобастый уменьшался от ударов магнии, а никак не от скудной еды. — Ну, так что?

— Ээээ, — издал маг, «у-у-уру-ру» отозвался его живот. — Кхм, возможно, вернут.

— Проверим позже. Вы сейчас слишком слабы.

Получив в ответ собственный довод, он приуныл, правда, ненадолго. Посмотрел на меня лукавым взглядом и, понизив голос, вопросил:

— А если я расскажу историю поместья?

— То я расскажу, кому вчера отдала все пирожки.

Прошли долгие десять секунд, прежде чем Регген полузадушено выдохнул:

— Что? Ты, гномка, отдала пирожки?! Бесплатно… — сделал глубокий вдох и схватился за сердце. — Ты не настоящая Ося, тебя подменили!

— Чего?

— Хотя, хм, нет, — Регген кивнул на скалку, что я продолжала держать в руке, — это твой уверенный хват палицы, его ни с чем другим не перепутаешь… — он прочистил горло. — Так что там произошло с пирожками?

— Провал, — не стала я скрывать, а больше ничего и не сказала. Выложила в корзинку последние пирожки, укрыла их скатеркой. — Садитесь завтракать, Регген, пока не остыло.

Задохлик уже не жаловался на кашу, малое количество соли, масла или недостаток мяса в этой самой каше. Он был заинтригован и оставлен не у дел. Ибо не на ту напал, да и не с той приманкой. Историю поместья я все равно узнаю, от самого графа или же от магов третьей группы захвата.

— И все же, — попытался задохлик настоять, а в ответ получил:

— Ешьте, я сейчас…

В гостиную не шла, кралась. Прислушивалась к скрипу ставен на ветру, шороху в печных трубах и свисту слизняков, что временами раздавался под полом. Экие шумные они сегодня. Дверь отворила с осторожностью, выждала несколько долгих секунд, крадучись вошла и оторопела. Дыры в потолке и провала в подвал как небывало. И только от хлама остались щепки, а кое-где покореженный металл.

Выходит, золото мне не показалось, иначе с чего бы паукам дыры латать и остатки рухляди из подвала поднимать. Будь по — другому, они бы все поместье в порядок привели, а так… Вон, даже пол не помыли и пыль не протерли. Ну и пусть. Убираться здесь в третий раз не собиралась. И прежде чем вернуться к изнывающему от любопытства графу, я пошла в следующую по коридору комнату и оценила объемы работ. Ничего сложного, к обеду управлюсь, а затем поспешу к стенам академии, чтоб застолбить место для торга.

Когда я вернулась в кузню, Регген уже спал, едва ли не лицом в пустой тарелке. Пока его на тюфяк уложила, пока завтракала сама, пришло время для уборки, а затем и для похода в столицу. В этот раз чепчик надевать не стала, да и белые перчатки сменила на добротные теплые, и правильно сделала. Близ ворот Верхней Академии Мастеров ветер дул нещадно, гонял по снежным улицам кем-то утерянные шляпы и перчатки, завывал, расталкивал по подворотням и без того редких прохожих.

В этот раз я первым делом пошла к Церкви Всех Святых, надеялась, что сменив маршрут, изменю судьбу, и прогадала. Ни у церкви, ни у музея, ни подле библиотеки я за три часа блужданий так никого и не повстречала. И только площадь у гостиницы «Кромвеля» порадовала меня толпой горожан и наличием десятка студентов, что толкались у фонтана.

От них то и дело доносилось:

— Моя очередь!

— Нет, моя, ты свою попытку уже использовал!

— Перестаньте, сопляки, дайте дорогу великим…

— Да ты ее сейчас просто уничтожишь! Нет, уж, дай я.

— Вы забываете про очередность!

Понятия не имею, отчего так волновались студенты, но вот горожане меж собой уже заключали пари.

— Я за здоровяка, Нэрбога Нильса! Десять медяков…

— Я за щупленького!

— Ставлю на девчонку! — проревел кто-то громким басом. — Пятьдесят.

— С ума сошел, — ответили ему, — у этой смуглой ничего не получилось…

— Но она хотя бы прикоснулась к ручке, а эти, даже близко подойти не смогли.

Они бы ещё долго спорили, но мелкая дрожь, прокатившаяся по площади, оборвала всех на полуслове. Кто-то охнул, кто-то за сердце схватился, а студенты в один голос помянули угодников и помчались к воротам академии. Их отступление заставило разойтись разочарованную толпу и позволило увидеть предмет спора и пари. Вернее, даже предметы, ими оказались большая чашка, скатерка, записка с размашистым «спасибо» и перо. Все это располагалось в сияющей магической сфере, что зависла над любимым местом вчерашнего советчика и не позволяла неизвестным забрать мои вещи.

— Надо же, сподобился вернуть, да еще поблагодарил.

Я подошла к сфере и беспрепятственно выудила из нее скатерку, потянулась за чашкой, как вдруг на листке с благодарностью появилась новая надпись.

«А пирожки у вас еще есть?»

— Есть, — ответила я, и перо дрогнуло, напоминая, что надо писать. Отписалась, что пирожки еще есть, но в меньшем количестве.

«Сколько?».

«Сорок».

«Возьму все. Поместите их в сферу».

И не успела я сообщить, сколько с него, в чашку упала одна серебрушка и тридцать шесть медяшек. Ты смотри, еще и цену за десяток запомнил! Довольная я забрала чашку, выудила из корзинки пирожки и вместе со скатеркой передала их магу. Предметы истаяли, вслед за ними растворилась и сфера, на голой площади осталась только я, первая выручка и безмерное чувство счастья. У меня появился первый клиент!

Я вернулась в поместье, и счастью мое стало беспредельным. Во-первых, пауки не вернули рухлядь в свежевымытую комнату, во-вторых, Регген начал ползать на четвереньках, в-третьих, он обрадовался мне больше, чем серебрушке с медяшками, которые я принесла. За одно лишь это я могла бы его расцеловать, но поднадоевшее «а можно мне мяса?» уничтожило благодарность на корню. В оставшийся вечер я приготовила восемь десятков пирожков, наметила план работ на завтра, легла спать.

Утром убрала еще одну комнату, затем собралась и отправилась к воротам академии. В этот раз времени зря не теряла, быстро обошла все порталы, напоследок оставив тот, что выходил к гостинице «Кромвеля». Там, как и вчера, погода к прогулкам не располагала, однако горожане все равно толпились у фонтана. Спорили о пари, ждали студентов и смотрели все больше на академию, а не на сферу со второй скатеркой, запиской и пером внутри. Они были так увлечены, что не заметили ни моего приближения, ни переписки с первым оптовым покупателем, ни сделки, в ходе которой маг получил пирожки, а я две серебрушки и семьдесят две медяшки.

Точь-в-точь так же прошел следующий день, а за ним и еще один. Я выдраила две комнаты, пожарила в общей сложности двести сорок пирожков и заработала восемь серебрушек и шестнадцать медяшек. Студенты, да и горожане, что все еще силились понять действие сферы, заметили меня лишь на четвертый день, и то с трудом. Никто не поверил, что столь необычное магическое плетение из каких-то там струн маг сотворил ради пусть и вкусных, но простых пирожков с капустой. Студенты даже взяли пару десятков на пробу — те, что я на всякий случай придержала. С опаской надкусили, прожевали. И, не поняв ничего, сообща решили, что помимо капусты в начинке есть что-то еще.

И чего только в их головы на этот счет не пришло! Увеличение умственных способностей, пополнение магического резерва, способность не спать неделями, улучшение памяти, умножение сил, работоспособности и сопротивляемости к ядам… Последнюю идею почти что сразу отмели, сосредоточились на пополнении резерва. Иначе с чего бы одному магу покупать столько пирожков! Других причин они придумать не смогли, а вот у меня одна неприятная возникла.

А вдруг этот прохвост круглолицый моими пирожками приторговывает в самой академии? У меня покупает по низшей цене, а там продает по завышенной? Вдвое, а может, и втрое…

— Регге-е-ен! Регген! — я ворвалась в кузню, не глядя бросила корзинку на кресло и устремилась к столу. То есть, к тюфяку и магу на нем возлежащему. — Регген, вставайте, говорю же вам, Скорее! — я вручила ему пальто и пиджак, решительно направилась к шкафу взять сапоги. — Мне срочно нужен ваш портал, что бы попасть в академию, выследить одного подлеца и вытащить из него правду!

В кузне раздался смешок, и я мысленно с ним согласилась. Действительно, как я, гномка, буду выколачивать правду из крепкого мага, имея в наличии только скалку и задохлика в не лучшей форме.

— И возьмите ваше ружье, оно ускорит переговоры, — бросила я на ходу. Сапоги магу подала, деньги взяла, прибыль в блокнот записала и только потом услышала: «Ося, Вардор…»

— А что «Врадор»? Он может помочь? — отбросила косу на спину и сверила время с оставшимся планом на день. Если не уйдем сейчас, то на рынок я не успею, а муки мне хватит едва ли на сотню пирожков. — Хотя какой с главы контроля помощник! Он скорее убьет, чем расспросит.

— Ося! — позвал граф-задохлик с тревогой.

— Да тута я, не кричите. И не смотрите так строго. Врадор вас, может, и не добил, но меня-то обманул. Обещался являться каждую ночь, а сам невесть где пропадает.

— В настоящий момент я здесь… — раздалось веселое позади меня.

Я медленно обернулась. Глава контроля действительно был здесь, и, судя по всему, давно. Сидел в кресле, поглаживал мою корзинку и улыбался во все клыки. Этот его оскал-ухмылку я видела впервые, и рука моя как-то сама по себе начала искать что потяжелей.

— Не советую, — нахмурился он, и кочергу я начала искать взглядом. Ибо улыбка у самого главного стража была не так страшна, как напряженный оскал.

— Урген Врадор, держите себя в руках, — подал голос задохлик и подкинул вверх знакомый клубок из петель.

Не знаю, что так смутило Врадора: кочерга или клубок, но скалиться он перестал и до треска сжал мою корзинку.

— А ну, дайте сюда! — с трудом вырвала любимицу из потемневших и заострившихся пальцев стража. — Я не для вас ее покупала. И нечего зубами скрипеть и глазами зыркать. Хотели бы другого приветствия, не пропадали бы!

— Я пропадал по важным вопросам. А вот вы… где вы гуляли? — и не давая ответить, он поднялся из кресла, навис надо мной, процедил: — Вас видели близ Верхней Академии Мастеров сегодня, вчера, позавчера и поза-поза…

— Последние четыре дня, — подсказала я. — А что, мне ходить там нельзя?

— Конечно, нет. Это недопустимо. Вы должны следить за одержимым! — припечатал он с высоты своего немалого роста.

— И это мне говорит куратор-враче-адвокат! — я отложила корзинку и уперла руки в бока. — Сами-то вы три в одном и ни за одно не в ответе. И что это за вопросы такие, что отследить меня вы успели, а Реггена проведать не смогли?

— Полнолунные, — ответил глава контроля, блестя глазами, а еще женской помадой на подбородке, шее и воротнике мундира. — С этого дня вы, Ося, отвечаете за отчеты о графе Лофре. Жду вас каждый день в своем кабинете до девяти вечера.

— А почему только до? К нам вы обещали являться после двенадцати! — возмутилась я, когда этот наглец ошрамованный легко вскрыл портальные ячейки на двери и заменил мой выход в парк на выход в свой кабинет.

Мстительный жмот! Лишил меня прогулок в центре и прямо-таки лучился ехидством.

— Потому что после… у меня дела.

— У ваших дел помада потекла, — ответила я мстительно и указала стражу на дверь. — До вечера!

— Ося! — в очередной раз окликнул задохлик, но я лишь отмахнулась. Дождалась ухода незваного гостя и решительно произнесла:

— Собирайтесь, Регген, мы идем разбираться.

— С кем? — спросил маг, даже не пытаясь подняться. — Куда и зачем?

— С негодяем, решившим на мне поживиться! Не для того я пирожки пекла, чтоб на мне какая-то гадость спекулировала и продавала товар по взвинченной цене!

— А это плохо?

— Да! Он обрубит оборот и отвратит от выпечки студентов, — я сама натянула на Реггена пиджак, плащ и взялась за сапоги. Тугие, сволочи, но ничего, я справлюсь, а попутно и объясню. — Купить десяток пирожков за тридцать четыре медяшки в столице, да еще в Верхней Академии Мастеров, можно лишь за счет капусты. Она у нас бесплатная, так что в цену не идет, — натянула на мага один сапог и со вздохом утерла лоб. — Не все возьмут десять пирожков, многим хватит и трех-четырех по… четыре медяшки, — округлила я для ровного числа. — Так что останутся деньги на компот, проезд, какие-нибудь мелочи и черный день.

— То есть их экономия — ещё один стимул к покупке пирожков?

— Да! В то же время удвоенная цена — это удвоенные траты студента. А между пятью пирожками и студенческим пайком выбор несложный. Итого, спрос упадет, студенты опять останутся голодными, а я без дела. И безделье это мне уже надоело! — сказала и легко натянула на графа второй сапог, оценила свои труды, улыбнулась. — Вставайте, Регген, время не ждет.

Он с тоской покосился на меня, за тем на протянутую к нему ладошку, аккуратно сжал мои пальчики и вместо того, чтоб подняться, спросил:

— Ося, ты уверена, что тебе эти разборки нужны… и я вместе с ними?

— Еще как! Вы откроете портал, вы позовете Бурю. А с ним уж я легко найду нужного мужика. К слову, ружье ваше где?

Ружье-то он взял, но мне не отдал, стоял у стеночки, опирался на него и с кривой улыбкой смотрел, как я все растолковываю Буре. К счастью, ледяной был лишь на голову выше меня, шею ломать не пришлось, однако его невысокий рост совсем не способствовал взаимопониманию. Он дважды попросил меня повторить историю с самого начала, а затем задал абсолютно нелогичный вопрос:

— Почему вы решили, что он их продает?

— А что, съедает? — удивилась я, быстро подсчитав все проданное и подаренное: — Четыреста восемьдесят пирожков — не многовато ли на одного?

— Так он и не один. Он ими студентов кормит… в процессе образования.

— И ректор позволяет? — хмыкнул Регген.

— Не запрещает, так точно, — ответил охранник и с почтением вопросил: — Можно, я покажу ей на примере?

— Нужно. Я тут подожду.

— А может, вы в кузню вернетесь к тюфяку… — начала было я, припомнив, с каким трудом тащила задохлика от стола до портала. Еще свалится здесь, несмотря на ружье, и как я потом его подниму?

— Тут, Ося. Идите. Я жду.

И мы пошли: Буря, загадочно улыбаясь, а я, думая о том, что если граф таки свалится, его никто не поднимет. Побоятся подойти, разозлить и как следствие получить.

Коридоры с горгульями и химерами, как назвал стеклянных ящериц мой провожатый, сменились вначале закрытыми галереями, а затем и более узкими коридорами с тонкими колонными, арочными сводами и стенами, сплошь покрытыми графическими рунами, плетениями, схемами и зарисовками каких-то эпизодов из жизни академии. Вот толпа студентов чествует какого-то парня, вот профессор утирает скупую слезу, вот взрыв, вот улетающий из-за взрыва маг-недоучка, вот надгробная доска… и все тот же профессор, вытирающий руки. Выражение лица не разобрать, но кажется мне, что на нем ехидная улыбочка знатока.

— Это что? — я указала на рисунки.

— Сказания о Непутевом, — ответил Буря. — Так называют самонадеянных студентов, коим слова мастеров не указ, устав не документ, отчисление не смерть.

— И много здесь таких?

— Χватает, — улыбнулся он. — Мы пришли.

И действительно, остановились мы как раз напротив смотрового окна, что располагалось над огромным каменным лабиринтом с множеством странных железяк в коридорах и вялых студентов, что пытались эти железки собрать в нечто полезное. Где-то что-то вспыхивало, где-то кто-то ругался, однако общая атмосфера была отнюдь не напряженная.

— Аттестационный экзамен по техно-магии, третий курс, третья пересдача… — ледяной демон указал вперед: — Видите постамент в центре? Это конечная точка их пути. В прошлом году до нее дошло двадцать студентов из сорока, в этом всего лишь три, и то нечаянно.

— Как это?

— Прилетели в ходе взрыва. Никто не умер, но не все еще в сознании, — кашлянул он и поспешно объяснил: — Все дело в мотивации. Студентов перестали привлекать поощрения в виде практики в столице, материалов для лабораторных работ, ночных часов в мастерских, книг, плавающих выходных и даже денег.

— Сколько? — поинтересовалась я.

— Пять серебрушек — сумма приличная — правда, студенты из состоятельных семей ею не прельстились. А студенты из простых стали более рисковыми и менее внимательными. Отсюда несколько взрывов, обвал, госпитализация и пересдачи.

Бедолаги! На их фоне я в попытках заработать просто счастливица.

— С этим понятно. А зачем пирожки?

— Для мотивации. Голод не тетка, на четвертом часу экзамена есть хотят все.

— А эта идея уже проверена? — спросила с сомнением. — Все же если состоятельные студенты едят отнюдь не постные пайки, они вполне могут потерпеть и…

Вот тут внизу раздался радостный вопль: «Я чувствую пирожки!». Всего-то возглас, всего-то констатация запаха, но ситуация кардинально изменилась в тот же миг. Студенты, что еще минуту назад вяло собирали по лабиринту железки, вдруг встрепенулись и ускорились.

— Ну вот, — Буря расплылся в улыбке. — Через полчаса экзамен сдадут все, и пирожки попробуют тоже все.

— Ой, что-то сомневаюсь, — ответила я, наблюдая за тем, как один из экзаменуемых забрался на стенку лабиринта и, махнув рукой, что-то произнес. Парень был рослый и явно голодный, ибо, подчиняясь его воле, с постамента всплыли все пирожки и стройной вереницей потянулись к дармоеду. Наглец не прошел и трети лабиринта, а на угощение уже позарился!

— Э-э-э-это что такое? Это он их сейчас все себе заберет? И больше никто их не попробует.

— Вряд ли, — демон прищурился, вглядываясь в темноту, что зависла над постаментом, — но зачет по левитации он сдаст. — Загребущие руки оголодавшего студента уже потянулись к первому румяному пирожку, как вдруг вся вереница развернулась и полетела назад, издевательски помахивая хвостиком. — Заклинание возврата, позволяет добычу рассмотреть, учуять и возжелать.

— Вкус победы… — прошептала я, цепенея от невероятного открытия. Мои пирожки задарма прославили на всю академию. У меня будет спрос! Масштабный. Ведь тут лишь сегодняшняя порция! — Где еще использовалась моя выпечка?

— На трех экзаменах и двух зачетах, — последовал ответ.

— Святые угодники! Немедленно верните меня к порталу, — я потянула охранника за рукав.

— Что случилось? — насторожился он, заглянув в мои глаза.

— Мне нужно на рынок за мукой.

Всю обратную дорогу я почти бежала. Бурю искренне поблагодарила, Реггена в кузню затащила, а затем сама приволокла из Тминя два мешка с меня размером. Счастливая я не жалела трат, купила муку, купила тележку для перевозки, еще пару скатерок и корзину вдвое больше прежней. Глядя на мою активность, задохлик не переставал улыбаться, пусть и лежал теперь еле живой.

— Взяла все, что хотела?

— Да!

— И узнала все, что хотела?

— Да!

— И кто же тот мужик, что скупил у тебя все пирожки? — допытывался маг, пока я ставила опару и пересевала муку.

— Клиент и благодетель! Устроил мне рекламу за свой счет. Не зря я ему тогда пирожки отдала, не зря. Гномий обычай работает лучше некуда!

— Так ты не знаешь, кто он? — насторожился Регген и даже чуток поднялся над подушкой. — И Буря не сказал?

— А какая разница — мастер он, декан или завхоз по общежитиям? Главное, что работает он до семи и любит прятаться за фонтаном! — отмахнулась я. — А все остальное уже не важно.

Задохлик и хотел бы возразить, но силенок не хватило. Уснул до того, как я взялась за пирожки, отварила кашу и сделала овощное рагу с крошечными кусочками мяса. Как-никак, у меня сегодня праздник. Ближе к девяти, зажав в руке магический кристалл, я прошлась по отмытым комнатам, наметила новый фронт работ и отправилась с докладом к Врадору.

Приглушенный свет, два бокала из дорогущего хрусталя, бутылка вина во льду и букет темно-бордовых роз наводили на мысль, что он ждал меня. Или не меня… о чем сообщили удивленный взгляд и распахнутый ворот рубашки, который глава контроля начал застегивать.

— Ося?

— Добрый вечер, — поприветствовала я и, пресекая неучтивые: «А что вы здесь делаете? В такое время… Что-то случилось?», ласково ответила: — Случилось. Склероз. Вы сами просили меня отчитываться о Реггене ежедневно около девяти. Помните?

— Я? А… да.

— Так вот, у нас все хорошо, — сообщила я. — У вас, судя по всему, тоже. Так я пошла?

— Да.

Уже закрывая за собой портал, услышала звон вызова и женский голос. Знакомый женский голос. Настолько знакомый, что я бы с радостью повременила с уходом, но Врадор, заметив мое замешательство, быстро все пресек. Взглядом, от которого меня бросило в мороз. Так что портал я закрыла с радостью. Предчувствуя продуктивный завтрашний день, спать легла пораньше, и правильно сделала. Усни я после двенадцати ни за что бы не услышала, как задохлик вытаскивает мясо из подливки и запихивает его в освобожденные от капусты пирожки. Три пирожка испортил, дурень, и чего ради? Чтоб после первого укуса лицом побелеть и просипеть протяжно «Ося!». Подавился. Берегите боги его супругу!

После такого пробуждения сон как отрезало. И сколько бы я ни вертелась на тюфяке, уснуть так и не сумела. Пошла убирать. Мусор и хлам выносила в коридор с удовольствием, остатки полов и окна драила с предвкушением, а все потому, что пирожков я напекла втрое больше вчерашнего и с упоением ждала развития событий.

И дождалась… торговок в снежно-белых чепцах, перчатках и фартуках поверх пальто, с простыми наплечными лотками, лотками на колесах и корзинами, что носятся на голове. Они были у всех ворот академии и даже у фонтана, который я с недавних пор называю своим. К сфере я подошла под тихий гул недовольства и ехидное: «Ну, что я говорил. Видите — пришла!». Да, пришла. Завязала письменный диалог с постоянным клиентом и на вопрос, сколько пирожков с собой взяла, гордо сообщила: «Триста шестьдесят».

«Много, — ответили мне, остудив и пыл и радость. — Возьму сто двадцать, иначе объедятся».

— Главное, чтоб не подавились, — хмыкнула я и быстро отписалась: — «Сто двадцать, значит сто двадцать».

«По академии слух прошел, что пирожки с капустой пополняют магический резерв. Ажиотаж поднялся страшный, — решил он меня приободрить, но в итоге испугал: — Как бы не пришлось запрет наложить».

«Какой запрет? На что?»

«На пирожки», — ответил клиент, и я застыла.

Это ж надо! Только в удачу поверила, чуток разошлась и на тебе, опять! Но нельзя же вот так все оставлять.

«Так, может, сами ограничите их поедание? Два, нет… Три пирожка для резерва, остальные для себя», — написала несмело и закусила губу. Все же не покажи мне Буря, что выпечка ценна, я бы такого предложить не сумела. А вот сейчас стою, жду ответа и краем уха ловлю возмущенный шепоток тороговок.

«Что ж, идея, — обрадовал меня маг и следом огорошил: — Тогда я возьму шестьдесят».

И кто за язык тянул?

Со вздохом придвинула тележку к фонтану, открыла малую корзинку, отсчитала шесть свертков по десять пирожков и, положив их в сферу, забрала вчерашнюю скатерку и оплату товара. Две серебрушки и четыре медяшки. Сфера истаяла, я прикрыла товар, развернулась и носом задела чью-то грудь.

— И кто это у нас тут завелся? — проворковала обладательница бюста и хриплого голоса.

— Я Ося из Ллося, а вы…

— А я погляжу, ты без лицензии, — ответила мне торговка, пригнувшись и заглянув в глаза. — Чепчика и перчаток нет, зубочисток и салфеток тоже.

— Как и выданного по патенту передника… — вторили ей ехидные товарки, ступившие ближе и с предвкушением расправы смотрящие на меня.

— Значит, права на торговлю тоже нет, — постановила самая крупная и, по ходу дела, главная из них. — Да где ж такое видано, — воскликнула она, всплеснув руками, — чтоб какая-то гномка торговала капустной дрянью?! Подставляла честных торговок и беззаконно обогащалась за чужой счет!

Ор был знатный, под стать дородной фигуре, разлетелся по всей площади, отразился от фасада гостиницы «Кромфеля» и бодрым кузнечиком прыгнул к воротам академии. Иначе не объяснить, с чего вдруг от тех самых ворот раздалось:

— Где гномка?!

— Кто про капусту кричал?!

— Эгей! А ну разойдись, законницы, мне нужно два десятка!

— Бутербродов? — пропела крикуха, обернувшись на зов.

— Тарталеток? — предложила одна из ее подруг.

— Пирожков, — ответили им, прежде чем без особых усилий отодвинуть.

Смельчаком, расчищавшим путь, оказался здоровяк Нэрбог Нильс. Тот самый, что еще несколько дней назад пытался взломать магическую сферу, а вчера искал в моей выпечке магический баг иди бад. — Мне два десятка! — объявил он гордо.

— Мне три пирожка, — раздалось сзади него.

— Мне пять!

— Мне семь…

— А сколько за один?

Еще мгновение я приходила в себя, а в следующее уже громко объявила:

— За один пирожок четыре медяшки, за десять — тридцать четыре!

Распродалась за полчаса, да еще десяток заказов на завтра получила. С площади уходила с улыбкой, не глядя на торговок, что остались не у дел. Еще бы! Их бутерброды, тарталетки, булочки, мясные рулетики, сласти и засахаренные фрукты рассчитаны на богачей, уже поевших дома, мои же пирожки на всех. Правда, кое-что у товарок я решила перенять — дегустационные порции. Совсем крошечные бутербродики на пробу, тарталеточки на один укус, конфетки на один зуб. Маленькие изделия в кружеве салфеток смотрелись интересно, аппетитно и привлекательно. Мне нужно что-то такое же для пирожков.