Эпилог

Мы не зря пленили вампира!

Мало того, что в подвале его дома в Т'Агро стражи контроля обнаружили двух магов старой закалки и похищенное из кузни оружие, так он еще указал, где искать Эллен, и оказался крайне важен для правителя Саргона.

Уоп Санте Манийский отдал в обмен на вампира всех ранее похищенных мастеров. Отдал бы и результаты их пятилетних трудов, но мощный взрыв скрыл все под обломками. Король Дагатии в отместку потребовал свитки с трактатами об одержимости магов, которые саргонцы выкрали из Т'Арго. Тот ответил, что ранее предоставить их не мог, ибо речь шла о свитках, а трактаты нынче в трех красных папках.

Из них выяснилось, что зверь тянется к магии с творческой жилкой и не проявляется в боевиках. Так что не случись путаницы в бланках, альфа к Реггену близко бы не подошел и в шутку не цапнул. За что, к слову, он давно извинился ящиком коньяка. Сдается мне, я застала последнюю бутылку… А еще зверь столь же мирен и разумен, как его носитель. Да, чем ближе полнолуние, тем сильнее его сущность. Но власть над магом он берет лишь в смертельной опасности.

Правитель Саргона уверял, что к восстанию в кланах двуликих он не причастен, к подмене бланков отношения не имеет и трости-стабилизаторы не трогал. Все это проделали агенты из Т'Агро, чьими успехами лорд Дорез, он же бесценный вампир, воспользовался в интересах отечества. А именно исказил правду о звере, обозвав борьбу за жизнь бесконтрольным буйством. Ему хватило пары десятков раздутых статей, чтобы жители Дагатии испугались укушенных магов, стали их ненавидеть, презирать, доводить до озверения и приписывать им чужие грехи. Случай с Ургеном в «Фениксе» тому подтверждение.

Долгих пять лет звери бессильно рычали, казна восполняла потери, народ наглел, маги пропадали. И длилось это, пока в один прекрасный вечер баронесса Дафо не отказала графу, он не отправился пить в мастерскую ВАМа, Лобастый не спугнул похитителей под личинами аспирантов и уже бывшей невесты. Прибывший на место происшествия капитан Урген Врадор проявил смекалку и скрутил зверя, получив за храбрость шрамы и место главы. Именно он создал для магов карантин, ввел систему кураторства и трости, чем разрушил планы Саргона на остальных мастеров.

И не живи Регген в Бурфо вместо карантина, я бы никогда не встретила его, мы бы не узнали, кто за всем стоит, а Врадор не понял, как здорово живется в шкуре буйного. К слову, трости, положение о ЧП и обязательный карантин он аннулировал на следующий день после развода, о чем я очень сожалею. Ибо без трости отбивать Вардо от девиц становится тяжелее с каждым новым днем.

Уже давно отгремели судебные дела о похищениях, в очередной раз отремонтирована академия, получена лицензия на торговлю, налажено производство пирожков, восстановлена кузня и соседняя комната. Пауки и слизни отдали ее без споров в благодарность за клубнику и мухоловку. Первым предметом меблировки в ней оказалась двуспальная кровать с широким, невероятно мягким ложем, и как я радовалась ей тогда, так сейчас Регген радовался моему сообщению о сюрпризе.

— Ося, я в жизни не был так счастлив, окрылен! Просыпаясь каждое утро, готов… петь!

Знаю я, к чему он каждое утро готов. Знаю еще с первых ночевок на тюфяке, но молчу. Перебивать сейчас не стоит. Взгляд его горит, сам маг почти сияет, я лукаво предвкушаю.

— Впрочем, нет. Был! — Он поцеловал мои пальчики в атласных перчатках. Выдохнул: — После нападения вампира, когда ты приняла мое предложение и в тот же день повела меня к алтарю в предгорье…

По тропе молодоженов повела, что находится близ родного Ллося. Это чтоб не было вопросов, а ещё чтоб утереть нос Рябой, успокоить отца и представить мага родственницам, пока он под приворотом и не смотрит на красоток.

— …ты надела на мое предплечье браслет и пообещала меня осчастливить.

Обогатить, но не суть.

— Но я счастлив с нашей встречи! — Он поцеловал меня в висок и прошептал у самых губ: — Так что даже не знаю, как реагировать на твой сюрприз.

Хотелось сказать: «Как обычно. В этом сложности нет», но я и слова не успела молвить, безудержно радостный Регген сжал меня в объятиях, заглянул в глаза и огорошил вопросом:

— Ты беременна, я прав?

Чего?

— Не молчи. Скажи «да»!

— Вардо, я… — сглотнула ставший в горле ком, — на самом деле я… — Но уверенный в своей правоте, он уже потянулся к моим губам, согрел их дыханием. Еле успела сказать: — Вардо, я оформила патент на чан!

— Что? — он смотрел недоуменно, в надежде ослышаться, но кто ж ему даст.

— Патент. На. Чан, — повторила чуть громче и быстренько рассказала о прочих сюрпризах: — На перевертыши еще готовим, а документы на самодвижную линию завтра же подадим.

Это была хорошая новость! Это была отличная новость! Но в карете все же повисла тишина. Отчужденная и неуютная. И поездка на бал в честь многолетия герцогини превратилась из праздника в повинность. Туфли стали жать, корсаж платья давить, голова чесаться. Снять бы все и крепко обнять совсем-не-задохлика мужа, отъевшегося на домашних пирогах. Но опаздывать к Леройской нельзя, а бал пропустить так и вовсе смерти подобно.

— Вардо, дорогой, — теперь уже я поцеловала его руки… золотые, попыталась заглянуть в золотые же глаза. — Ты сильно расстроился, да?

Молчит. Смотрит в сторону.

— Но милый, ты же все свои деньги тратишь на меня, — напомнила и не скривилась. Хотя за мой наряд он отдал свою месячную долю. Шестнадцать золотых! И это не включая украшений, на ценники которых я боюсь смотреть.

— Ты снова против? — спросил он сухо, продолжая любоваться красками заката.

— Да! — воскликнула гномка. — То есть, нет… — ответила примерная жена.

— Точнее, Ося.

— Я не хочу знать о расходах! — Они меня убивают. — Поэтому, когда патенты пойдут в производство, у тебя будут свои доходы и полное право их распределять.

Он медленно повернулся, посмотрел пытливо.

— Тратить. На тебя. Вдвое… втрое больше прежнего. И ты ни слова не скажешь, — поставил он условие, ввергая в уныние экономную меня.

— Л-ладно, буду молчать. — Покосилась на широкую улыбку мужа, вздохнула. — Надеюсь, теперь ты снова рад?

— Почти, — он склонился ко мне. — Осталось узнать, когда?

— Что?

— Дети, Ося. — С тех пор, как генерал в честь свадьбы и преддверии брачной ночи, скрипя зубами, отдал антидот, графа-оружейника волнует лишь одно: — Когда появятся наследники?

У нас наследия всего ничего, но я молчу как примерная.

— Согласно плану… Первый спустя три года после брака, второй еще через четыре.

— Долго, — прошептал Вардо, целуя меня в плечо, шею, линию скул. Заставляя вспомнить, насколько неудобен корсаж, а еще туфли, шпильки и любимые мужем чулки.

— Но почему? Я же все просчитала, — сказала, пьянея, но помня про план. — Пока дело подымем, пока поместье приведем в приличный вид…

— А если я хочу малышей сейчас? — сжал сильнее, прошептал у самых губ: — Понянчить, побегать за ними, поиграть. Лобастый, к слову, очень даже за.

Ну еще бы, из-за его ночных пробежек по окрестностям Бурфо некогда опасный район превратился в тихий, а вскоре станет респектабельным. В ближайшие к нам поместья уже заселилось три семьи, дорожные службы вот-вот займутся ремонтом.

— Если вы со щенком помирились, спасая меня, это еще не значит, что я…

— Сделаешь все возможное, чтобы мы были счастливы, — ухмыльнулся он, припомнив мою клятву у алтаря, и поцеловал неистово, чтоб заглушить протест и подчинить себе. Но поздно, решение найдено, а может, и уловка.

— Без проблем! — заявила, едва дыхание перестало срываться, а сердце стучаться о ребра. — Возьмем на время малышей Ургена.

— Ося, он не женат.

— Скоро будет… — ответила ехидно. — Герцогиня для этого сделала все.

— Вряд ли, — в тон мне ответил дражайший супруг. — У Врадора десять любовниц и трубы, как понимаешь, не горят.

— Это поправимо.

— Приворотом?

— Поездкой в Саргон. Ты же помнишь, баронесса Дафо еще в розыске.

Карета остановилась. Чуть нахмуренный Регген подал мне руку, помог выйти и поправил белоснежное манто на моих плечах.

— И все же не вижу связи.

— Ты просто еще не видел его куратора. У него такой шикарный куратор!

— Кого?! — ошарашено повторил он. — И зачем ему…?

— По уставу положено. У тебя Маррет, у него будет Клир.

Мы поднялись по широкой лестнице сквозь зимний сад, огороженный от непогоды магическим куполом. Мерцающий огоньками, он дивно пах, звенел фонтанами и переливами птиц, манил темными цветущими аллеями и маленькими полянками, созданными для пикников. Теперь я понимала, отчего герцогиня запретила переход порталом. Она хотела похвастать работой младшего внука. Начинающий зеленый мастер был очень робок и талантлив: веточку сверца, что Вардо сорвал для меня, он превратил в саженец. И теперь на окраине Бурфо медленно, но верно, растет мое личное чудо-дерево.

— Клир… Клир… — дорогой супруг шел ничего не видя и все время повторяя: — Клир… Не помню такого. В отделе стражей его нет.

— Вообще-то она бывший боевик и в девичестве была Лерги.

— Ида Лерги?! — он нахмурился, дернул головой и, подхватив меня под локоток, стремительно повел в дом. — Ужасная идея, нужно немедленно отказаться от нее.

— Но почему?

— Пока не случилось непоправимого. Видишь ли, Врадор и Лерги ненавидят друг друга. Это она дала ему прозвище У.В., а он в отместку… — супруг прервался, чтобы поймать лакея и спросить: — Где герцогиня?

— Синий кабинет Ваше, превосходительство, но она занята… — молодой человек не успел договорить, как мы молниеносно оказались у нужной двери. Я заморгала, силясь вдохнуть. Все никак не привыкну к его способности создавать стихийные переходы.

— Радия Окрад, — начал Вардо, толкнув дверь, и… не успел.

В кабинете друг напротив друга стояли двое и трое прятались по углам: герцогиня, ее секретарь и почему-то Мар. Здесь пахло грозой и звенело от напряжения, на столе догорал какой-то документ, быть может, о назначении куратора. Оценив обстановку и все вышесказанное, я поджог списала на Ургена, но протестовала здесь Ида. Облаченная в форму стража, стройная темноволосая магиня с белой кожей и предком среди вампиров, она полоснула красным взглядом по мне и Вардо, твердо посмотрела на Ургена.

— Я этого не подпишу.

— Будешь уволена, — с широкой улыбкой ответил он и вкрадчиво продолжил: — Капитан Клир, вы согласились на кураторство и получили назначение, а значит, переходите в мой отдел, в мое подчинение… на моих условиях.

— На ваших?! — воскликнула она.

— Конечно. В уставе кураторов черным по белому прописано, что к каждому одержимому нужен особый подход, согласованный с главой контроля, — страж щелкнул пальцами и из воздуха выудил документ листов так на тридцать. — Как видите, я ответственный одержимый, все свои предпочтения уже написал и согласовал… — Документ лег на стол. — Подписывайте.

Ответом ему был разряд, уничтоживший бумаги, и голос с чуть заметной дрожью:

— В настоящий момент обязанности главы контроля исполняет герцогиня Леройская. Все что необходимо по вашему случаю, мы обсудим. А это… — она запнулась, когда он выудил еще один документ, — подписано вами!

— Конечно, мной. Я занимаю пост главы последние двадцать минут, — поверх документа лег лист с вензелем отдела, генеральской печатью и тремя подписями.

Покачнувшейся Иде они показались чем-то ужасным и невероятным. Она бросила в документ разом три мощных красных разряда, но ни один его не поджег.

— Подлинник… — долетел до нас ее шепот, а следом громкий упрек: — И вы согласились?! — она обернулась к герцогине, и та нехотя выглянула из-за своего укрытия.

— Я нечаянно… — пролепетала Леройская. — Мой дорогой племянник вручил мне подарок… И дал на подпись документ о получении. Я не заметила подлога.

— Хочу заметить, что на бланке была иллюзия, — пришел ей на помощь секретарь.

— Прекрасного исполнения, — поддержал Мар, — я поздно ее заметил.

— Благодарю, — вновь утвержденный на пост глава контроля изобразил церемониальный поклон. — Принятие достоинств так приятно, — разогнулся, расправил плечи и с ухмылкой сообщил: — Ваш ход, капитан.

— Будь ты проклят! — прошипела она и поставила подпись. — Довольны?

Она была прекрасна, словно фурия. Глаза горят, зубы стиснуты, грудь часто вздымается. Судя по тому, как Врадор сглотнул, он хотел ее уволить и согласия не ожидал. Однако быстро справился с потрясением.

— Безмерно, — ещё раз сглотнул, прошелся по ней взглядом. — Вы прочитали все пункты?

— Хотите проверить? — прищурилась она. — Сочувствую, но это невозможно. Вам придется подождать до утра. В настоящий момент у меня выходной и бал.

Прощальный кивок, грациозный разворот, от которого у Ургена заходили желваки, приветственная улыбка Реггену и мне, взгляд полный досады — герцогине, и выход. К двери она шла в мундире, чеканя шаг, расправив плечи, а в коридор шагнула облаченная в синее платье. Поправила изменившуюся прическу и мягкой походкой удалилась в бальный зал. Взглядами ее провожали все, кроме Вардо, он смотрел на меня и, кажется, не видел, как сбежал из кабинета секретарь, как Мар пожелал главе контроля остаться в живых, а герцогиня изъявила желание ознакомиться с документом, который подписала капитан.

— Сведения по каждому одержимому засекречены, — ответил Урген, спрятав документ в папку, а затем и в воздух. — Когда-нибудь я скажу тебе спасибо, тетя, а сейчас… — развел руками, — у меня тоже бал.

— Придержите коней, дорогой племянничек! — отчеканила Леройская. — Мар, помоги ему сесть… У нас будет долгий разговор.

— Пойдем, — Вардо вывел меня из кабинета, плотно закрыл дверь, и на удивленный вопрос «Что случилось?» пояснил: — Урген обставил герцогиню. Она хотела, чтобы главным в тандеме куратор-одержимый была Клир, но теперь главным будет Врадор.

— Почему?

— Потому что он что угодно мог прописать в положении о сотрудничестве, вплоть до деталей одежды, обстановки и темы разговора. Не могу представить, что вынудило Лерги согласиться.

— Наверное, выхода не было, — как у меня в свое время.

Мы отошли от двери с гремящими за ней голосами и направились в бальный зал, где звучала музыка, раздавался смех и средь богатства, магических огней и цветов кружились счастливые пары. Среди них особенно выделялись красноглазая дама в синем платье и мужчина с тонкими шрамами, пересекавшими губы и подбородок. Облаченный в черный костюм, он легко вел взбешенную фурию в танце и криво улыбался своим недобрым мыслям.

— А разве кто-то выходил из кабинета? — удивилась я.

— Нет, там все еще слышны голоса, — ответил Вардо, внимательно следя за парой. Улыбнулся и прошептал: — Так и быть… для тренировки я понянчусь с их детьми. Но учти, моя Злося, я считаю дни.

— С этого момента? — уточнила на всякий случай.

— С самой первой встречи.

Наклонившись, он поцеловал меня в плечо и с дразнящей улыбкой отстранился. Затаив дыхание, я смотрела на него, купалась в золоте нежного взгляда и млела. От счастья, от полноты каждого мгновения рядом с ним.

— Вардо?

— Что, Ося?

— Знаешь, я раньше не смела признаться, боялась, что ошибусь, но… кажется… — мой голос сорвался, осип. — Кажется, я тебя люблю.

Он улыбнулся.

— А я тебя точно.