Глава 25

Рома подошёл к моему столу и безошибочно считал напряжение.

— Что случилось?

Я подняла на него глаза. Пара секунд, не больше, ушла на то, чтобы прикинуть, стоит ли говорить. Обострять не хотелось, но и скрывать показалось неправильным. Я протянула ему телефон, он взял, прочитал, и его взгляд стал холоднее градусов на десять.

— Второе дыхание открылось?

Я кивнула.

— Он только пишет?

— Сначала караулил на парковке, ты помнишь, — вздохнула я. — Потом домой приезжал. Теперь вот это.

Рома нажал боковую кнопку, гася экран.

— Я с этим разберусь.

— Ой, нет, — я испуганно замотала головой, живо представив себе мужские разборки. — Не надо. Я просто буду его игнорировать, и он сам выдохнется. Ненавижу конфликты.

— Я заметил, — Рома чуть усмехнулся, видя моё смятение. — Но я вообще-то цивилизованный человек, если ты не знала.

Он вернул мне телефон, и добавил серьёзнее:

— И мне не нравится, что он решил, будто у него есть шансы.

Я открыла было рот.

— Всё. Поехали поужинаем.

Стало очевидно, что спорить бесполезно.

Ресторан оказался в старом особняке на тихой улице. Столик уже был заказан, нас встретили и проводили к окну, за которым уже синели сумерки.

— Заранее заказал? — спросила я, когда мы сели.

— Ещё утром.

— То есть ты был уверен, что я соглашусь.

— Я был уверен, что не приму отказа, — Рома откинулся на спинку кресла, не отрывая от меня внимательного взгляда.

Официант принёс вино, и я не стала отказываться, чувствуя, что чуточку храбрости мне сегодня не помешает. Я десять лет была с одним мужчиной. У меня не было опыта бурных романов, лёгких свиданий и вот таких взглядов, от которых кровь начинает стучать в ушах.

Наверное, Рома это почувствовал и увлёк меня беседой. Мы говорили так легко, будто ужинали вместе каждый вечер. О Кирилле и клинике, которую он уже оплатил, о том, что его отец звонил днём и снова вспоминал меня. Приятно.

Рома рассказывал, каким был в двадцать лет, почему пошёл в экономику, упрямо свернув с отцовского пути. Он говорил, а я ловила себя на том, что разглядываю его совершенно бесстыдно.

Тёплый свет ложился на его скулы, на воротник расстёгнутой рубашки. Широкие плечи, расслабленная, но уверенная поза. Ну до чего же хорош…

— Почему замолчала?

— Смотрю на тебя, — вырвалось у меня раньше, чем я успела включить фильтр.

Он медленно поставил бокал на стол, в его глазах заметно потемнело.

— И?

— И радуюсь, что согласилась на тот безумный договор.

— Я тоже, — сказал он негромко.

Я потянулась за бокалом, и он накрыл мою руку своей, провёл большим пальцем по запястью, там, где бился пульс, и я поняла, что он его чувствует. Отлично чувствует, судя по тому, как чуть прищурился.

— Ром.

— М?

— Ты это специально?

— А ты против?

Я качнула головой и посмотрела на него из-под ресниц. Женя совсем растворился в прошлом, вытесненный этим мужчиной.

Дальше был десерт, вкус которого я не запомнила, и разговор, который я поддерживала на чистом автопилоте. Между нами звенело и искрило так, что я искренне не понимала, как этого не замечают за соседними столиками.

Когда принесли счёт, Рома расплатился, поднялся и подал мне руку. Мы вышли на улицу, вечер был тёплый, липы шумели над головой, где-то за углом играла музыка из открытых окон.

Он остановился у машины, взял меня за руку и чуть наклонился к моему лицу. В животе порхали бабочки, совершенно банально, но так приятно. Я снова чувствовала себя неуверенной девчонкой, которая вот-вот шагнёт в пропасть, от которой захватывает дух.

— К тебе или ко мне? — хрипловато выдохнул он.

У меня сбилось дыхание. Я подняла на него глаза, понимая, что отступать некуда и, главное, совершенно не хочется.

— Давай ко мне…

Он ничего не ответил, только открыл мне дверь.

Ехали мы молча, он постоянно касался меня, словно не хотел разрывать контакт. Я смотрела в окно на летящие мимо фонари и не могла собрать в голове ни одной связной мысли.

У подъезда он заглушил двигатель, вышел первым и подал мне руку. Пока мы поднимались, ключи дважды выскользнули из моих непослушных пальцев. На третий раз Рома мягко забрал связку, сам провернул замок и толкнул дверь, пропуская меня вперёд.

Щёлкнул замок за спиной, я обернулась в темноте прихожей, собираясь для приличия предложить кофе, но не успела даже набрать в грудь воздуха. Рома шагнул ко мне, обхватил ладонями моё лицо и поцеловал так, что у меня подкосились колени.

Я вцепилась в лацканы его пиджака, он прижал меня спиной к стене, не отрываясь ни на секунду. Целовал жадно, глубоко, сминая губы, словно дорвался наконец.

От его напора, от аромата мужского парфюма и горячих, сильных рук, скользящих по моей спине, по телу прокатилась судорожная дрожь.

— Прости, — хрипло выдохнул он мне прямо в губы, с трудом оторвавшись на секунду. — Моё терпение закончилось ещё вчера.

Я зажмурилась, утыкаясь пылающим лицом ему в шею, и поняла, что Женя действительно опоздал. В моей жизни больше не было для него ни единого свободного миллиметра.