Глава 32

Хорошо припрятанные, с подобранными «хвостами», следы вели именно туда, куда я изначально предполагал. Выслеживая шпионов старика Йенса и Хью, решившего жениться на его дочери без дозволения конунга и Ола, все думал, что только смерть Шивин смогла приоткрыть их планы. Если бы не это, пришлось бы прочесывать каждый куст дл самой столицы.

Пойманные доносчики, сперва молчаливые, но потом охотно шедшие на контакт, рассказали много интересного, шамкая окровавленными губами. Если бы я не знал, что Хью не желает этого договора с Мероном, можнт бы и удивился, а так меня только озадачило, на что рассчитывает сам старик Йенс. Есго титул не так высок, чтобы можно было пошатнуть власть Ола, который по сути сейчас исполнял обязанности конунга. Наш правитель сильно болел последний год, но это держалось в такой строжайшей тайне, что Йенс вряд ли был осведомлен. Да и кого можно было бы поставить на место Ола? У правящей семьи нет других вариантов. И все же, Йенс и Хью на что-то рассчитывали, когда пытались чужими руками убить невест.

Сейчас все красавицы Меровна в безопасности, так что подобраться к одной из них будет совсем не просто, да и договор подписан, так что вредить им имеет только в таком случае, когда последствия могут вызвать волну. А здесь имеют вес только сама принцесса, Супруга Асмунда Йора и моя Лизабет.

Было необходимо вывести на чистую воду планы Йенса, пока еще не случилось ничего непоправимого. Весьма вовремя я отправил гонцов после смерти Шивин, выиграв несколько дней. Ол сумеет перекрыть Йору воздух и оградить Хью от необдуманных поступков. Я сильно не обольщался: не смотря на временное снятие с должностей, у нашего дорогого Хью под командованием все еще оставалось достаточно народу, а запасы денег были настолько велики, что можно было подкупить целую провинцию. Но даже это невозможно, если развалиться шпионская сеть, а сам Хью окажется в изоляции, как мышь в кувшине.

Этим мне и предстояло заняться.

Отправив Фарука по одним дорогам, взяв ссобой небольшой отряд, тайком вылавливал шпионов Йенса на других. Благо, мои люди лучше скрывались и выслеживали. Но без неприятностей не обошлось. Хорошо, что княгиня в безопасности.

* * *

Погода была настолько великолепной, что я, покончив с самыми основными делами по приведению дома в порядок, большую часть времени проводила во дворе. Оказалось, что замок разделен на две части. Первая, где стояли жилые и хозяйственные постройки, относилась к дому, вторая же, на отдельной горной террасе, была выделена для гарнизона. Несколько зданий казарм, конюшни, оружейная и плац для тренировок. В этой части, куда вела мощеная наклонная дорога, даже была собственная кузня.

Как я поняла, прогуливаясь вместе с Гирсом по его вотчине, в Ультстраллинг можно было попасть через двое ворот.

— Сюда ведет отдельная дорога? — мы стояли рядом с распахнутыми деревянными вратами, нежась под теплым весенним солнцем при полном отсутствии ветра.

— Нет. Они объединяются. Это сделано для того, чтоб в случае осады, князь и мирные обитатели Ультстраллинга могли успеть покинуть замок через верхние ворота. Есть, конечно, и потайной ход, но по нему всех не увести.

— Командир, повозка готова, — замерев перед Гирсом, отрапортовал молодой солдат

— Пусть тогда ее сюда доставят. Нечего княгине обратно подниматься, — кивнул великан. Его конь и сопровождение, которое мне полагалось в этой прогулке, были готовы уже давно. — Мастерские в небольшом разладе, и по-хорошему нужно там навести порядки, но я пока не знаю, с какой стороны начать. Вот посмотрим, может, вместе чего сообразим.

Моя повозка, с которой я практически сроднилась за время путешествий, подкатила с негромким скрипом. Распахнув дверцы, Тахира поддержала меня под локоть, пока я занимала место у окна. Сегодня можно было поднять обе шторки и наслаждаться видом. Красоты тут были просто завораживающие.

Выглянув из окна, я улыбнулась Гирсу. С этим человеком было приятно и очень легко разговаривать, как со старым приятелем.

— Как я поняла, Мадис сейчас пытается разобраться с тем, кто виновен в смерти моей Шивин. Но что он станет делать, когда все решится?

— Формально, князь имеет право вершить суд. Те м более, если у него есть неоспоримые доказательства, но дело немного серьезнее, чем просто найти человека. Мадис знает, кто виновен. Вот только особа имеет не самый низкий ранг, и справляться с этим белом без участия Ола или конунга никак нельзя.

— Мадис может навлечь этим на себя беду? — я вдруг поежилась, представив, насколько сейчас завишу от любого решения супруга.

— И да, и нет, — мы двигались вниз по склону, свернув с той дороги, что привела нас к замку несколько дней назад. Здесь было еще теплее, почти как летом, и кое-где виднелись яркие плямы цветов. Горы расцветали после зимы. — Он не так глуп, чтобы действовать импульсивно. Не тогда, когда все самое ценное в безопасности. Не просто так тебя, сиятельная, в Ультстраллинг привезли.

Мы спустились еще немного, когда впереди, на открытой местности, показалось небольшое поселение. Меня удивило то, что это бела не сама деревня, а именно поселение мастеров.

— Почему же гончары живут так далеко от остальных людей? — пришлось оставить повозку у ворот, распахнувшихся на громкий стук сопровождения.

— Потому, что здесь много пыли, сухой глины. Печи опять же. Если одна печь взорвется — на десяток метров вокруг все разнесет. Да и не любят мастера женщина на своих территориях. Говорят, Боги Печей не терпят женских мягких рук, — Гирс усмехнулся в бороду, помогая мне выйти из повозки.

— С чем пожаловал, Гирс? — Из распахнутых ворот вышел аккуратно одетый пожилой мужчина, со следами белой глины на сморщенной щеке.

— Приветствую, мастер. Да вот, княгиню нашу привез. Познакомить и показать все, — Гончар перевел взгляд на меня, внимательно и цепко осматривая с головы до ног, прежде чем отвесить неглубокий поклон.

— Ну, проводи, рез приехали. Здесь, конечно, совсем нечего показать, в сравнении с прошлыми годами, но пока еще стоят гончарные мастерские Ультстраллинга, керамика не переведется в этих стенах. Проходите, княгиня. Я старший гончар, мастер Летто.

— Спасибо, мастер. Я с интересом познакомлюсь с местом, где делают такие чудесные вещи.

Первое впечатление было приятным. В поселении мастеров все было чисто и аккуратно, но при ближайшем рассмотрении, стало понятно, что все же тут не все в порядке. Часть дилых помещений стояли пустыми, как и некоторые мастеровые. Дрова лежали только у одной печи, похожей на спину экзотической черепахи.

Пройдя по большому двору, разделенному на сектора, мастер пригласил нас в одно из помещений, где стояли огромные кувшины темного цвета.

— Это самая ценная глина, что есть в наших местах. Некоторую можно собирать только весной, другую по осени. От состава зависит, какой будет керамика. Если в сырье много ила — глина становится вязкой. Если же сырье из лесных массивов — чаши получаются тонкие и звонкие.

— Я знала, что мастерство гончара не только в том, чтобы вылепить верную форму, но не думала, что значение имеет время года, когда добывают глины, — запустив руку в один из чанов, с разрешения мастера я попробовала сжать сырье в кулак, но рассыпчатая масса пробегала сквозь пальцы.

— Эту нужно смешивать с более густой, тогда выходят крепкие миски. Но сама по себе она трудна в использовании. Идемте, я покажу вам то, что готовят к обжигу, и то, что ждет своего часа.

Мы вышли на двор, чтобы войти в другое помещение. Но у дверей мастер Летто неожиданно преградил рукой дорогу Гирсу:

— Для тебя правила те же. Жди здесь.

— Но я не могу оставить княгиню, — с какой-то почти детской обидой, заявил великан.

— Пусть служанка идет. Думаешь, я не вижу мозоли на ее руках? Ее точно не за красивые глаза к княгине приставили. А ты внутрь ни ногой. — Сурово добавил мастер, даже притопнув ногой.

— Командир чем-то провинился? — мы вошли в зал, глее на стеллажах, помеченные бирками, стояли серые и бежевые кувшины, чаши и вазы. Керамика, которую готовили к обжигу. Сейчас было невозможно сказать даже, какого цвета выйдут изделия после.

— В юности мне половину зала разнес, — с ворчанием признался мастер, беря в руки небольшую плошку, на которой нечетко виднелись узоры. — Не со зла, конечно. Просто за одно лето мальчишка вдруг стал почти на две головы выше, и не мог справиться с собственным телом. Шутка ли, рос с такой скоростью, что ноги болели. Ино места себе не находила. И как-то а обучении было у него задание готовые изделия на сушку унести. Так этот амбал полку зацепил. Потом еще одну. Все перебил, что мог. Не готовая керамика, конечно, но все же много труда попортил. С тех пор в хранилище и не пускаю. К кругам, работать, ходил, а вот сюда — ни ногой.

— Вы до сих пор на него злитесь? — покрутив в руках чашу, поданную мастером, с удивлением уточнила. Мужчина не казался мне злопамятным.

— Злюсь? Нет, конечно. Но вы, княгиня, видели его плечи? Он и тогда здесь не помещался, а теперь-то и подавно, — рассмеялся Летто. — Идем-то, покажу вам нашу гордость.

В следующем зале стояли готовые изделия. И несколько сундуков, где, переложенные тканью и соломой, лежали настоящие произведения искусств. Таких ваз я не видела даже во дворце. Рассматривая одну, никак не могла отделаться от ощущения, что ее окунули в воду на закате, и весь цвет прилип к ней.

— Это невероятно. Я видела керамику этих мастерских, но по сравнению с тем, что вы мне показываете сегодня — это совсем разные вещи.

— Да, — горько произнес мастер, — в этих местах пока еще есть умельцы. Но осталось нас совсем немного. Скоро мастерские опустеют и тогда секреты Ультстраллинга уйдут в могилу.

— Я приехала не ради праздного любопытства, — с восхищением рассматривая изделия, призналась мастеру, — а для того, чтобы не позволить мастерским закрыться. Чем я могу помочь? Деньги? Материалы? Что нужно вам, чтобы вернуть былую силу в это место.

— Мне нужны ученики, — с болью в голосе, весь постарев, признался Летто. — В былые времена здесь жило по два, три десятка человек. Сегодня нас шестеро.

— Если вы расскажете, какие требования у вас к ученикам, я попробую решить этот вопрос. Война, особенно в приграничных зеслях, многих оставляет без работы и жилья. Кого-то без семьи. Думаю, найдутся те, кто захочет стать учеником в мастерских Ультстраллинга.

Остаток дня мы провели на улице, попивая чай и обсуждая с мастером и Гирсом, как лучше организовать это дело. Пришедшие на голоса остальные обитатели поселения, комкали фартуки, измазанные в глине, прислушиваясь. В глазах людей светилась надежда, что умение не умрет и будет передано дальше.