Глава 64

— Мне совсем не хочется ехать, — тихо бормотала я, глядя в зеркало. Пусть визит Вив вчера и был дружеским, но легкий осадок остался. Наше с Мадисом вторжение в политическую жизнь государство, при том, весьма грубое и болезненное, имело свои результаты. Теперь нас рассматривают не просто как князя и княгиню пограничных, далеких земель, а как весьма удобный рычаг влияния на дворянство. А это мне уже совсем иной вариант.

— От чего же? Вы прекрасны. И врагам стоит воочию убедиться, что вы с князем заодно, — Павия поправляла подол моего великолепного платья,

— Считаешь, у нас еще много врагов? — как-то мне в голову это не приходило. Видя цель, я не учла подобной возможности.

— Они всегда есть у таких особ, как вы. Потому и стоит показаться на банкете. Хотя бы на какое-то время. Ваше состояние позволяет уйти почти в любой момент, но появиться все же необходимо.

— Когда ты так говоришь, я начинаю сомневаться, нужно ли вовсе находиться в столице. Пока нас не будет, пусть слуги подготовят все к отъезду. Хочу завтра покинуть столицу.

— А что по этому поводу думает князь?

— Мадис сказал: в любой момент после коронации, — я чуть повернулась, рассматривая себя с другого бока. Да, платье было просто великолепным, превращая меня из обычной молодой женщины почти что в произведение искусства.

После негромкого стука, дери мои покоев распахнулись, впуская князя. С интересом рассматривая праздничный наряд супруга, я почувствовала себя увереннее и спокойнее. Князь, пусть и облаченный в непривычно цветастые ткани, ничуть не утратил гордой посадки головы или военной выправки. В каждом, даже самом простом жесте, чувствовалась вернувшаяся сила и уверенностью

— Ты великолепна, — тихо произнес князь, встречаясь со мной взглядом. В медовых глазах светилась улыбка.

— Спасибо, — я чуть повернулась, позволяя рассмотреть себя с разных сторон. Не удержавшись, даже игриво изогнула бровь, желая порадовать Мадиса. — Ты тоже очень хорош в этом наряде.

— Ино постаралась. Среди вещей, что передала кормилица, оказалось несколько праздничных костюмов, как я понимаю, в гармонию с твоими.

— Так и есть, — я развернулась в зеркалу так, чтобы мы оба попадали в слегка мутное отражение. Мое платье было светлее, ярче, но рисунок ткани и оттенки совпадали.

— Если ты готова, мы модем отправляться, — князь, махнув рукой Павии, подошел ближе, обнимая со спины, и устраивая ладони на округлости живота.

— Да, если ты не помнешь мое платье, — получив легкий поцелуй в ухо, рассмеялась я.

— Поверь, этому никто не удивиться, стоит только тебя увидеть. Да и как я могу отправить супругу на банкет, не проверив, как ты себя чувствуешь в этом наряде? — большие ладони переползли выше, без стеснения поймав отяжелевшую грудь. Чуть сжав пальцы, Мадис добился того, что оба полушария едва не выскочили из глубокого декольте. Пришлось стукнуть князя по рукам, призывая к порядку.

В ответ мне достался тяжелый вздох в районе шеи, но князь все же отступил.

— Это платье не позволит нем слишком долго задержаться, — не отрывая взгляда от декольте, пробормотал Мадис.

— Мадис! — Стараясь сдержать улыбку, я с показным возмущением воскликнула, помня что в дальне части комнаты находится Павия, и, несомненно, все слышит. Конечно, как воспитанная компаньонка она не произнесет ни слова, но все же, подобные игр стоит оставить для большего уединения.

— Он самый. Павия! Поправь прическу княгине, и выходите. Лошади уже ждут у ворот, — что-то насвистывая, князь, весьма довольный собой, вышел из комнаты.

— Безобразник! — тихо ворчала я, пока Павия, стараясь сдержать улыбку, возвращала на место выбившуюся прядь. — Самый настоящий!

— Если он безобразник, что же у вас так глаза горят? — тихо фыркнула Павия.

— О, — не смогла я больше прятать улыбку, — от безобразий и горят, наверное. Идем. Если князь еще раз вернется, мы рискуем вовсе не попасть на банкет. Я, конечно, совсем не против, но ты права, лучше появиться и обозначить свои позиции.

Медленно выйдя из поместья в сопровождении своих дам, я с интересом осмотрела эскорт, который занимал половину улицы. Поймав глазами взгляд князя, что верхом ждал у моей парадной повозки, уточнила:

— Уверен, что это не будет слишком? — даже на мой транспорт был другим, Большая, украшенная золотом и вензелями повозка привлекала столько внимания, что невольно захотелось накинуть на плечи еще что-нибудь, чтобы скрыться от чужих глаз.

— Нам уже не удастся сделать «слишком», — фыркнул князь.

Все еще пребывая в сом нении, я покачала головой, но все же заняла свое место на мягких, широких лавках, удивляясь дорогой обивке и фонарям из кружевного металла внутри. Откинув шторку в сторону, я взглянула на мужа.

— А мы ее где взяли?

— Это наша. В замке она не нужна, а в городе, для официальных мероприятий никак не обойтись. Нравится? Или что-то нужно переделать?

Еще раз посмотрев на фонарики, раскидывающие по стенам узорчатые блики, покачала головой. Для парадного выезда вполне подходило.

Судя по шуму, числу огней, и слуг, мы прибыли одними из последних. Наш приезд вызвал некоторую панику, но на лестнице мелькнула фигура распорядителя, и через мгновение, по обеим сторонам выстроилась стража Мадиса. Только тогда дверцы моей повозки распахнулись, и князь лично подал руку, помогая выйти на двор.

— Готова? — тихо шепнул супруг, ожидая, пока шлейф моего платье расправят позади.

— Думаешь, будут неожиданности?

— И не сомневаюсь.

Я только кивнула, высоко подняв голову и опираясь на локоть мужа. Ничего. Раз мы добрались до этой точки — справимся и со всем остальным.

Дворец был великолепен, сияя тысячами огней на фоне темного неба. Ветер трепал длинные золотые ленты, как символы власти конунга, со всех сторон доносился звон сотен стеклянных колокольчиков, призванных изгнать злых духов из дворца. К язычку каждого из них была привязана табличка с пожеланием, написанным на плотном шелке. Ветер трепал тканевый кусочек, и звук разлетался по всему двору, как хрустальные капли.

Мне тут же захотелось иметь несколько таких колокольчиков в собственном доме. К примеру, на открытой площадке верхнего этажа башни. Впрочем, может их можно сделать и из фарфора? Уверена, что мастера Ультстраллинга справятся с такой задачей.

Сам тронный зал был не менее великолепно украшен, чем внешняя часть дворца. Золотыми тканями задрапировали колонны, по обеим сторонам от прохода находились возвышения, с небольшими столиками. А на пути к трону, по центру зала, стояли десятки разодетых в свои лучшие наряды, придворных. От обилия драгоценностей и ярких тканей рябило в глазах.

* * *

Ждать пришлось совсем не долго. После нескольких резких и гулких ударов гонга, когда над головами повис плотный и гулкий звук, в зал вошли представители правящей семьи. Если Ола, Вивьен и герцога Назарата я уже видела, то сестру конунга смогла рассмотреть впервые.

Высокая, светловолосая женщина со строгим лицом. В осанке, во взгляде, даже в фасоне платья чувствовалась порода и сила. Неудивительно, что Вив решила избавиться от подобного соседства. Только я очень сомневалась, что у нее поучится. Очень уж сестра конунга умна и хитра.

— Что скажешь? — супруг наклонился ближе, не сводя взгляда с помоста. Он знал о сложностях Вив, но пока еще не высказывал своего мнения.

— Ничего у нее не выйдет. Чтобы такую даму отправить в степь, да еще против ее воли, нужно что-то большее, чем желание и попытки молодой супруги конунга. И мне кажется, тетке Ола место все же в столице. Это может усмирить деятельную натуру Вив.

— Равновесие?

— Да. Как я понимаю, эта высокая дама заведует не только делами дворца, но и многими проектами из экономического звена, так что ее место куда крепче чем думает Вивьен.

— Да, ты права. Герцогиня прекрасно справляется с вопросами продовольствия. Она — главная причина, почему в Сайгоре не было такого уж страшного голода за годы войны. Да, люди страдали, но все могло быть куда хуже.

— Это все она? — Я с удивлением обернулась на мужа, а получив его кивок, вновь посмотрела на сестру старого конунга. В этот момент женщина, словно почувствовав, посмотрела в ответ. Во взгляде не было превосходства или презрения, только интерес.

Несколько мгновений глядя в светлые, характерные для рода, глаза, я приветственно склонила голову. Наше место было не очень далеко от возвышения, так что герцогиня вполне могла увидеть этот небольшой жест уважения с моей стороны.

Веки медленно опустились, а голова едва заметно склонилась в ответном приветствии и любезности.

— У тебя новая подруга? — Мадис, поддерживая меня под локоть, тихо хмыкнул.

— Похоже на то, — не стала отпираться я. Мне хотелось перекинуться хотя бы парой фраз с это интересной особой, прежде чем окончательно составить свое мнение, но тот факт, что после восьми лет войны простые люди не пухли от голода, а даже имели что-то на посев, уже делало ее непревзойденной особой в моих глазах.

— Хороший выбор, моя бесстрашная, но перенесите свои замыслы немного на потом. А теперь давай насладимся историческим моментом.

А посмотреть, и правда, было на что. Вивьен и тетка Ола заняли свои места, с обеих сторон в отдалении от трона. Гордые, прекрасные, они обе были достойны своих. Будет грустно, если борьба за влияние между ними достигнет опасных размеров, но отправить герцогиню в степи — это значит собственноручно рубить сук, на котором сидишь. Зная характер Вив, я прекрасно понимала, что ей еще не скоро справиться с тем объемом дел, что удерживали тонкие пальцы другой дамы.

На возвышение поднялся старик в монашеском одеянии, вперед вышел Герцог Назарат. Порадовавшись, что большая часть того, что должно быть сказано, уже прозвучало, пока я разглядывала женщин, нетерпеливо переступила с ноги на ногу. Стоять на одном месте было не просто. Последние дни поясницу тянуло и сжимало низ живота.

Наследника окурили благовониями, пропели над его головой нечто религиозно-благословенное, и усадили на трон. С двух сторон придерживая большую, явно тяжелую корону с зелеными камнями, герцог Назарат и монах водрузили символ власти на голову Ола. Зал разразился радостными криками и аплодисментами, но мне почудилось, что в них не так и много искренности. Впрочем, даже это было понятно. Старый конунг был безумен, а при подобном правителе куда проще урвать кусок власти, чем при молодом и страстном льве, что только вернулся с войны.

Несколько громких торжественных слов и пожеланий дребезжащим старческим голосом монаха завершили церемонию.

Распорядители предложили гостям занять свои места за маленькими столами, проводив каждую пару гостей к отведенному месту. Повернув голову, я заметила, как громоздкую корону Ола но более тонкий вариант, а перед троном и креслами обеих принцесс устанавливали столы. Куда подевался Герцог Назарат, я не заметила.

— Присаживайся, — отвлеченная шумом и происходящим у трона, и не заметила, как оказалась у нашего места. Мадис, поддерживая под руку, помог мне опуститься на мягкий табурет без спинки.

— Что дальше? — признаться, я уже была готова отправиться домой, утомленная и долгим стоянием, и тяжелым духом благовоний, но это было бы уж слишком вызывающе.

— Развлечения и тосты, — выкладывая на мою тарелку по кусочку от каждого блюда, ответил супруг, позволяя мне лучше рассмотреть зал и гостей.

Подобная рассадка показалась мне куда более удачной, чем один огромный стол, за которым катастрофически не хватало места локтям, как это было принято в Мероне. Опять же, каждый из мужчин сидел либо сам, либо с той дамой, которую привел собой, а это снижало количество неловких моментов и избавляло от нежелаемого общения.

На центральную площадку между двумя рядами столов вышли молодые девушки, одетые в полупрозрачные летящие ткани, откуда-то раздались нежные звуки музыки.

— Ты совсем не ешь, — тихо пожурил князь, даже не глядя в сторону красавиц. А я все крутила головой, пытаясь понять, где по иерархии должен сидеть дядя нового конунга.

— Я что-то немного рассеянная сегодня, — вынужденно призналась, зная, что супруг не отстанет. Чуть развернув плечи, я добилась только того, что получила прострел в спине, скривившись от внезапной боли.

— Лизабет? — Ладонь князя тут же оказалась на талии, а из-за спины подскочила Павия, уверенно поймав мое запястье со свободной стороны.

— Все в порядке, — попыталась я успокоить окружающих, пока на нас не начали пялиться все гости двора, но ни Мадис, ни Павия не поверили, ожидая, пока женщина закончит слушать мой пульс.

— Ничего страшного, просто усталость, — кивнула она, отпуская мою руку, и отступая на прежнее место.

Князь недовольно нахмурил брови, но послушно поднял маленькую рюмку, приложив к губам, когда все гости отвлеклись на тост герцога.

Вечер шел своим чередом. Гости по порядку произносили пожелания и поздравления, дежурно улыбаясь, музыка гремела. Мадис делал вид, что пьет, а его слуга, занявший место дворцового работника, делал вид, что каждый раз подливает.

— Не доверяешь Олу? — уточнила я, во время очередного такого тоста, после кото=орого рюмка полной вернулась на стол.

— Помимо него здесь еще огромная толпа желающих, — Мадис кивнул кому-то напротив. Проследив за его взглядом, узнала Асмунда Йора, но командующий был один.

— Маргарэт не приехала в столицу? И Олив нет. Ты не знаешь, как долго ей запрещено покидать свои чертоги?

— На самом деле, ее приглашали. Официально, с послом и письмами, но принцесса Ясных Небес даже не приняла посланника, сославшись на головную боль и плохую ауру пришедших. Слуги поместья выкатили пару бочек с водой и заперли ворота.

Я с непониманием посмотрела на мужа. Насколько я знала, Олив всю свою жизнь делала то, что ей приказывали старшие по рангу. Никогда эта резкая, но умная барышня не шла наперекор указам. Тем более, не посмела бы ослушаться приказа наследника. Мадис, вполне понимая ход моих мыслей, тихо рассмеялся.

— Нам удалось выяснить, что ее высочество активно увлеклась сельским хозяйством, горячо любима местными жителями, но при этом не принимает ни единого официального письма. Даже те, что прислал ее отец, все вернулись в Мерон запечатанными. Думаю, барышня получила свободу, и теперь делает то, что пожелает, не обращая внимание на мнение и желания окружающих.

— И она может вот так, запросто, нарушить приказ наследника?

— А какие у Ола варианты? Вытащить ее за ворота за волосы? Или угрожать сожжением поместья, если она не явится в столицу? Барышня под защитой обеих стран. Сумела сохранить все свое, надо заметить, весьма большое приданное. Плюс доход поместья. От чего-то мне кажется, что она прекрасно осознает, что делает.

Это возможно. Но тогда получается, что все поведение в дороге, все эти высокомерные и резкие слова, что были так подозрительно непохожи на привычную манеру Олив — все это было намеренно.

— Вот хитрюга, — была вынуждена признать я, поражаясь все же смелости подруги. Все ведь могло выйти совсем иначе.

— Да. Стоит признать, что это было весьма смелое и довольно изящное решение, построенное на знании наших традиций и гордости, — кивнул Мадис.

— Не жалеешь? — глядя в зал, ихо спросила я. Может, сегодня и не стоило напминать, что именно ее место я занала, но настроение бло какое-то совсе неуправляемое.

— Еще один подобный вопрос, и мы покинем дворец, чтобы я мог убедить тебя в твердости решений. — Строго, несколько раздраженно ответил князь, ловя, и крепко сжимая мою ладонь под столом. — Не понимаю, что на тебя нашело, но должен напомнить, что именно я выбирал тебя, а никак не наоборот. Есть еще вопросы по этому поводу.

— И как бы ты меня убеждал? — сощурилась я, вывернув руку из цепких пальцев и легко поскребя мужскую ладонь ноготками. Прекрасно зная, что от этого толпой разбегаются мурашки, я склонила голову, пряча улыбку от посторонних глаз.

Мадис вдруг резко выдохнул, а через мгновение подтянул меня ближе вместе с табуретом, так, что наши бедра соприкоснулись. Шокированная неожиданным действием, и радуясь, ю что музыка смогла заглушить скрип ножек по полу, я тихо вскрикнула.

— Бесстрашная, если тебе стало скучно, то мы можем удалиться уже после трех тостов. Потерпи, и тогда все-все ужнаешь, — жаркий шепот прямо в ухозаставил все тело трепетать, отвлекая и от представления, и от присутствующих.