Глава 42. Василиса

Я осталась.

Разве могло быть иначе?

Я развернуть в коконе из его сильных, увитых венами рук. Подняла заплаканные глаза и замерла. Застыла. Превратилась в статую.

Почему я всё ещё с ним? — задумалась я тогда. Почему не бегу со всех ног. Может быть потому что меня больше нигде не ждут? А может быть потому что я знаю, что потерять этого мужчину будет худшей ошибкой в моей жизни.

Я не могла её совершить. Я не могла упустить тот шанс, что дарила нам судьба. Вернее, подарила если бы я смогла забеременеть.

Но… я не могла.

Не смогла. Врачи разводили руками и говорили ждать и стараться.

Каждый месяц мы смотрели на этот долбанный тест как на манну небесную и каждый раз Макар успокаивал меня, когда появлялась привычная полоска. Старался как никогда. Возил в рестораны. Гулять. Макар молодец. Он делал все возможное. По необходимости трахал каждый день. Секс превратился в обязательное вечернее мероприятие, которые перестали возбуждать даже его. Даже член Черкашина перестал реагировать на механический будильник, что извещал. Пора.

И даже мои усилия не отказались эффективными. Член просто не встал.

Потом мы конечно сделали перерыв, но не помогало ничего.

Наверное, к этому всё шло. И не переезд в другую квартиру, не совместный ремонт не помогали укрепить то, что мы когда-то потеряли. Не помогало замесить клей для разбитой чашки.

Огня к нашим разладам прибавлял проблемы на в «голоде». Кто-то сильно хотел его закрыть, привлекая все новые и новые проверки, инстанции. Иногда мне казалось, что это бывший сотрудник подсказывает, где и что могло быть в клубе не так. Говорил очень конкретно где искать. Макар давал им на лапу, спускал на сохранение потопающего плота баснословные деньги.

— Избавься от клуба, — кричала я раздраженно в который раз. И Макар не был спокоен. Отвечал резко, режа по живому.

— Избавься от головы, последнее время она только источает слезы.

Сидя в аэропорту, я до сих пор вспоминаю наш последний тест.

Отрицательный.

— Опять отрицательный! — кричала я ему в тот день, возненавидев даже его ласку. — Потому что ты не хочешь ребенка, ты просто хочешь меня трахать.

— Очнись! — в два шага преодолел он между нами расстояние и встряхнул меня. — Трахать тебя тоже самое что долбить дупло бревна. Да кому ты нужна бревно. Меня уже тошнит от одной мысли залезть на тетя.

Все было кончено. В тот день в ванной две недели назад все было кончено. Оба это понимали, и мы оба это приняли.

— В таком случае я оставлю тебя с твоим вялым сучком наедине. Я ухожу! — решила я очень твердо и не заметила как в мгновение в глазах Макара промелькнула молния, а сам он будто сорвался с цепи.

— Хрена с два! Это ты, ты тварь фригидная, сделала меня импотентом и тебе же это исправлять, — он дернул меня за косу, впечался в губы, целовал грубо, больно, укусил в кровь губу и я ответила пощечиной.

Одной. Второй. Третьей.

Я кричала, истерила. Лупила его, пока мне не прилетела оглушительная ответка. Снесла меня на пол. И не успела я обиженно на него взглянуть, как он потащил меня за волосы и уложил животом на подлокотник дивана, который мы три дня выбирали вместе. Он рвал на мне домашний халат, не обращая внимание на то, как сильно ткань впивается в кожу. Он не замечал ничего, дикое желание давлело над ним, и мое сопротивление, крики только распаляли его.

— Сейчас посмотрим у кого тут вялый. Всю душу мне вытрясла. Превратила в задрота. Ненавижу тебя! Убил бы сука, но просто трахну…. Не ной!

На мою просьбу прекратить, он только ударил меня по щеке и сказал,

— Я не для того с тобой возился, чтобы хоть раз нормальной на трахнуться, в потом гуляй, как ветер.

Даже не позаботившись о смазке, Макар впихнул полу вялый член в сухое, узкое влагалище. Было больно. Адски. Внутри все жгло и только ежедневный секс спас меня от разрывов.

Впервые с ним было больно.

Но на мой крик «отвали урод!», он только вдавил мое лицо в диван ногой и засадил глубже.

Я его оправдывала. Даже в тот момент я понимала, что сам привело его к этой стадии, когда все нормы морали и любовь умирает. Умирает, возрождая внутри что-то грязное, мрачное, порочное. И я трепела. Ревела белугой, чувствуя, как кожа дивана неприятно трет щеку, как Макар с ревом толкается в меня подобно чудовищу. Хочет сожрать. Не оставить живого места.

Он кончил мне во влагалище, залил так обильно, что стекало по голым ногам.

Но Макару было мало.

Я выла от боли, пока он растягивал мне анус, как грубо пихал туда голову, я выла и винила во всем себя. Я и только я довела адекватного мужика до состояния зверя.

Он протолкнул член до конца и заглушил мой крик рукой. И начал снова двигаться. Вдалбливал меня в диван, пихал мне пальцы в рот и все повторял как безумный:

— Кончай, сука, кончай! Я вырву тебя из себя. Ты зараза, ты сдохнешь.

Залив меня спермой, он заставил вылизывать его член до блеска.

— Зачем, — вскричала я, когда он натянув джинсы, футболку направился к выходу. Оставил меня лежащей на полу у дивана умирать.

Он остановился.

Точно так же, как я несколько месяцев назад, но не повернутся. Не пожалел.

— Чтобы у тебя и мысли не возникло ко мне вернуться. Думаю, теперь у тебя двойной повод меня ненавидеть. Фенита ля комедия, моя милая.

И я бы хотела возненавидеть его. Ведь он изнасиловал меня. Впервые за все время изнасиловал. Сделал больно. На церемонился. Драл как суку, насаживая на свой огромный хер. Стягивал шею пальцами и долбился в рот.

И я бы хотела его возненавидеть, но не смогла.

Почему-то в общежитии, в тот день на глаза попался крюк. Тот самый на котором висела Даша.

Я долго на него смотрела, как вдруг в комнату вошла она сама.

Она вернулась. Она пришла в себя. Спустя столько времени. И именно Даша после моего краткого рассказа предложила пойти к психологу. Дала визитку. И именно психолог, разговаривая со мной две недели, предложил съездить отдохнуть. Выкинуть Макара из головы и начать новую жизнь. Давид оплатил все.

Предлагал поехать вместе, но Майя была на сносях, и я бы просто не смогла находится с ними, такими счастливыми. Когда жизнь дерьма на счастье смотришь с большим трудом.

Услышав вызов на свой рейс я взглянула на выход. На людей как муравьев, спешащих по своим делам и самолетам. Смешно думать, что Макар прибежит по мне. Что упадет в ноги и начнет молить о прощении. Смешно. Я одна. Значит пора привыкать справляться со всем самостоятельно.

Я подтягиваю сумку и иду к автобусу, который отвёз нас к трапу самолета.

Тот уже заправлен и готов лететь в Арабские Эмираты.