Глава 16

Мы ступали за порог, где тела дорог

Замыкаются в кольцо, превращаясь в рок.

Канцлер Ги. Рок-н-ролл Совершенных

Андре, уезжавший по делам, вернулся в тот день неожиданно рано. Быстро прошел к себе в кабинет, не задерживаясь в прихожей. Уже наступила весна, погода стояла теплая, поэтому плаща на нем не было. Дверь толкнул с чрезмерной силой, в результате чего она распахнулась до упора, ударилась об стену и стала снова закрываться. Андре не дал ей захлопнуться у него перед носом, на этот раз пнув ногой. Дверь так и продолжала покачиваться, тоскливо скрипя, после того как он вошел внутрь и принялся мерить комнату шагами, периодически бормоча под нос неразборчивые ругательства.

Я вошла следом за ним, двигаясь осторожно, чтобы меня случайно не сшибли с ног. Андре мое присутствие вроде бы и заметил, но не особенно на него отреагировал, продолжая ходить из угла в угол в непонятном мне возбуждении. Потом остановился, схватил со стола пустой, к счастью, кубок, и со всей силы швырнул его в висящую на стене картину. Рама покосилась, но удержалась на месте, кубок с громким звоном отлетел на пол.

– Андре, что происходит? – подчеркнуто спокойным тоном спросила я, делая шаг в его сторону.

Он не ответил, лишь сверкнул на меня глазами. Казалось, еще чуть-чуть, и от яркости этого взгляда перед моим собственным взором поплывут темные круги, как если бы я посмотрела прямо на зажженную лампу.

Андре несколько раз сжал и разжал кулаки и огляделся в растерянности, словно искал, чем бы еще запустить в стену, но взгляд никак не находил подходящий предмет. Потом подошел к окну, тяжело оперся рукой о подоконник, и с улыбкой, больше напоминающей болезненную гримасу, покачал головой.

– Подонки, – пробормотал он. – Ублюдки. – Следующее слово было слишком некультурным, чтобы его повторить. – А сам-то хорош! – Он стукнул рукой по подоконнику и, не обращая внимания на боль, которой просто не могло не быть после удара такой силы, развернулся спиной к окну. – Сбежал. Устроился. Зажил сытой жизнью. Еще жениться собрался!

Андре запрокинул голову и зажмурился, стиснув зубы. Я подошла и положила руки ему на плечи. Произошло нечто крайне серьезное, это понятно, но вот что именно?

– Андре! – Я легонько его тряхнула. Он открыл глаза. – Давай мы с тобой сядем, и ты расскажешь мне, в чем дело. Хорошо?

Не дожидаясь согласия, я подтолкнула его к стулу, одновременно потянувшись к стоявшему на столе колокольчику. Служанка быстро откликнулась на зов.

– Летта, пожалуйста, принеси господину Деллу бренди, – распорядилась я.

И лишь после того, как это распоряжение было выполнено и Андре, в два глотка расправившись с крепким напитком, все-таки сел на стул, мы продолжили разговор.

– Рассказывай. – Мой голос звучал мягко, но одновременно настойчиво. Я взяла Андре за руку и заглянула в глаза. – Что произошло?

Он сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, беря себя в руки, и встретил мой взгляд. Выражение его лица было непривычно мрачным, а вокруг глаз пролегли тонкие морщинки.

– Я получил новости из Риннолии, – начал Андре.

Я кивнула. Почему-то ничего другого не ожидала. Откуда еще могут прийти настолько плохие новости, как не с нашей родины?

– И что же?

– Антония Сафэйра…

– Дочь герцога, твоя бывшая подопечная?

– Да. Ее насильно увезли из фамильного замка и заточили в монастырь.

Я опустила взгляд и поджала губы. Для женщин из высшего общества это совсем нередкая мера наказания, близкая по своей сути к заточению в тюрьме. Правда, это не то же самое, что висеть в подвале на цепях. Но, как ни крути, лишение свободы. Нелегкое испытание, тем более для девочки четырнадцати лет – или сколько ей сейчас?

– За что? То есть… как это объясняют?

Андре так скривил губы, что я пожалела о заданном вопросе.

– Угадай, – процедил он. – Мое тлетворное влияние. Перенесенное насилие не могло не сказаться на хрупкой психике юной девушки.

Теперь и я выругалась сквозь зубы, столь же нецензурно. И откуда только такие слова в памяти всплывают?

– Девушка отправлена в монастырь для ее же блага. – Андре сжал руки в кулаки, заставляя себя говорить более-менее спокойно. – Святые стены должны уберечь ее рассудок от помутнения, а тело – от разврата.

– Вот ведь гады, – скривилась я. – Впрочем, это большая политика, а там средства не выбирают. Выходит, мы были не правы?

Я рискнула выпустить руку Андре и сделала несколько шагов по комнате, размышляя.

– Мы думали – во всяком случае, я думала, – что, кто бы ни стоял за твоим арестом, этому человеку мешал именно ты. Кто-то хотел подобраться поближе к герцогству. То ли сам нынешний опекун, то ли кто-то, кому этот опекун открывал доступ, не знаю… – Я нетерпеливо пожала плечами. – К кормушке в виде казны герцогства, к каким-нибудь документам, да мало ли! Тебя устранили, власть перешла к новому опекуну – и они добились своего. Теперь оказывается, что все совсем не так. Ты для них – только начало. Девочка очень сильно кому-то мешала.

– Или помешала теперь, что-то разведав об их махинациях, – пробормотал Андре. – Она для этого достаточно умна, хоть и молода. В том-то и дело, что молода, – со вздохом поправился он. – И именно поэтому могла оказаться недостаточно осторожной и наломать дров.

– Возможно, – нехотя признала я, – но мне кажется более вероятным, что все планировалось заранее. Обрати внимание, они ведь даже в тюрьму тебя упекли под таким предлогом, который мог впоследствии помочь избавиться и от Антонии. Думаю, это часть изначального плана. Долгоиграющего и хорошо продуманного.

– Пусть мне только попадутся эти планировщики, – зло протянул Андре.

Пока я предпочла на эти слова не реагировать. Зато в голову пришла другая мысль, показавшаяся в данный момент весьма актуальной.

– Кстати, – задумчиво проговорила я, – скажи-ка, а как обстоят дела у младшего брата Филиппа Риннолийского? Ведь, если не ошибаюсь, Антония – вторая наследница престола? В случае смерти короля трон переходит к этому самому брату?

– Ты умеешь задавать правильные вопросы. Я это проверил. И знаешь, что выяснил?

Я выжидательно изогнула бровь, уже подозревая, что именно услышу.

– Он скоропостижно умер два месяца назад, – подтвердил мои предположения Андре.

– От чего? – осведомилась я.

– От неизвестного лекарям недуга, – ответил он, чеканя слова и пристально глядя мне в глаза.

– Ну, то есть отравлен, – кивнула я.

Не люблю излишне красивые слова. В большинстве случаев они предназначены для того, чтобы отвлечь внимание слушателя и таким образом скрыть правду.

Андре спорить с моей трактовкой не собирался.

– И что же получается? – Я снова принялась ходить кругами по комнате. – Сначала умирает первый наследник престола, потом его преемницу устраняют, заперев в монастыре. При этом сам король, насколько я понимаю, жив-здоров и продолжает властвовать. Ведь так?

– Да, – подтвердил Андре.

– О чем это может говорить? – нахмурилась я, задавая вопрос и одновременно думая над ответом.

Судя по всему, Андре подумать на эту тему уже успел.

– Либо еще один наследник пробивает себе дорогу к престолу, – нехотя проговорил он, – либо Филипп сам решил избавиться от тех, кто находится слишком близко к короне и может составить ему конкуренцию.

– Есть и третий вариант, – заметила я. – За устранением королевского племянника стоит как раз Сафэйра. Не она сама, – я поспешно вытянула руки ладонями вперед, – а, скажем, ее опекун, намеренный через нее подобраться к трону. А вот в монастырь ее отправил уже Филипп, заподозрив неладное. Но, впрочем, эта версия несколько притянута за уши, как минимум на данный момент, – признала я. – Тем более она противоречит моему же предположению, что все было продумано заранее.

Андре снова подошел к окну и немного постоял, подставив лицо свежему весеннему ветру.

– Видишь ли, Эрта, – с тяжелым вздохом проговорил он, повернувшись ко мне лицом, – говоря откровенно, в данный момент меня мало волнует, кто за этим стоит и какие цели преследует. Все, что интересует меня сейчас, – это как вытащить оттуда Тони. Во-первых, помочь ей бежать из монастыря, а во-вторых, вывезти из Риннолии. Все остальное для меня сейчас второстепенно. Плевать на то, что меня лишили опекунства. Я за нее в ответе. И сделаю все, что от меня зависит. Поэтому, пожалуйста, послушай меня внимательно. – Теперь уже он положил руки мне на плечи, усадил на стул и сам сел рядом. – Тебе не понравится то, что я скажу, но выхода нет. – Он продолжал держать меня за плечи, крепко, словно опасался, что иначе я вскочу с места и начну бушевать. – Я уезжаю, Эрта. Возвращаюсь в Риннолию. Я не брошу Тони в беде. Некоторым образом можно сказать, что я уже это сделал, и усугублять свою вину уж точно не стану. Выясню, в каком монастыре ее держат, и попытаюсь что-нибудь предпринять. Все, что здесь есть, – он мельком бросил пару взглядов по сторонам, – я оставляю тебе. Денег достаточно, чтобы ты прожила безбедно, тем более что ты и сама теперь весьма самостоятельна.

Он улыбнулся и нежно потрепал меня по щеке.

Я прикусила губу. Можно было, конечно, язвительно спросить, собирается ли он взять монастырь приступом. Монастыри из тех, куда могли бы заточить девицу знатного происхождения, охранялись не хуже иных замков, зачастую при помощи магии. Можно было упасть на колени и, заливаясь слезами, умолять его остаться и не рисковать собой. Можно было резко побледнеть, изобразить обморок и вынудить его остаться, шантажируя своей мнимой болезнью.

Я поднялась на ноги, одернула длинную узкую юбку и оперлась руками о спинку стула.

– Когда мы выезжаем?

– Мы?

Удивление, прозвучавшее в голосе Андре, начисто отсутствовало в его глазах. В них отражалась гремучая смесь эмоций – от беспокойства до радости, от раздражения до решимости, – но никак не удивление.

– Эрта, – Андре постарался придать своему голосу максимальную твердость, – я еду один.

– Ты меня бросаешь?

Я не удержалась и даже трогательно похлопала ресницами.

Андре неодобрительно покачал головой, отлично раскусив мой маневр. Подошел, положил руки мне на талию и притянул к себе. Я уткнулась носом в распахнутый ворот его рубашки, в очередной раз вдыхая уже привычный, но по-прежнему дурманящий запах туалетной воды.

– Дурочка, – прошептал он, поцеловав меня в макушку. Задрав голову, я посмотрела на него снизу вверх. – Учитывая обстоятельства, я должен был бы сейчас бояться тысячи вещей. Вместо этого меня пугает только одно – что больше мы никогда с тобой не увидимся.

– Так в чем же дело? Возьми меня с собой.

– А то ты не догадываешься, – фыркнул Андре. – Я прекрасно отдаю себе отчет, что полезу в самое пекло. Нет, я не собираюсь целенаправленно идти на гибель, но, положа руку на сердце, вероятность благополучного исхода не слишком высока. Я не хочу тебя терять, Эрта, но если по моей милости ты снова окажешься в кандалах… С этим моя психика точно не справится, – с легкой усмешкой заключил он.

– Поехать с тобой – это целиком и полностью мое решение, – заметила я. – Так что твоя совесть чиста. Если со мной что-нибудь и случится, я беру ответственность на себя.

– Угу, ты меня полностью успокоила, – съязвил Андре. – Теперь езжай и вляпывайся в любые неприятности; раз виноват не я, меня это полностью устраивает. Да, и еще: будешь таскать дорожные сундуки.

– Очень смешно, – откликнулась я. – Сундуки, так и быть, можешь таскать сам. Андре, я все равно поеду. – Я перешла на предельно серьезный тон. – Я не собираюсь отпускать тебя одного. Хочешь, чтобы я сошла здесь с ума от неизвестности? К тому же вместе у нас больше шансов на успех. Ты – воин, я – маг. Ты – мужчина, я – женщина. Ты знаком с интригами герцогства, я смотрю свежим взглядом. Да мы вдвоем любой монастырь перевернем вверх ногами!

Андре усмехнулся. По глазам я видела: он хочет согласиться и одновременно не готов позволить себе пойти на поводу у этого желания.

– Для тебя опасно возвращаться в Риннолию, – напомнил он.

– Как и для тебя, – не осталась в долгу я.

– Знаю. Но я осознанно иду на риск ради человека, судьба которого мне небезразлична.

– Какое совпадение! Я тоже.

Он недовольно сверкнул на меня глазами.

– Андре, не забывай: теперь я в состоянии за себя постоять, – продолжала настаивать я. – Кроме того, я постараюсь позаботиться, чтобы нас обоих никто не узнал. Существует заклинание, позволяющее менять внешность. Говорю честно: пока мне не удалось его освоить. Видимо, в своей прошлой жизни я его не использовала, или использовала очень мало. Но у меня есть книги на эту тему. Я разберусь. И в этом случае риск быть узнанными станет для нас нулевым.

– Ты отдаешь себе отчет, насколько это опасно?

Андре пристально, прищурившись, смотрел мне в глаза.

– Я отнюдь не глупая наивная девочка, – ответила я, невесело скривив губы. – Думаю, я не была такой и до смерти. И уж тем более – теперь. Слишком через многое я успела пройти. Так что поверь: я все прекрасно понимаю. И знаю, что делаю. Тебе нельзя уходить одному. Мне нельзя оставаться одной и медленно тонуть в болоте чужой жизни. Мы нужны друг другу, особенно учитывая наш темперамент. Ты будешь останавливать от необдуманных поступков меня, я – тебя. Вместе мы справимся.

Андре продолжал сверлить меня взглядом, но взгляд этот потихоньку теплел и уже не был таким напряженным, как раньше. Надо было развивать успех.

– И потом, прости, конечно, но я никак не могу оставить тебя без присмотра, – добавила я, уперев руки в бока. – Может быть, ты и запамятовал, но ты целых три раза делал мне предложение. Думаешь, после этого я позволю тебе сбежать за границу? Нет уж, дорогой, сначала женись!

– Три раза?! – недоверчиво переспросил Андре. – Быть того не может! Один раз – помню, больше ничего не было.

– Ну да, конечно, память у тебя девичья, – укоризненно вздохнула я. – Но не беда, хорошо, что хоть я-то все помню, и, уж поверь, досконально. Между прочим, в первый раз ты предложил мне стать твоей женой еще в тюрьме.

– Ну, кто же воспринимает всерьез обещания узника? – поспешил отговориться Андре.

– Ничего, кроме того предложения, было еще два. – Я не позволила сбить себя с толку. – И я уже молчу о том, что ты меня обесчестил… я даже не знаю, сколько раз.

– Обесчестил? – возмутился Андре. – То есть ты хочешь сказать, что до нашего знакомства была девственницей?

– А я не помню, – победоносно произнесла я, ехидно улыбаясь ему в лицо.

– И что же мне теперь делать? – тоскливо спросил Андре, озираясь наподобие загнанного зверя.

– Известное дело, – поспешила ответить я. – Брать меня с собой.

Неожиданно отбросив маску растерянности, Андре схватил меня в охапку и крепко прижал к себе.

– Ну ладно, – угрожающе произнес он мне на ухо, – считай, что ты меня обыграла. Но только учти: я поставлю тебе одно условие.

– Буду вести себя как пай-девочка, во всем тебя слушаться и соблюдать осторожность, – спешно пообещала я.

– Не-э-эт, – с издевкой протянул Андре, насмехаясь над моей наивностью. – Это само собой разумеется и в расчет не берется. Условие будет таким. После того как мы выбираемся из этой переделки – если, конечно, мы из нее выберемся, – ты выходишь за меня замуж. Независимо от того, вспомнишь ты что-нибудь к тому моменту или нет.

– Это произвол и насилие над личностью, – запротестовала я, расплываясь в улыбке.

– А никто и не обещал тебе легкой жизни, тем более с уголовником, – невозмутимо парировал Андре.

Это был железный довод.

– Ладно, – решилась я. – Договорились.

После того как договор был заключен и скреплен поцелуем, Андре со вздохом оглядел стены кабинета.

– Ну, и кому теперь прикажешь это все оставлять? – укоризненно спросил он, имея в виду, конечно, не комнату, а хранившееся в доме имущество.

– Никому, – уверенно заявила я. – Продать все, что можно продать быстро. Ну и отдать Летте то, что захочет взять. Все деньги и нетяжелые ценные вещи – с собой. Чем больше денег соберем, тем лучше. Круглая сумма, вовремя врученная нужному человеку, делает порой больше, чем меч и магия, вместе взятые.

– В таком случае начинай собираться, – постановил Андре. – Разбери вещи – что брать с собой, что продать, что просто оставить. Учти, с собой берем самый минимум.

На этом мы разошлись по своим комнатам.

На сборы ушло два дня. Андре известил о срочном отъезде кое-кого из своих знакомых, включая мэра и шерифа, туманно объяснив такую внезапность личными причинами. Быстро свернул все неоконченные дела с клиентами, продал за полцены кое-что из относительно дорогих вещей. Другие, наоборот, купил. Главным приобретением был меч. Не такой, как тот, когда-то принадлежавший тюремному стражнику, что до сих пор висел у нас на стене. Новый меч был гораздо более дорогим и качественным, из хорошей стали, прекрасно сбалансированный и обладавший удобной рукоятью. Прежде чем остановить на нем свой выбор, Андре обошел с полдюжины лавок и пересмотрел невероятное количество мечей. Лично я не способна выбирать так даже платья, у меня просто-напросто не хватает терпения. Но Андре как будто даже не утомился, и только невеселые обстоятельства, вынуждавшие нас сорваться с места, не позволяли ему по-настоящему радоваться покупке.

Кроме меча мы также приобрели несколько кинжалов, в том числе и для меня, моток укрепленной при помощи магии веревки, несколько магольков, компактный магический светильник, две фляги и собственно дорожный сундук, какового у нас до сих пор за ненадобностью не было.

Сундук был сравнительно небольшим, ибо задумка заключалась в том, чтобы мы могли быстро сорваться с места в случае необходимости. Мы были также готовы и к тому, что в экстренной ситуации его придется бросить, чтобы бежать налегке. Помимо перечисленных выше вещей с собой взяли кое-что из одежды – по минимуму, но с учетом разных возможных погодных условий, – по одной запасной паре обуви на каждого, а также дорогие безделушки вроде драгоценных украшений и нескольких погодников, которые можно было в случае необходимости продать.

Наконец попрощавшись с Леттой, которой мы предварительно выплатили весьма щедрую премию, мы с Андре сели в заранее заказанную карету. Экипаж должен был довести нас до Тонгута, небольшого городка, расположенного на границе с Риннолией. Оттуда мы планировали перебраться в страну, которую спешно покинули год тому назад. И вряд ли нам стоило ждать от нее гостеприимства.