Глава 5
Дорога вперед, дорога назад.Потерянный друг, обиженный брат,Что выберешь ты своею тропой,И кто уведет тебя за собой?
Погодник не обманул. Дождь зарядил часа за полтора до заката. Зная о приближении непогоды заранее (воистину: предупрежден – значит вооружен), мы успели найти подходящее убежище. Небольшой участок земли был надежно укрыт от дождя нависающими над ним еловыми лапами. Густая хвоя пропускала разве что редкие капли, и то лишь тогда, когда их заносило сбоку резкими порывами переменчивого ветра.
Дождь закончился примерно через час. Теперь, казалось бы, можно было выбраться на свободу из тесного для двоих пространства. Беда заключалась в том, что земля вокруг успела основательно промокнуть. С ветвей обильно падали капли, создавая своеобразный вторичный дождь. В придачу к этому сильно похолодало, и с окончанием осадков температура к лучшему не изменилась. Да и ветер, разнесший полнящиеся водой тучи, продолжал дуть с прежней силой. А между тем лес в самое ближайшее время обещал окончательно погрузиться в ночную тьму. Продолжать путешествие в подобных условиях не имело смысла. Так что на ночлег остались на том же месте.
Андре долгое время пытался развести огонь, чертыхаясь куда более основательно и смачно, чем во время бритья. Безрезультатно. Хворост безнадежно отсырел. В таких условиях разжечь костер можно разве что с помощью маголька – специально разработанного магического предмета, внешне похожего на уголек, которого бывает достаточно для получения огня на продолжительное время даже в условиях полного отсутствия хвороста. Такие магольки не являлись редкостью и продавались совсем недорого, однако же нам ими обзавестись пока не довелось.
Наконец Андре оставил свои бесплодные попытки и занялся ночлегом. Перекусить он уже успел, пока мы пережидали в убежище дождь. Точнее, Андре и мое тело его пережидали, мне же льющаяся с неба вода никак навредить не могла, поэтому я долгое время находилась снаружи, слушая, как капли бьют по веткам, как их смачно впитывает жадная до влаги земля, как шуршат под дождевыми струями сухие листья. Мокрые сухие листья…
Воспоминания о дожде ввели меня в состояние пассивной задумчивости, и я сама не заметила, как Андре закончил приготовления ко сну. Поскольку в укрытии под еловыми ветками было очень тесно, он уложил там только меня, бережно укрыв нашим единственным одеялом. Сам же устроился снаружи, постелив на мокрую землю имевшийся в нашем распоряжении плащ. Застегнул на все пуговицы рубашку и кожаную куртку, поднял воротник, а руки спрятал под мышками, укрывая их от холодного воздуха.
Он не спал целые сутки – не считая непродолжительной дремы, когда сидел в укрытии, согнувшись в три погибели, – и оттого, казалось бы, должен был быстро заснуть. Но нет, немного поворочавшись, снова встал и принялся ходить туда-сюда, согреваясь в движении.
– Ты должен был сам лечь внутри под одеялом, – ворчливо заявила я, мрачно наблюдая за его действиями.
– Это почему? – осведомился Андре, не останавливаясь.
Изо рта у него вылетел клуб пара.
– Потому что я не чувствую холода! – прикрикнула на него я.
Вот ведь упрямый.
– Чувствовать не чувствуешь, а простудиться наверняка можешь, – парировал он. – Уверена, что тебе это нужно в придачу ко всему остальному?
– А тебе простудиться нужно? – вкрадчиво поинтересовалась я.
– Я, во всяком случае, могу согреться, двигаясь, – заявил Андре, наглядно демонстрируя эту свою способность. – А ты – нет.
– Ну и как, сильно согрелся? – язвительно спросила я. – А спать в движении ты тоже можешь?
– Слушай, что ты предлагаешь?
Его голос прозвучал неожиданно раздраженно и устало. Это заставило меня перейти на повелительный тон.
– Воспользоваться единственно возможным и самым логичным способом согреться! – рявкнула я. – Значит, так. Сейчас берешь плащ и залезаешь под дерево. Ложишься рядом с ней, вплотную. Тогда сможете уместиться там вдвоем и согреете друг друга теплом собственных тел. Укроетесь на пару одеялом, сверху постели еще и плащ. Тогда авось до утра продержитесь.
Спорить и жеманиться Андре не стал. Одобрительно хмыкнул и, прихватив плащ, последовал моему совету.
Ну вот, отстраненно подумала я. Браво, Эрта, зря времени не теряешь. Глазки не строила, улыбки не расточала, палец о палец не ударила, а вот уже проводишь ночь в обнимку с молодым знатным мужчиной. И это ты еще мертвая! Даже страшно подумать, каких бы успехов ты достигла, если бы была живой…
Прошло не более получаса. Мгновенно уснувший Андре лежал в обнимку с моим телом, ровно дыша. Вдруг из-за деревьев послышалось монотонное поскрипывание и чавканье земли под лошадиными копытами. Затем эти звуки затихли, и вскоре им на смену пришел мужской голос:
– Остановимся здесь! Лайта устала, а места получше все равно сегодня уже не найдем.
Мужчина кричал, по-видимому обращаясь к кому-то, кто находился сравнительно далеко от него.
Я напряглась, продолжая концентрировать свое внимание на доносящихся из-за елей звуках. Что это? Погоня? Да нет, непохоже. Но даже если незнакомцы и не по нашу душу, это еще не значит, что они не опасны. В лесу можно встретить всяких людей. Ладно, чем гадать, лучше проверить. Приняв такое решение, я оставила Андре в укрытии, а сама устремилась на голоса.
Сразу за деревьями обнаружилась прогалина, на которой стояли две повозки, одна запряженная белой кобылой, другая – пегой, рыжей в крупных белых пятнах. На каждой повозке висело по фонарю; внутри ютились огоньки, укрытые от ветра стеклянными стенками. Когда я приблизилась, с козел первой повозки как раз спрыгнул молодой мужчина. Светловолосая женщина откинула полог.
Всего путешественников оказалось четверо: двое мужчин и две женщины. Бродячие актеры, судя по характерно расписанным фургонам. Я почувствовала себя спокойнее. Значит, нет причин ожидать от них неприятностей.
Один мужчина, который был постарше, накинул на плечи своей спутницы какую-то верхнюю одежду из теплой ткани. По-моему, это был старомодный кафтан, судя по яркости его расцветки – из реквизита. Молодая женщина принялась извлекать из фургона разные тряпки, а второй мужчина присел на корточки в нескольких шагах от остальных и бросил что-то на землю. Через секунду перед ним загорелся маленький огонек. Наклонившись пониже, мужчина принялся раздувать пламя. Стало быть, у них есть магольки. Что и неудивительно, учитывая, что этим людям в силу профессии приходится вести образ жизни, который предполагает частые ночевки под открытым небом.
М-да, я явно не была при жизни бродячей артисткой, с горькой усмешкой подумала я. Раз уж информация об этой профессии из памяти не стерлась.
Артисты продолжали обустраивать свой временный лагерь, по-видимому собираясь жарить на огне пищу. Я же возвратилась к нашему убежищу. Что я никак не могла решить, так это будить ли Андре или предоставить ему спокойно спать до утра. С одной стороны, мой спутник страшно устал и, коли уж уснул, следовало дать ему возможность отоспаться. С другой, наверняка здесь было холодно даже для двоих, в то время как всего в двадцати шагах отсюда в данный момент разгорался уютный и манящий огонь. Да и едой бы артисты наверняка поделились. Люди этой породы обычно не жадны и гостеприимны, да и вообще среди путников принято делиться и помогать друг другу. Наверное, такой обычай стал частью культуры как своего рода условие выживания. Переданной кузнецом и его женой еды оставалось немного, и, хотя у нас были деньги на провизию, Андре пока не решался наведываться в деревни, где ее можно было купить.
Пока я раздумывала, Андре заворочался и приподнялся на локте, видимо разбуженный принесенными ветром голосами. Что ж, теперь моя дилемма разрешилась сама собой.
– Что там? – спросил Андре.
Он говорил сонным голосом, но рука уже скользнула к рукояти меча.
– Артисты, – поспешила успокоить его я. – Видимо, переезжают из города в город. Остановились здесь на ночлег. По-моему, тебе стоит пойти к ним. У них есть маголёк. Костер уже разгорелся. Да и потом, вдруг получится напроситься в попутчики? Сам ведь понимаешь, далеко мы так, как сейчас, не уйдем.
– Не начинай, – поморщился он, вставая.
Выбравшись из-под веток, судорожно передернул плечами, в полной мере ощутив царивший в лесу холод. Натянул вниз рукава, стараясь сделать так, чтобы они прикрывали хотя бы края ладоней.
– Ладно, коли так, пойдем вместе, – постановил он, немного подумав, после чего закинул за спину сумку и вытащил меня из-под ветвей.
Укрыл мое тело одеялом и понес туда, откуда раздавались голоса. Я полетела вместе с ним, привычно держась у себя над головой.
На наше появление не сразу обратили внимание, и Андре кашлянул, чтобы его заметили прежде, чем он заговорит. В нашу сторону сразу же устремились заинтересованные взгляды всех четверых.
– Здравствуйте! – приветствовал артистов Андре. – Не пустите посидеть у вашего огня?
– Садитесь, конечно! – ни секунды не сомневаясь, откликнулась миловидная светловолосая девушка.
Она сразу же встала, вытащила из фургона широкую и плоскую подушку и положила ее на землю недалеко от костра. Остальные немного потеснились, освобождая для нас место. Они тоже сидели кто на похожих подушках, кто на толстом, сложенным в несколько раз одеяле, защищавшем от холода мокрой земли.
Андре со словами благодарности опустился на подушку, продолжая держать меня на руках.
– Что с ней? – спросила девушка. – Она спит? Устала с дороги?
– Н-нет, – покачал головой Андре. У нас было время подумать, что говорить на этот счет. – Она больна.
– Вот как? – подал голос молодой черноволосый мужчина.
У него было очень красивое лицо, хотя, возможно, и не слишком мужественное. Прямой нос, темно-карие глаза, высокие скулы. Правильные, будто точеные черты лица. Роста он был невысокого, худой, но хорошо сложен. И голос тоже не подкачал. А вот слова оказались менее приятными.
– Если у нее холера, ветряная оспа или еще какая-нибудь гадость в этом роде, лучше сразу идите своей дорогой! – жестко сказал он.
– Ян, ты что?! – воскликнула девушка, нервно всплеснув руками. – Разве так можно?
Она перевела на Андре виноватый взгляд.
– Еще как можно, – равнодушно ответил тот. – Я, между прочим, тебя же избавляю от риска заразиться. Так что лучше скажи мне спасибо.
– У нее не холера и не оспа, – холодно ответил Андре. – Эта болезнь совершенно не заразна. Она упала с лестницы, потеряла сознание и теперь не приходит в себя.
Я достаточно хорошо успела узнать своего спутника и понимала, что высказывание артиста его разозлило. Однако Андре был достаточно умен, чтобы не высказывать свое недовольство вслух. В конце концов, хозяевами здесь были не мы, а артисты, и они имели полное право при желании указать нам на дверь. Да и вообще ссориться с ними было сейчас не в наших интересах. Что же касается меня, я и вовсе сочла поведение молодого артиста совершенно нормальным. Да, возможно, он высказался недостаточно дипломатично, но в остальном был вполне прав. Доброта, конечно, штука хорошая, но жизнь и здоровье близких людей ценнее, чем кратковременное удобство случайных попутчиков.
– Ох! – Девушка снова всплеснула руками. Сидевшая рядом с ней женщина постарше сочувственно цокнула языком. – Бедная! А что же лекарь?
– Надавал всевозможных порошков, но пока ничем помочь не смог, – ответил в соответствии с заранее придуманной легендой Андре.
Девушка снова вернулась к фургону, забралась внутрь, и через пару минут вернулась с одеялом и еще двумя кафтанами, на этот раз особенно длинными.
– Уложите ее вот здесь и отдохните, – предложила она, расстилая одеяло с противоположной стороны от огня.
– Спасибо.
Андре опустил меня на одеяло, затем, приподняв, надел на меня протянутый девушкой кафтан, после чего укрыл нашим собственным одеялом. А сам обошел костер и уселся на прежнее место, накинув второй кафтан себе на плечи. Недолго подумав, я отправилась следом за ним и на сей раз устроилась у него над головой. Андре вытянул руки к огню.
– Разделите с нами трапезу, – доброжелательно произнес второй мужчина, как раз заканчивавший жарить над костром очередную порцию мяса.
Капля жира упала на маголёк, который отозвался громким шипением. Мне даже показалось, что я чувствую будоражащий желудок запах мяса, смешавшийся с запахом дыма, хотя в действительности обонянием в своем нынешнем состоянии не обладала. Андре с благодарностью принял еду.
– Как вас зовут? – спросила девушка.
– Артур Делл, – ответил Андре, подправив имя, но сохранив инициалы. Чем меньше путаницы, тем лучше. – А это моя жена, Эрта.
Поскольку это имя я выбрала себе сама, никаких причин скрывать его не было.
Пока наши новые знакомые представлялись в свою очередь, я перебралась поближе к костру и стала рассматривать их сквозь взмывающие над огнем искры. Светловолосую девушку звали Мирта. Ее внешность и манера поведения располагали к себе. Она была из тех женщин, от чьего облика веет уютом; я бы назвала ее домашней, хоть это и странный эпитет для бродячей артистки. Мирта обладала вполне привлекательной внешностью, однако существенно уступала в этом отношении своему мужу, Яну. О возрасте разговор не заходил, но, думаю, им обоим было приблизительно лет по двадцать пять. Другие двое принадлежали к более взрослому поколению и, как оказалось, являлись приемными родителями Мирты. Женщину звали Розалия. Она была довольно высокой, как и Мирта, светловолосой, и чуть полноватой. Впрочем, учитывая возраст, ее фигура сохранилась весьма хорошо, к тому же полнота придавала ее облику некоторый шарм. Движения Розалии были мягкими, взгляд голубых глаз, под которыми пролегли тонкие полоски морщинок, – проницательным. Ее муж, Джей, был весьма энергичным и веселым мужчиной лет пятидесяти. Его темные волосы основательно испещрила седина, однако солидности это не придавало, возможно, в силу того простого факта, что выглядеть солидно этот человек совершенно не стремился. Он смотрел вокруг себя озорным мальчишеским взглядом, то и дело отпускал шуточки (за рамки приличий ни разу не вышел, хотя периодически балансировал на грани) и знал массу забавных историй. Причем все они были якобы из реальной жизни, и он умудрялся рассказывать их так, что, невзирая на комизм описываемых ситуаций, с легкостью верилось, что так оно действительно и было на самом деле. И лишь последующее обдумывание рассказанного заставляло скептически улыбнуться, сознавая, что, вероятнее всего, вся история выдумана от начала и до конца.
– Так вы, стало быть, артисты? – задал риторический вопрос Андре, дабы поддержать разговор.
– Да, мы из тех странных людей, которым не сидится на одном месте, – добродушно усмехнулся Джей. – Ездим по городам и весям, смотрим вокруг и развлекаем публику.
Ян коротко усмехнулся такой характеристике.
– И что за представление вы даете?
Я с любопытством присмотрелась к своему спутнику, стараясь понять, что именно скрывается за этим вопросом. Простое любопытство? Или подозрительность? Возможно, он пытается найти лишнее подтверждение тому, что встретившиеся нам люди – действительно артисты? А может быть, просто стремится поддержать разговор, поскольку таково негласное правило путешественников – за гостеприимство, еду и очаг расплачиваться общением.
– «Прекрасная дама и отважный рыцарь», – со смешком сообщила Мирта.
Я фыркнула. Могу понять прозвучавшую в ее голосе иронию. Уж больно напыщенным и одновременно избитым казалось такое название.
– Это пьеса, основанная на старой легенде, – пояснила между тем девушка. – Наверняка вы слышали историю про дракона, в жертву которому горожане каждый месяц приносят по девице. А потом появляется прекрасный рыцарь, который спасает очередную девушку, убив дракона. Вот об этом наш спектакль. Немного старомодно, но людям нравится, – развела руками она, словно извиняясь.
– Вечная тема, – улыбнулся Андре. – Женщина, для которой честь – не пустое слово, и мужчина, способный на деле доказать, чего стоит. Зрители обоих полов находят в сказке то, о чем мечтают.
– Ух ты! – впечатлилась я. – А ты никогда не пробовал подрабатывать театральным критиком? Ишь какой глубокий анализ провел, так, между делом!
Андре закатил глаза к небу, поскольку словесно отреагировать на мое подтрунивание в данный момент не мог. Но потихоньку сжал кулак покоящейся на коленях руки, дабы я не расслаблялась и знала: как только останемся одни, он мне это припомнит.
Артисты моих слов, понятное дело, не слышали, поэтому отреагировали исключительно на реплику Андре. Розалия и Джей согласно покивали, Мирта чуть скептически повела плечом. Ян отнесся к обсуждению пьесы довольно-таки безразлично.
– Вы, полагаю, играете прекрасную даму? – продолжил беседу Андре, обращаясь к Мирте.
Та, усмехнувшись, кивнула.
– О, продолжай очаровывать девушку, у тебя хорошо получается! – подначила со своей стороны я.
Пристроенный на колене кулак сжался посильнее и едва заметно шевельнулся из стороны в сторону.
– Ну вот, – с наигранной горечью покачала головой Розалия, – вы сразу обо всем догадались. Я, стало быть, на прекрасную даму уже не тяну.
– Ничего подобного! – поспешил исправить оплошность Андре.
Впрочем, особенно не нервничал, – артистка уже весело рассмеялась.
– На прекрасную даму ты, бесспорно, тянешь, дорогая, – добродушно похлопал жену по плечу Джей. И, лукаво сверкнув глазами, добавил: – А вот на девственницу не очень.
– Джей! – укоризненно покачала головой Мирта.
Приемных родителей она называла не «папа» и «мама», а по именам, но в остальном было похоже, что отношения у них действительно по-семейному теплые.
– Ян играет рыцаря и спасает меня от дракона, – сообщила Мирта, переводя разговор в более пристойное русло.
Ее муж улыбнулся уголками губ, встретив взгляд Андре.
– А кто играет дракона? – осведомился последний.
– Ваш покорный слуга, – с гордостью ответил Джей. – Я похищаю прекрасную даму и, увы, погибаю от руки вот этого мальчишки-рыцаря.
Я с любопытством разглядывала артистов. Сказать по правде, нелегко было представить веселого и позитивного Джея в роли кровожадного чудовища. Но, впрочем, кто знает, каким именно изображен в этой пьесе дракон. К тому же хороший артист, если Джей таковым является, должен быть способен на перевоплощение.
– А вы?
Андре повернулся к Розалии.
– А я выступаю в роли престарелой матери, страдающей, когда у нее забирают дочь, – улыбнулась она.
– Что ж, уверен, это отличный спектакль, – подытожил Андре. – Жаль, что мне не довелось его увидеть.
– О, не так уж и много вы потеряли, – рассмеялась Мирта. – Но мы разговорились о ерунде. – Ее лицо вмиг приняло серьезное выражение. – Давно это случилось с вашей женой?
– Несколько дней назад, – ответил Андре.
Называть более близкий к действительности срок было бы неблагоразумно. Одно дело человек, пребывающий без сознания несколько дней, и другое – полтора месяца. Последнее вызывает слишком много вопросов. На которые ни у меня, ни у Андре ответов, кстати сказать, нет – даже если бы мы захотели их дать.
– А что сказал лекарь? – сочувственно спросила Розалия.
Андре сжал губы и развел руками.
– Ничего толкового, – пояснил свою жестикуляцию он. – Долго разглагольствовал о возможном диагнозе на каком-то ему одному понятном языке. Точнее, язык-то был риннолийский, но в их медицинских терминах сам черт ногу сломит. А толку чуть. Надавал нам всяких порошков. Я разводил их с водой, поил ее так, как было сказано. И ничего. Никакого результата. Показал ее еще одному лекарю. В итоге оба они признались, что случай редкий, сложный и им не по зубам. Посоветовали искать лекаря, который специализировался бы именно на подобных проблемах. В нашем городке таких лекарей нет. Вот я и решил отправиться на поиски.
– Что, пешком? – изогнул бровь Ян. – А почему вместе с ней? Недалеко небось уйдете.
– Так выбора не было, – откликнулся Андре. – Лекарства и доктора стоят дорого. На плату за жилье денег не осталось, так что и оставить Эрту мне было негде.
– А родственники? – удивилась Розалия. – Неужели отказались приютить?
– Да нет у нас никого, – махнул рукой Андре.
Артисты немного помолчали.
– И что же, вы вот так идете наугад? – снова задал вопрос Ян. – Без определенного адреса? Даже неизвестно в какой город?
– Не совсем, – качнул головой Андре. – Я собрал кое-какую информацию. Есть несколько адресов в разных городах. Кто из этих лекарей сможет помочь, да и сможет ли хоть кто-нибудь, неизвестно. Но все они специализируются как раз на таких травмах, как у Эрты.
На этом наша легенда была более-менее закончена. Я напряженно наблюдала за реакцией наших новых знакомых. Слабые места в рассказанной Андре истории были, и мы оба прекрасно это понимали. Беда заключалась в том, что для такой странной, как мы, компании невозможно было придумать историю, которая объяснила бы все странности, не вызвав и тени подозрений. Оставалось надеяться, что слушатели не станут выискивать нестыковки. Либо закроют на них глаза, сочтя, что реальное положение вещей – личное дело Андре.
Так или иначе, расспрашивать дополнительные подробности никто не стал. Ян и Джей смотрели на моего спутника с любопытством, Мирта – с восхищением.
– Вы – молодец, – серьезно сказала Розалия. – Мало какой муж проявил бы такую заботу о своей жене. Большинству было бы проще сказать, что положение безвыходное, и опустить руки.
– Бросьте, – отмахнулся Андре, явно не обрадованный похвалой.
Было очевидно: мой спутник чувствует себя весьма неловко от похвал в свой адрес, поскольку рассказанная им история – вымысел и, следовательно, никаких восхищений он не заслужил. Я мысленно усмехнулась. Вот ведь глупец! В действительности он поступил куда более самоотверженно, чем по легенде. Ведь я была ему не женой, а в общем-то практически никем. К тому же ни о каком лекаре, способном мне помочь, мы не знали, а стало быть, мое исцеление представлялось практически невозможным. В придачу за нами в любой момент могла начаться погоня. Один, налегке, он бы передвигался намного быстрее и гораздо легче сумел бы затеряться. И тем не менее он не только меня не бросал, но даже ни разу не выказал недовольства сложившейся ситуацией. Впрочем, наверняка последнее – дело времени. И тем не менее. Признаться, я до сих пор не до конца понимала мотивы его поступков. Но одно не вызывало сомнений. Если герой нашей легенды заслуживал восхищения Розалии и Мирты, то настоящий Андре заслужил его тем паче.
– Розалия права, – вмешалась, прерывая мои размышления, Мирта. – Уверена, ваша жена будет чрезвычайно благодарна вам, когда поправится.
– Главное, чтобы она поправилась, – прервал проявление восторгов заметно покрасневший Андре.
Раскраснелся он, конечно, не от удовольствия, а по причине, названной мною выше.
Меж тем артисты переглядывались друг с другом, как будто мысленно совещались. Джей едва заметно кивнул, Ян, пожевав губами, склонил голову набок, Розалия согласно прикрыла глаза.
– Вы могли бы поехать с нами, – обратилась к Андре Мирта. – Если, конечно, вам с нами по пути.
– Буду очень благодарен! – сказал Андре, на сей раз вполне искренне. – А куда вы направляетесь? У вас какой-то определенный маршрут? Или просто ездите из города в город?
– В большинстве случаев последнее, – ответил Джей, – но сейчас особенная ситуация. Мы едем в Вессинию.
– В Вессинию? – не удержавшись, повторил Андре.
– В Вессинию?! – беззвучно для всех, кроме него, воскликнула я.
Это была большая удача. Вессиния – королевство, граничащее с нашим на западе. А выбраться за пределы Риннолии – это именно то, чего мы хотели.
– Да, туда, – подтвердила Мирта. – Какое-то время мы жили в столице, давали представления там. А потом получили приглашение на большое празднество, которое устраивают в Вессинии в честь бракосочетания тамошнего принца. Туда съезжается около десяти трупп, и вот, нас тоже пригласили поучаствовать.
– И вы согласились поехать так далеко? – выразил удивление Андре, хотя его лицо светилось от радости. Еще бы, такая удача выпала на нашу долю! – От нашей столицы до вессинийской, должно быть, неделя пути.
– Больше, – вмешался Ян. – Лошади не могут слишком быстро везти фургоны. К тому же мы стараемся останавливаться во всех что-то из себя представляющих селениях и давать спектакли. Необходимость заработка никто не отменял.
– Поэтому мы и выехали заранее, – кивнула Мирта. – Дорога долгая, но она имеет смысл. Вы просто не знаете специфику нашей профессии. Такое предложение – большая удача и открывает хорошие перспективы, если, конечно, представления пройдут успешно. Некоторые труппы именно после таких приглашений получали возможность открыть собственный театр. Ну это, конечно, редкость, – поспешила добавить она, смешавшись под скептическими взглядами Яна и Джея. – Но перспективы в любом случае хорошие. Да и потом я, например, всегда мечтала попасть на гастроли за границу. А в Вессинии, к счастью, нет языкового барьера.
Это была чистая правда. Лет сто назад Вессиния являлась частью Риннолийской империи и говорили там по-риннолийски. Затем произошел раскол, в результате которого Вессиния превратилась в суверенное государство, но язык-то по-прежнему оставался риннолийский.
– Ну как, подходит вам наш маршрут? – поинтересовался Ян.
– Идеально подходит, – подтвердил Андре. – Один лекарь, которого мне особенно горячо рекомендовали, живет именно в Вессинии.
– О, ну вот и чудесно! – чуть не захлопала в ладоши Мирта.
– Я безумно вам благодарен, – повторил Андре. – Надеюсь, мы не будем слишком большой обузой. Я постараюсь помочь, чем смогу, к тому же у нас есть кое-какие деньги. Не слишком много, то, что удалось собрать.
– Бросьте, – отмахнулась Розалия. – Деньги мы и сами всегда заработаем, голодными не останемся. А помощь, может, и пригодится, кто знает.
– Ну вот и договорились, – удовлетворенно заключил Джей.
– Ты молодец! – шепнула я Андре на ухо, хотя в том, чтобы шептать, необходимости в принципе не было.
– А теперь можно расслабиться, – объявил Джей.
После чего извлек из-за пазухи трубку и принялся неспешно набивать ее табаком.
– Ох, Джей, опять? – недовольно покосилась на него Розалия.
– А что такого? – отозвался ее муж. – В такую погоду самое оно. И расслабляет, и согревает.
– Это же так вредно! – пробурчала Розалия.
– Дорогая, ты у меня такая красивая! – бодро заявил в ответ артист.
– Джей, я знаю тебя как облупленного! – возмутилась Розалия. – Неужели ты думаешь, что это сработает?
Однако же по ее улыбке было видно, что лесть вполне себе сработала. Джей, усмехаясь, обнял жену за плечи и привлек к себе. Та сопротивлялась, но вяло. На этом тема вреда курения была исчерпана.
Я приглядывалась к табаку, наполняющему старую вишневую трубку, а затем к вьющимся на ветру струйкам дыма, которые Джей выпускал изо рта. Мне почему-то показалось, что я люблю запах табака. Но проверить этого я не могла.
Накурившись, Джей сходил к фургону и вернулся с гитарой. Как выяснилось впоследствии, это была своего рода традиция, без песни здесь спать не ложились. Я ожидала чего-нибудь традиционного, вроде баллады о несчастной любви или поучительной истории в стихах. Но нам повезло, кажется, дань традиции тут отдавалась исключительно для широкой публики. Исполненная Джеем песня звучала так: