Глава 24. Милова & Милова

Слада неслась к собственному подъезду со скоростью реактивного самолета.

Лишь закрыв за собой дверь, перевела дух.

— Мама дорогая, это что вообще было?.. — прошептала в холодную, затхлую пустоту подъезда.

Обхватила себя руками, замерла, закусив нижнюю губу.

Перед глазами до сих пор стояло искаженное злобой лицо Хватова, когда он прижимал ее собой к дивану. У него был такой вид, будто он хотел ее придушить или еще что похуже, если такое вообще возможно. Будто Слада, сама того не желая, нанесла ему смертельную обиду. Но ведь это он обидел. Он!

Слада так и не поняла, почему он разозлился. Ведь по идее должен быть рад — получил от нее что хотел… или не получил? Не удовлетворился единственным разом? Ну, большего она ему точно не предложит.

Милова не понимала, как же так вышло, что они переспали. События сегодняшнего дня смешались в голове, превращая мысли в кашу. Вот она отдает Игорю кольцо, щелчок… и она уже под Хватовым. А тот недовольно пыхтит и заставляет смотреть ему в лицо, при этом пронзает ее своим орудием почти насквозь.

— Как же мерзко…

После того, что случилось, Милова чувствовала себя безвольной резиновой куклой, которую использовали без разрешения.

Внизу живота тянуло, ныло, и не в сладкой истоме, а будто в преддверии менструации, хотя ее время еще не пришло. Слада понимала, почему ощущала такой дискомфорт, — Хватов в том самом месте оказался намного крупнее Игоря и гораздо менее деликатен. Она не привыкла к такой «любви». Она ее не хотела.

Вспомнив о бывшем женихе, Слада прикусила губу до крови.

— Какая же я дура… — простонала тихонько.

Не знала, заставил ли Хватов Игоря бросить ее или нет, но совершенно точно не стал бы его заставлять забирать кольцо. Человек, ворочающий миллионами, о таком даже не подумал бы. Это инициатива прижимистого Левицкого — стопроцентно. Как же мало Слада для него значила, если в одну секунду прекратил заботиться о ее чувствах, потребовал кольцо. Ведь оно даже не дорогое — обычный тонкий обруч. Этот жлоб пожалел несколько тысяч рублей.

Как же она в нем ошиблась… Опять ошиблась! Нет, она не просто наступала на одни и те же грабли, она на них самозабвенно плясала вот уже не один год.

— Дурища… Какая же я дурища…

Она ведь и правда ему верила. Думала: раз решился на такой серьезный шаг, как женитьба, значит, и правда изменился, серьезно к ней настроен. Ага, как же, очень серьезно…

Слада так мечтала о свадьбе, так верила, так ждала… И совершенно зря.

Отчаяние душило ее, просилось наружу вместе с океаном слез, который грозился вот-вот прорваться. Хотелось сжаться в комочек и реветь белугой, выть, кричать, пока сил в ней совсем не останется.

Милова стояла в пустом подъезде довольно долго, тщетно пыталась прийти в себя. Лишь после того, как дверь на улицу открылась, впуская низкорослого подростка с пекинесом на поводке, Слада заставила себя пойти к лифту.

Поднявшись на собственный этаж, вдруг снова замерла. Ее будто ударило молнией… Дома ждет полная надежд Каролина!

Что Слада ей скажет?

«Дорогая сестричка, я устроилась на работу к похотливому социопату… Кстати, именно потому, что он возжелал мое тело, тебе и оплатили поездку в Швейцарию. Ее теперь не будет, ясно?» — вот что хотелось прокричать с порога.

Как же Милова-младшая гордилась тем, что ее взяли на работу…

Рассказывала сестре, как ее хвалили, как ценили за цепкий ум и скорость мышления. А какой важной она себе казалась из-за хорошего диплома…

Оказалось, никому Сладины таланты не нужны. Если бы она не понравилась Хватову, ни за что бы ее не взяли. Никакой она не профессионал, так, дурочка с переулочка.

И сестре ее никто просто так помогать не стал бы.

Как зайти и сказать сестре, что ее надежды на помощь не оправдаются? Что завтра она никуда не полетит? С другой стороны, в чем вина Слады?

Шажок за шажком она шла на встречу с единственной родной душой на этом свете.

Зашла в квартиру, прислушалась. В кухне шумели посудой, значит, Каролина там.

— Привет! — улыбнулась старшая сестра.

Сладе в нос ударил запах жареного мяса, и она еле сдержала рвотный позыв, настолько плохо себя чувствовала.

— Я решила приготовить побольше котлет и заморозить, — пояснила Каролина. — Это чтобы ты хоть что-то ела, пока меня не будет. Хоть первое время… Ой, а что с лицом?

— А что с лицом? — спросила Милова-младшая, приложив руки к щекам.

— Ты рыдала в лифте, что ли?

Такое вполне могло быть, Слада уже за себя не ручалась. Сегодня ее тело и разум определенно жили отдельно друг от друга и никак не могли синхронизироваться. Прямо как тогда, когда Милова-младшая узнала о смерти мамы. На некоторое время будто потеряла связь с собственным телом, тратила гораздо больше энергии на то, чтобы просто пошевелить рукой или ногой, никак не могла собраться. Вот и теперь находилась в очень похожем состоянии.

— Я… Наверное, плакала…

— Наверное?! То есть ты даже не знаешь, чем занималась в лифте? — нахмурилась Каролина.

Слада посмотрела на сестру и на какие-то доли секунды будто увидела ее прежней… какой Каролина была до злосчастной аварии. Полной энергии, стройной, сильной, стоящей на своих двоих. Она и теперь казалась сильной, даже сидя в инвалидном кресле. И выглядела хорошо — пышные кудри уложены, черные глаза умело подчеркнуты макияжем, губы блестели коралловой помадой.

Сестры Миловы были похожи и не похожи одновременно. Тот же цвет кожи, глаз, волос. Однако у старшей красота строгая, опасная, лишенная нежности, которой во младшей с избытком.

Каролина сильная даже с поврежденным позвоночником. А вот Слада, кажется, сломалась…

— Что случилось? — не на шутку встревожилась Каролина, услышав всхлип сестры.

Милова-младшая села за кухонный стол, набрала в рот побольше воздуха.

Принялась каяться. Выложила всё как на духу, рассудила просто: сестра заслуживала знать правду.

— Ты собиралась замуж за этого придурка?! — Голос Каролины резко превратился в писк. — Как же так, Слада? Ты же обещала мне! Ах вот что за бойфренд у тебя появился? Вот к кому ты всё время сбегала… А я еще радовалась за тебя… Думала, наконец сестра встретила кого-то, влюбилась… А ты опять к этому козлу!

Каждое слово — камень, брошенный в поверженную, беспомощную Сладу. Каждый злой взгляд — новая затрещина, тычок.

— Мне нет оправдания… — шепнула Милова-младшая и положила голову на руки.

— А Хватов… Что за сказочный придурок! — продолжала возмущаться Каролина. — Нет, ну это ж надо! Вообще-то, это изнасилование беспомощного человека! Он вообще в курсе, что натворил?!

На это Слада даже не стала поднимать голову.

— Подожди… — проговорила Каролина внезапно севшим голосом. — Так это же он насчет меня договаривался…

— Он не договаривался, он ясно дал понять, что заплатил…

— Он заплатил… — Голос Каролины осип окончательно, превратился в какой-то полупонятный свист: — А ты его послала? Слада! Он же отменит оплату, он… Слада, ты обязана как-то это исправить!

— Что? Как? — Слада не поверила собственным ушам. — Ясно же, чего он хочет… Ты хочешь, чтобы я с ним и дальше… После того, что я тебе рассказала?..

— Ты должна!

Слада вспомнила, как эффектно покинула машину Хватова, как кинула ему в лицо, что не хотела больше его видеть. И правда не хотела. Тем более продолжать спать с ним, он же неадекватен.

Она резко встала, попыталась проскочить мимо сестры, чтобы выбраться из кухни. Каролина же, наоборот, к ней потянулась. Слишком быстро подалась вперед, схватила за руку, Слада дернулась, и в результате старшая сестра упала на пол.

— Каролина…

Слада бросилась к сестре, обняла, попыталась помочь подняться на кресло. А та и с места не сдвинулась, вцепилась в младшую Милову мертвой хваткой и захрипела:

— Ты должна, ты обязана! Мне без этой операции смерть, как ты не понимаешь…

— Я бы никогда тебя о таком не попросила, Каролина! Он же… он же…

— Ты никогда не была на моем месте, сестричка! — взвизгнула она. — Ты знаешь, каково это — чувствовать себя навсегда запертой в этой чертовой квартире без права на амнистию, без права на жизнь? Да я бы с чертом рогатым переспала, лишь бы избежать этой участи!

— Он и есть рогатый черт! — простонала Слада. — Ты его не знаешь…

— Пожалуйста, сестричка! Пожалуйста! Я умоляю тебя…

Слада посмотрела на искаженное отчаянием лицо сестры, поджала губы.

— Держись за меня!

Она помогла Миловой-старшей сесть обратно в кресло. Поправила одеяло, отошла на пару шагов, вся подобралась, сжала кулаки и прошипела рассерженно:

— Тебе лучше встать на ноги в этой Швейцарии, Каролина! Потому что потом всё… Когда ты вернешься, мы продадим эту квартиру, я заберу свою половину и уеду подальше. От Хватова, от тебя, ото всех… И ты позволишь мне это сделать. Больше никогда не встрянешь в мою жизнь, не будешь критиковать, командовать мной. Всё! Договор?

— Договор! — всхлипнула Каролина.