Глава 26. Учитель

— Можно!

Данил наблюдал за тем, как Белоснежка входила в его кабинет, — ровно так же, как ястреб следит за приближением добычи.

Поднял бровь, когда заметил, что секретарь плотно прикрыла за собой дверь, но никак это не прокомментировал. Ждал, пока подойдет, важно сидя в кресле. Внутренне посмеивался, заметив, что она старалась идти уверенно, только ничего-то у нее не получалось. Даже колени будто подрагивали.

Что же, он не собирается облегчать ей жизнь после всего, что от нее вытерпел. Видеть она его больше не хотела, ишь ты!

— Я тебя вчера уволил… — протянул он, старательно сделав невозмутимое выражение лица. — Ты забыла?

— Я… Я помню… — протянула Слада, подойдя к его столу.

У нее даже хватило смелости посмотреть ему прямо в глаза. Какое достижение!

— Я надеялась, вы возьмете меня обратно теперь, когда я знаю настоящие причины, по которым меня приняли…

— Это какие же? — уточнил он с усмешкой.

— Ну… — Она все-таки покраснела. — Что вы хотите со мной спать.

«Вот оно как!»

— Что-то больно быстро ты сменила цвет пальто, милая, — прищурившись, процедил он. — А как же все прошлые речи: если бы ты знала, что беру тебя с прицелом на постель, ты бы никогда и ни за что?.. Я — серьезный человек. С такими, как я, не играют в кошки-мышки.

— Вы хотите, чтобы я ушла? — спросила Слада сдавленно.

Этого Хватов не хотел, больше того, тут же представил, как драгоценная Белоснежка убегает, сверкая каблуками, и ужаснулся.

Он почти всю ночью гадал, как бы вернуть ее на работу, как бы снова приблизить ее. Вспоминал неудачный секс и корил себя, что не удержался, не проявил к драгоценной девочке чуткости. И вот она пришла, причем без всяких усилий с его стороны. И теперь прогнать ее? Нет, нет… не надо ему такого счастья. Пусть Слада остается.

Но и условий ей он ставить не позволит. Условия ставит он. Всегда.

Хватов тяжело вздохнул, нахмурился, уставился на столь сильно интересную ему особу, обдумывая, как бы заставить ее остаться на работе, но при этом не выказать слишком явного интереса.

И тут она заговорила сама:

— Я прошу вас не отзывать плату за лечение моей сестры, ей необходима эта поездка…

Хватов помрачнел еще больше.

Вообще-то, он и не собирался этого делать. Он — мужчина, хозяин своего слова! Он обещал помочь, и он помог, хоть с отдачей за помощь пока и не срослось. Но это пока…

Данил перевел на счет фонда кругленькую сумму, и уже они занимались всей организацией. Причем перевел сумму гораздо большую, чем требовалось сестре Белоснежки, ведь хотел, чтобы фонду его помощь тоже была выгодна. А какой уважающий себя бизнесмен будет забирать деньги, отданные на благотворительность? Это позор как минимум.

Но если он скажет об этом Сладе, вдруг она решит, что ее присутствие здесь совершенно не обязательно? И снова сбежит, сверкая каблуками? Хотел ли Хватов так рисковать? Совсем нет…

— Ты хочешь, чтобы я помог твоей сестре? — усмехнулся он.

— Да, — кивнула Слада. — И ради этого я готова на всё, что вы посчитаете нужным.

«Не понял, я порадоваться должен, что ли? — усмехнулся он про себя. — Это же так приятно, когда под тебя ложатся за деньги, а сам ты на хрен не сдался… Маленькая гордая дрянь!»

Хватов как следует ее проучит… Накажет и за вчерашний отказ, и за предложение спать с ним за деньги. Вдоволь наиграется с ней, а потом покажет, что такое быть с настоящим мужчиной, а не с тем мудозвоном, который трахал всё, что двигалось за спиной у Слады. Как там его? Левицкий?

Данил мог бы не платить тому уроду ни гроша, силой заставить его смыться из города, но ему требовалось, чтобы Левицкий сам озвучил Сладе, что бросает ее. Чтобы обратной дороги уже не было. Можно было, конечно, пойти другим путем: нарыть на него побольше грязи и предоставить Миловой отчет. Но Хватов не хотел ждать, да и потом, разве поверила бы она ему?

Зато теперь, когда ее жених канул в Лету, Слада разглядит Данила, поймет, кто перед ней. Хватов же в свою очередь разъяснит ей, что она — его женщина, создана для него. И если ей и надо замуж, то исключительно за него.

Но сначала как следует наказать… Показать маленькой гордячке, кто главный в их отношениях. Он научит ее, что быть с ним — привилегия, а не обременительная повинность. Он покажет, что секс с ним — радость. И начать уроки планировал в ту же минуту.

— Хорошо, малышка, слушай условия… — протянул он, искренне наслаждаясь эффектом, который произвели его слова.

— Условия? — тут же забеспокоилась Белоснежка.

— Условия! Их будет много, кстати!

Хватов сделал драматическую паузу и начал перечислять, загибая пальцы:

— Беспрекословное подчинение — это раз… Доступность в любое время дня и ночи — это два… Я подчеркиваю — в любое время! Кроме того, ты всегда должна быть на связи, хоть на грудь себе телефон повесь. Только раз трубку не возьмешь, я повешу тебе на запястье часы-телефон. Докладываешь мне, где ты, что ты. Когда домой пошла, когда к подруге, в магазин. Я ясно выражаюсь? И да — не врешь… никогда! Если хоть раз поймаю тебя на лжи, я найду как тебя наказать, поверь. Ты теперь вся с потрохами моя, поняла?

На протяжении всего его монолога Слада смотрела на Данила с круглыми глазами. И чем больше условий он ставил, тем сильнее ее глаза круглели.

— Как долго я должна буду быть… вашей? — наконец спросила она.

«Ишь ты какая… срок ей назови. Жизнь! Вот твой срок!» — хотел он зарычать, но такой ответ вряд ли устроил бы Милову.

— Пока не надоешь! — усмехнулся он зло. — Будешь послушной, и тогда всё будет в порядке и с твоей сестрой, и с тобой.

Подметил, как Слада поджала губы, как скорбно вздохнула.

Она хочет изображать из себя мученицу, отдавшую ему на поругание свое тело? А он не такой гордый, как некоторые вчера. Он это тело возьмет.

— Как думаешь, справишься? — спросил Хватов, прищурившись.

Белоснежка кивнула.

— Обратной дороги нет, учти, Слада! Ты понимаешь это?

Она снова кивнула, закусив губу.

— Это хорошо, что ты стала более понятливой. Теперь давай закрепим на практике…

— Это как?

— Не переживай, кабинет у меня со звукоизоляцией, так что, если решишь для меня постонать, можешь не стесняться.

— То есть вы хотите… здесь?! — наконец дошло до нее.

— Почему не здесь? — Хватов откинулся на спинку кресла, уставился на Белоснежку, прищурившись, и деловито попросил: — Сходи запри дверь и возвращайся.

О, что за пожар разбушевался в ее взгляде! Данил прямо кожей почувствовал, как девчонка захотела послать его подальше. Когда она направилась к двери, подумал: сбежит, перегнул палку. Даже приготовился бежать следом, поскольку для себя решил твердо: Сладу от себя больше не отпустит.

Но бежать никуда не понадобилось.

Слада подошла к двери, щелкнула замком и с достоинством прошествовала обратно к Хватову.

Он усмехнулся, сложил руки на груди и проговорил с легкомысленной веселостью в голосе:

— Покажись мне, девица-красавица.

Отметил, как нервно сглотнула его Белоснежка, как затряслись ее пальцы, когда она стала расстегивать блузку. Даже самому захотелось помочь, но Хватов удержался, остался сидеть на месте, пока драгоценная девочка не стащила с себя блузку, явив его взору уже знакомые прекраснейшие персики.

— Подойди… — проговорил он внезапно охрипшим голосом.

Когда Слада приблизилась, широко расставил ноги, притянул ее так, чтобы она встала между его коленями. Его голова оказалась немного ниже ее. Он потянулся к ее шее, прошелся губами по нежной коже в мимолетной ласке.

— Обалденно пахнешь… — не удержался от комплимента.

Прошелся руками по ее бедрам, слегка задирая юбку. Заметил, как от его грубой ласки Слада задрожала.

«Наконец-то хоть какие-то эмоции в мою сторону…»

Он резво встал, притянул девушку к себе, обнял и наклонился к ее лицу.

— Ты бесподобно сексуальная… — прохрипел.

И поцеловал, втянул ее губы в свои, слегка укусил нижнюю, потом снова начал ласкать ее губы губами. От новых ощущений даже слегка закружилась голова. Много раз представлял себе это в мечтах, но наяву контакт с ее нежным ротиком оказался в разы приятнее.

Почувствовал себя так, будто ему снова шестнадцать, и он опять наслаждался самым первым и самым сладким поцелуем, настолько захватывающим оказалось действо. Слада послушно раскрыла губы, приняла его язык в рот, разрешила исследовать ее изнутри.

Данил целовал Белоснежку долго, качественно, параллельно ласкал руками ее спину, прижимал к себе.

Когда сил сдерживаться уже почти не осталось, перешел к более решительным действиям. Услышал ее громкое «ой», когда расстегнул бюстгальтер. Слада попыталась закрыть грудь руками, но он не дал. Схватил за запястья, развел руки, осмотрел ее прелести очень внимательно, ведь давно хотел. Потом повернул ее лицом к свободной части стола и уложил на столешницу грудью вниз, попой к себе.

— Вы что собираетесь делать? — не на шутку встревожилась Белоснежка.

— Расслабься, это грозит тебе понравиться… — прохрипел он, стягивая с нее трусики.

Вид голой попки Белоснежки его заворожил, околдовал, практически превратил Данила в раба ее филейной части, а уж поп он за свою жизнь перевидал немало.

Слада вздрогнула, когда он звучно шлепнул ее.

— Не бойся, больно не сделаю… — успокоил.

Принялся исследовать пальцами ее промежность. С удовольствием обнаружил, что Белоснежка оказалась влажной там, где надо.

Всё же не зря потратил время на ласку, пусть и грубую.

Дольше не ждал. Расстегнул ремень на штанах, спустил их и, прямо не раздеваясь, прижал Сладу к столу собой.

— Сейчас не дергайся, — скомандовал.

Быстро надел на член резинку и, помогая рукой, втиснулся в узкое лоно.

Потребность кончить появилась почти мгновенно, настолько острым оказалось удовольствие.

Хватов выругался про себя.

В этот раз он не хотел заканчивать всё в считанные минуты, не мальчишка все-таки. Очень старался никуда не спешить, входил в Белоснежку нежно, ласкал ее членом изнутри. Давал и ей, и себе прочувствовать каждый толчок, каждый выпад.

Слада оставалась лежать грудью на столе, а он стоял сзади, держа ее за талию, и с упоением вонзался в податливую, упругую плоть. Лишь под конец, когда контролировать себя стало уже практически невозможно, он усилил хватку, задвигался жестче, резче.

Он прекрасно знал, что такое женский оргазм. Когда она вокруг тебя сжимается, пульсирует, стонет. Ничего из этого от Слады он не добился, хотя старался.

Покидал ее тело удовлетворенный и разочарованный одновременно. Разъединяться с ней не хотелось в принципе, но они все-таки в офисе. Пора заканчивать игры и приступать к работе.

Пока наблюдал, как Слада одевалась и приводила в порядок прическу, спросил:

— Ты когда-нибудь кончала вагинально?

При этом пристально посмотрел на ее красное лицо.

— Я… Это не ваше дело! — вдруг заявила она.

— Интересно… Это почему?

— О моих оргазмах можете не беспокоиться… — фыркнула Милова и бросилась вон из его кабинета.