Глава 45. Крепкий орешек
— Я скоро буду, жди меня, — пробасил Хватов в трубку.
— Да-да, я уже готова, буду в спальне.
— Отлично, милая.
Данил нажал на сброс и попросил водителя прибавить скорость.
Сам факт, что драгоценная девочка будет его ждать, был ему безумно приятен. И неважно по какой причине, но будет! Ответила с готовностью, голосок бодрый, а значит, не так уж он ей и неприятен.
«Белоснежка определенно заслужила свои рубины», — промелькнуло в голове.
Он погладил пальцами красную бархатную коробку, открыл. На внутренней стороне крышки красовались инициалы фирмы-производителя — все в золотых вензелях, а внизу на белом шелке блестело оно… ожерелье стоимостью не в одну сотню тысяч. Девять крупных рубинов, восемнадцать средних и тридцать шесть мелких.
Эта безделушка достойна того, чтобы украсить шею королевы. Впрочем, и достанется она королеве. Королеве его сердца.
Хватов не шел домой — летел, переступал через одну ступеньку, поднимаясь на второй этаж. Притормозил только у двери Белоснежки. Сначала хотел войти просто так, потом подумал — правильнее будет постучать. Постучал. Еще раз и еще, только кто бы ему ответил.
Разозлился, вошел и обнаружил, что спальня пуста.
Достал телефон, набрал номер Белоснежки.
— Ты где? — Данил постарался, чтобы его голос звучал ровно, хотя хотелось орать.
— Как где? В спальне, жду тебя, — ответила Слада.
Он обернулся по сторонам и даже зачем-то заглянул под стол, разумеется, никого там не обнаружив.
— Слада, не дури, я в спальне! Тебя тут нет.
— Я в твоей спальне. Разве не тут надо было ждать?
— Оставайся там, я приду.
Для успокоения Данил несколько раз глубоко вздохнул и зашагал к себе.
Мысленно уже говорил Сладе комплименты относительно ее платья, каким бы это платье ни было, и застегивал на ее шее ожерелье. Потом он подведет Милову к зеркалу полюбоваться и получит заслуженную благодарность. Затем ресторан, музыка, свечи, романтика…
Зашел в спальню и обомлел.
— Слада, что ты напялила… — выпалил с отвисшей челюстью.
Такой он ее точно в ресторан повести не сможет.
Драгоценная девочка сидела на кровати в невообразимом наряде. Короткое платье сплошь состояло из прозрачного красного кружева, а под ним ничего… вообще ничего!
Эта вещь казалась на его скромной Белоснежке совершенно инородным предметом. Наверняка этот шедевр ей подобрал стилист, сама такое купить не решилась бы. Но смотрелось красиво, конечно же, — на Сладе всё смотрелось красиво.
Хватов нервно сглотнул, с трудом сдержался, чтобы не подойти и не содрать с желанного тела красное кружево.
— Ну… — Слада поднялась с кровати, замялась. — Ты сказал, мы давно не проводили ночь вместе, вот я и…
И замолчала в нерешительности.
— Я не это имел в виду. Я хотел пригласить тебя на ужин в ресторан. Иди, переоденься.
Хватов на всякий случай остался на расстоянии, не дай бог протянуть руки, ведь не удержится.
— Сейчас? — охнула Слада.
— А что? Сейчас какое-то неподходящее для ужина время? — приподнял он бровь.
Посмотрел на часы — восемь вечера.
— Ну… ты же сказал — ночь… — настаивала на своем Слада.
— Оговорился, я имел в виду вечер.
— Я уже приняла таблетку! — вдруг выпалила Белоснежка с круглыми глазами.
Тут-то он заметил, как торчали из-под кружева ее соски, как припухла искусанная нижняя губа, как участилось ее дыхание. Это она про витамин С? Смешно… А ведь совсем не витамин вызвал в ней столь явное желание. Тому причина — он, Хватов!
— Ты хочешь секса?!
Наверное, он слишком резко это сказал, потому что на лице у Слады тут же появилось виноватое выражение. Она даже грудь руками прикрыла, но всё же кивнула ему.
Данил своего резкого тона даже не заметил.
Шутка ли, драгоценная девочка его хочет.
Удивительное и до жути приятное открытие. После того как эта информация уложилась в голосе Хватова, ни о чем другом он уже думать не мог, эта функция мозга отключилась. Положил коробочку с ожерельем на стол, скинул пиджак и двинулся к Белоснежке, продолжая раздеваться на ходу. К кровати подошел уже абсолютно голым.
Подхватил Сладу на руки и уложил на мягкое покрывало, устроился рядом.
— Я безумно по тебе соскучился! По твоим ласкам, — зашептал он ей в губы. — А ты? Хоть немного?
— Да, — тихонько шепнула она.
И этого короткого слова ему оказалось достаточно для того, чтобы вознестись на небо, да так там и остаться.
Дальше было море поцелуев, крепких объятий, громких стонов удовольствия, ритмичных проникновений и оргазменных фейерверков. Данил занимался со Сладой любовью не один час и остановился, лишь когда она стала буквально засыпать в его руках, утомленная и переполненная эмоциями.
После того как всё закончилось усталый и абсолютно удовлетворенный жизнью Хватов вдруг вспомнил — подарок-то так и не подарил…
* * *
— Нет, мне не нравится, — кривился Хватов, разглядывая изумрудные гарнитуры, которые с дрожью в руках демонстрировал ему ювелир.
— Слишком помпезно? — поинтересовался лысеющий старичок дрожащим голосом.
— Слишком просто! — буркнул Данил, разглядывая колье. — Камни мелкие. Не впечатляет, в общем.
— Ах, не впечатляет…
Ювелир отложил бархатную коробку, которую держал в руках, тщательно вытер руки о белый платок, спрятал его в кармане пиджака и полез в самую глубь своего огромного чемодана.
Вскоре на стол домашнего кабинета Хватова легла черная кожаная коробка диаметром двадцать на двадцать. Ювелир аккуратнейшим образом открыл ее и с придыханием продемонстрировал содержимое.
— Наконец-то… — хмыкнул Хватов.
Хоть что-то достойное его королевы. Россыпь изумрудов вперемешку с бриллиантами радовала глаз. Комплект из колье и серег.
— Вам нравится? — спросил старичок.
— Беру, — кивнул Данил.
И ювелир довольно потер руки.
А Хватов прикинул, как великолепно этот гарнитур будет смотреться на его Белоснежке.
После вчерашней ночи он был готов с ног до головы усыпать ее драгоценностями.
Утром достал из сейфа сапфировый гарнитур из сережек, подвески с цепочкой и браслета. Положил сверху коробку с купленным накануне рубиновым ожерельем и уже было отправился в комнату Слады дарить, но потом решил: два подарка никто не дарит. Если уж дарить, так три! Сапфиры, бриллианты, изумруды — отличная компания. Поэтому решил пригласить ювелира.
Три драгоценных комплекта для его драгоценной девочки. И пусть она после такого только попробует усомниться в его чувствах!
* * *
— Мама дорогая… — охнула Слада, выйдя из ванной.
Когда уходила туда, стол был девственно чист. Теперь же здоровенный деревянный монстр, где с легкостью смогли бы отобедать восемь человек, весь заставлен. И чем! Коробки с бантами.
— Подарки… — охнула она и поспешила открывать.
Новый год, Рождество, день рождения, Восьмое марта?.. нет, нет и нет. Сегодня самый обычный октябрьский день. С чего Хватов решил ее так побаловать? У Слады буквально разбежались глаза, когда она открыла все три коробки с драгоценностями.
Чуть поодаль увидела открытку, где почерком Хватова было написано:
«Выбирай, что тебе больше всего понравится, и надень для меня этим вечером. Я приглашаю тебя на благотворительный бал!»
Драгоценности были не единственными вещами, которые нашлись на столе. Слада также обнаружила коробки с туфлями, сумочками, шарфами и прочими аксессуарами в цвет. А в гардеробной ее ждали три платья. Красное, темно-синее и изумрудно-зеленое — как раз под цвет драгоценностей.
— Вау… — вырвалось у нее из груди.
Слада перемерила все, а в голове заметались сотни мыслей — одна другой противоречивее. Эта роскошь для нее… как так? За что? И чем придется расплатиться?
Хватов сам ее научил одной простой истине: бесплатный сыр бывает только в мышеловке. И если Данил делает какой-то широкий жест, то непременно ждет за него не менее щедрой награды.
Что он захочет за такие подарки? Ее почку? Половину печени? Или какой-то другой орган? Но даже все ее органы вместе взятые не покроют суммы, которую он выложил за эту красоту.
Впрочем, ничего из этого она даже пытаться забирать с собой не станет. Просто так такие подарки любовницам не дарят, а быть обязанной Хватову она не хотела. Больше не могла себе этого позволить. И так, считай, в сексуальном рабстве, пусть это рабство стало неожиданно приятным.
Однако пока она еще здесь, в этом доме, отчего бы не насладиться. Тем более что Хватов позвал ее на благотворительный бал. Наверное, просто хотел, чтобы Слада не упала в грязь лицом, ведь возле него должна быть во всех отношениях достойная женщина.
И рука Слады потянулась к зеленому шелковому платью с открытым верхом.
Село так, как будто на нее и шили.
* * *
Пиарщик вошел в переговорную с большим количеством папок в руках, внезапно оступился, умудрился чуть не упасть и обронил одну из папок. Глаза его расширились, он было потянулся за оброненным, но понял — если попытается поднять, стопроцентно уронит всё остальное.
— Подождите, я помогу, — с улыбкой проговорила Слада и поспешила на выручку.
Наконец папки оказались на столе. Чего в них только не было: графики, схемы, данные — в общем море всего.
Хватову очень понравилось, с каким рвением Слада кинулась вперед, а потом помогла разложить бумаги.
«Всё-таки она сильно осмелела на работе», — отметил Хватов.
Драгоценная девочка набралась опыта, многому научилась, стала проявлять больше инициативы и оказалась на редкость внимательной служащей. Он был ею очень доволен. Будто специально сделана для его фирмы и… для него самого.
Данил довольно хмыкнул, откинулся на спинку кресла, с интересом уставился на пиарщика через стол. Парень меж тем покраснел, и начал чертить на доске график, пояснять нюансы.
По всему было видно: Милова уже слышала его презентацию, поскольку даже кивала в такт некоторым словам. Служащий старался поразить Хватова и его бизнес-партнера, но явно перенервничал, поскольку не привык выступать. Хотя в целом парень толковый, можно сказать, самородок. И не будь он страшен, как смертный грех, да к тому же женат, Хватов, может быть, даже забеспокоился бы.
Впрочем, он дал себе зарок: больше Белоснежку без причины не ревновать.
С тех пор как помирился с ней, прошло две недели. И это были, наверное, самые счастливые две недели в его жизни. Данил не жил, а летал по облакам. Драгоценная девочка приняла его подарки, более того, надевала их для него, когда они выходили в свет. Послушная, милая, податливая, страстная… он мог подобрать для нее тысячу прилагательных. Если бы умел писать стихи, посвятил бы их все ей и только ей. Но он не умел и выражал свои чувства привычными способами: стремился доставить ей удовольствие, пригласить в интересное место, подарить нечто особенное.
Его ухаживания действовали, Слада всё время была с ним, и Данил хотел, чтобы так оно и оставалось в дальнейшем.
Единственное, чего Хватову немного не хватало, — задушевных бесед. Чтобы о чувствах, о жизни, да хоть даже о бизнесе. Слада — крайне зажатая девушка, лишнего слова из нее не вытянешь. Но всё быть идеально не может, ведь так? Данил и без того был счастлив сверх меры.
Когда пиарщик закончил выступление, деловой партнер Хватова, Александр Александрович Жиров, довольно хмыкнул. Во время презентации даже слова единого не сказал, так и сидел по правую руку от Хватова, потягивая кофе с халвой, который для него принесла Слада.
Докладчик собрал все свои бумаги и вышел, а Слада подошла к Хватову и с улыбкой поинтересовалась:
— Принести еще кофе?
— Да, конечно, милая, — кивнул Данил.
Предчувствовал, что вопросы, которые у Жирова непременно накопились, он задаст именно ему, раз не удосужился расспросить пиарщика. Такой у партнера характер — триста раз всё обсудить именно с Хватовым.
Стоило Миловой подойти, как пухлое лицо Жирова расплылось в сальной улыбке.
— Сладочка, вы непременно поезжайте с Данилом Викторовичем на деловую конференцию в Питер в следующем году, там будет очень интересно…
— В следующем году? — улыбнулась Слада, а потом ляпнула нечто, чего Данил уж никак от нее не ожидал: — Вряд ли получится. Скорее всего, я уже не буду здесь работать.
— А что же? Подыскиваете новое место? Когда собираетесь увольняться, если не секрет? Я бы мог предложить вам должность…
— Я пока не определилась с датами…
— Так, стоп, — пробасил Хватов так, что его собеседники вздрогнули. — Слада, не нужно никакого кофе, — процедил он сквозь зубы, потом обернулся к партнеру: — Александр Александрович, давайте продолжим беседу завтра, мне срочно нужно кое-что решить.
Больше ничего не объясняя, схватил Сладу за руку и потащил в свой кабинет.
Когда пришли, запер дверь, развернул Сладу к себе и впился в нее взглядом.
— Объясни-ка мне, с чего это ты увольняться собралась?! — скрестил он руки на груди.
— Ну… — Слада замялась. — Я даже не думала, что ты захочешь, чтобы я продолжала здесь работать после того, как…
— После чего? — рявкнул он грозно.
— Ну очевидно же! Я планирую уволиться после того, как мы с тобой… Точнее, ты решишь… В общем, после того, как мы расстанемся.
В этот момент у Данила задергался глаз.
— И почему, скажи на милость, мы должны расстаться? Поладили же!
Тут уже задергался глаз у Слады. Хватов это увидел и еще больше насупился.
— Данил, мы же договорились, что я с тобой, пока ты меня не отпустишь, — выдала она возмущенно.
— Слада, я не отпущу тебя! — проговорил он строго.
Давно надо было сказать, давно… Но всё как-то язык не поворачивался на такие темы беседовать, ведь у них всё шло просто замечательно, и тут на тебе, увольняться она собралась. Пусть знает, что этому не бывать.
И тут вдруг Слада уперла руки в боки, вперила в него обиженный взгляд и прошипела:
— Мы так не договаривались!
— Что тебя не устраивает? Я тебе разве что луну с неба не достал! Почему ты собралась увольняться? Скажи мне четко, что тебе не нравится в наших отношениях?
— Ха… — резко фыркнула она. — Разве это отношения? Даже под танком и то легче, чем под тобой!
На этом драгоценная девочка развернулась на сто восемьдесят градусов и выскочила из его кабинета.
Хватов было помчался следом, но затормозил. Неожиданно в мозгу всплыло давнее воспоминание — фраза, брошенная Ксеньей во время одного из споров. Тогда он еще не знал, что она ему изменяла.
Фраза тогда показалась ему очень странной: «Даже бетонная плита давит меньше, чем ты, Хватов!»
Слада и Ксенья — две абсолютно разные женщины, но жалуются фактически на одно и то же. Но разве он давит? Он совершенно не давит! Наоборот, он очень даже мягок…