Глава 47. Озарения дубль 3
Как только Слада выскочила из его кабинета, Данил забеспокоился. Куда пойдет? Что натворит?
«Лучше пусть едет домой, — тут же решил. — Там остынет, и я с ней вечером поговорю по душам в спокойной обстановке».
Позвонил телохранителю Слады, дал задание доставить драгоценную девочку домой в целости и сохранности. Только начал соображать, что бы ей такого подарить, чтобы качественнее успокоилась, как завибрировал телефон:
— Пап, проблема! Мать заистерила вконец… Всю плешь проела, как-то ее успокоить бы, а то припрется в школу документы мои забирать и в другой город перевозить — от тебя подальше… Если че, она уже пригрозила это сделать, если я домой немедленно не вернусь!
— Ты где?
— В школе.
— Собирайся, я заеду.
Мысли о Сладе и ее обидах разом выскочили из головы.
Сын просит помощи — такое впервые. Обычно сбегал, дулся, орал, фонтанировал эмоциями и портил имущество. Но чтобы вот так позвонить и озвучить проблему — впервые. И Хватов, конечно же, понесся на выручку.
Пока ехал, получил новый звонок, на этот раз очень странный.
Звонила домработница из его дачного особняка, расположенного за пару сотен километров от Краснодара.
Отличное место: лес, речка неподалеку, свежий воздух, птицы поют так, что заслушаться можно, а какое там звездное небо… сказка.
Данил планировал отвезти туда Сладу, когда будет попроще с работой. Добраться до места не так-то просто — часа четыре по буеракам, но это никак не влияло на стоимость земли в том районе, она стоила огромных денег. Вокруг только элитные постройки, и то за километр друг от друга, никак не ближе. Выстроить дачу в том месте стоило дороже, чем если бы он решил сделать это в пригороде Краснодара. В итоге Хватов лишился кругленькой суммы, но воспринял это как вложение.
Жаль, что времени у Данила так мало, и он уже год как на даче не был. Но он наверстает. Отчего бы не со Сладой?
— Данил Викторович, тут такое… вы не ругайтесь только… — виновато протянула домработница.
— Что случилось? — сразу забеспокоился он.
Спалила дом? Лопнули трубы? Воры пожаловали? Хотя откуда им там взяться… Лес вокруг.
— Я полицейских пустила в дом. Перерыли тут всё… Жуть, что творится. Я сначала думала, у них ордер есть, растерялась. Иван как раз в город уехал за провизией, когда они нагрянули. А потом выяснилось, что не было у них никакого ордера!
— Подождите. Полицейские, обыск, ордер… Что у вас происходит, я не могу понять. Объясните толком.
— Ну как же… расследуют дело о смерти той девушки… изнасилованной… — принялась причитать домработница.
— Какой такой девушки? — не понял Хватов.
— Ой, так вы ж, наверное, не в курсе… Утопленница нашлась за несколько километров отсюда. Искусанная вся, зверьем ее каким травили перед смертью, должно быть, а потом в речку того-с, ну и…
Хватов потряс головой, выгоняя образ искусанной утопленницы. Девушку без сомнения жалко, но…
— При чем тут моя дача? — задал резонный вопрос.
— Так они улики искали. Не только у нас, а по всей округе! Собаку, опять же. Им непременно нужно было сыскать кавказскую овчарку бело-коричневого цвета. Я сразу смекнула: наверное, собаки ту девку и покусали, а теперь ищут… Может, шерстина какая к ейной одежке прилипла, да в речке не смылась. Всякое ведь бывает! Цвет определили или по укусу узнали породу. Кавказские овчарки, они ж здоровые, как телята… Я детективы смотрю, знаю ментовские штучки-дрючки! А девка-то не простая была — дочь какого-то генерала московского, это я уже на рынке узнала в городе. Ну, москвичам всё можно: и без ордера в дома вламываться, и ковры портить…
— Вы сообщили полиции, что никаких собак у меня на даче нет?
— Да, да, всё сказала, и что вас не было давно.
— Ладно, обыскали и обыскали, не стоит по этому поводу сходить с ума. Почему бы не помочь следствию? Главное, что ни вы, ни садовник ни при чем.
— Да конечно ни я, ни Иван ни при чем! Мы ни сном ни духом, только на рынке в городе эту историю и услышала, а так бы и не знала, в чем дело, когда эти полицейские заявились…
— Вот и ладно. Приберите там всё.
Он положил трубку, а перед глазами снова появился образ утопленницы.
«Какая жуть! Так, ладно, не до того мне, свои проблемы решить бы», — подумал, потирая виски.
Через полчаса водитель подвез Данила к школьному двору. Он вышел из машины, осмотрелся и увидел, как сын отделился от группы детей и бодро зашагал в его сторону. От его улыбки в груди защемило.
Всё-таки как же сильно он любил этого сорванца… Всем сердцем. Хватовская порода, а как на деда похож — прямо мистика. Старое выцветшее фото отца Данила в подростковом возрасте до сих пор висело у матери в гостиной. Жаль, родитель ушел в мир иной, так ни разу и не увидев представителя нового поколения.
Антон запрыгнул на заднее сиденье вслед за отцом.
— Сынок, ты не переживай, я с мамой всё решу. Никуда она тебя не денет, останешься в этой школе и будешь у меня жить столько, сколько захочешь. Она ничего тебе не сделает…
— Стопэ, пап! — перебил его Антон. — Ты сейчас ее прессанешь, а она потом несколько дней беситься будет. Я вот че подумал: она успокоится, если я домой вернусь… Думаю, мне пора вернуться, ты не против? Обещаю больше не сбегать.
Хватов-старший только было собрался высказать, насколько ему безразлично, успокоится Ксенья или в истерике расколошматит квартиру, но вовремя остановился, заметив мольбу в глазах сына. Она ведь его мать, а принижать мать в глазах ребенка — последнее дело. Похоже, несмотря на все перепалки, Антон ее любил.
— В общем, ты можешь ей сказать, что забирать меня насовсем не планируешь, все дела, что будем жить по-старому и я могу с ней остаться?
— Скажу, если ты этого хочешь, — кивнул Данил.
— Помирился бы ты с ней? Хоть маленько, для виду, чтобы она так не истерила. Сделаешь, пап? Обещаешь?
— Обещаю, — пробасил Хватов, тяжело вздохнув.
Что еще ему оставалось? Впрочем, давно пора прекратить военные действия.
— Но страйкбол на воскресенье в силе? А то я тренируюсь! — с надеждой в голосе спросил сын.
— Конечно, в силе, Антош, каждое воскресенье мы с тобой на полигон, а потом в пиццерию. Будет наша традиция.
— Ну отлично, пап. Отвезешь домой?
Хватов кивнул водителю, и тот поехал в сторону квартиры Ксеньи.
— Вещи тебе потом пришлю.
— Лады! — улыбнулся Хватов-младший.
Ксенья встретила их на улице. Несмотря на совершенно не по-октябрьски холодный день.
Глаза выпучены, на голове обычный коротко стриженный бедлам, да к тому же челка убрана при помощи заколки с розовыми стразами. И эта заколка так нелепо смотрелась на взрослой женщине, что Хватову тут же захотелось ее содрать. А вишенка на торте — розовая джинсовая куртка, которую Ксенья показательно запахнула. В каком дурдоме она побывала, что решила так одеться?
«Спокойствие!» — приказал себе Данил.
Он вышел из машины вслед за сыном.
— Явился не запылился… Мать будет на смертном одре лежать, ты и не почешешься домой явиться… — фыркнула она, как только Антон подошел ближе.
— Сын, иди домой, а я с матерью пока побеседую.
— Пап, ты обещал! — с досадой проговорил Антон.
— И обещание свое сдержу.
Как только Антон это услышал, тут же повеселел и скрылся в подъезде.
А вот Ксенья, наоборот, помрачнела.
— О чем это ты собрался со мной беседовать? То слова паршивого из него годами не вытянешь, то беседы беседовать собрался… — воскликнула она, метая молнии взглядом.
— Садись! — рявкнул он ей, кивая на заднее сиденье джипа.
— Ха-ха три раза! Я к тебе в машину не сяду! — с апломбом заявила Ксенья.
— Садись или затащу! Ну? Хочешь устроить перед соседями шоу? Вон одна уже заняла на балконе зрительское место. — Хватов кивнул в сторону бабульки, высунувшейся из окна третьего этажа.
Бывшая жена поджала губы, обдала Хватова ненавидящим взглядом, но на заднее сиденье всё же скользнула.
Данил залез следом, приказал водителю выйти.
— Разговор есть, — начал как можно дипломатичнее.
— Ну давай! Порази меня своим красноречием!
В такие минуты Хватов даже жалел, что мама воспитала его джентльменом и женщин он в принципе никогда не бил. До боли в зубах хотелось дать затрещину этой представительнице прекрасного пола.
— Сын у нас один, любимый к слову, а мы ведем себя с ним, как будто репейник растим, честное слово. Во-первых, надо заканчивать при нем ругаться, ведь он всё через себя пропускает, а во-вторых… Я больше не буду его у тебя забирать, пусть живет с тобой, а со мной проводит выходные или каникулы. Как захочет, в общем. Такой вариант тебя устроит?
— Что, перезагрузил ему мозг? Настроил против меня и теперь отсылаешь бомбу замедленного действия?
— Это только ты у нас на такое способна, — пробасил Хватов с невозмутимым выражением лица.
Впрочем, недолго ему удалось эту невозмутимость изображать, ибо уже через пару секунд Ксенья села на любимого коня и поскакала по кочкам:
— Да если бы ты дорожил семьей, ты бы…
— Цыц! — рыкнул Хватов на бывшую жену. — Что-что, а семьей я дорожил всегда, в отличие от некоторых!
— Да я для тебя все годы брака была нолем без палочки! Да ты…
— Какие у тебя ко мне претензии, а? — возвел он руки к небу. — Достала ты меня своим недовольством! Ты что, думала, я буду продолжать с тобой жить после твоей измены? Как последний терпила?..
Проговорил последнее слово, и сам себе поразился, откуда взялось? Наверное, нахватался от сына.
— Да уж, ты не терпила, — резко подметила бывшая жена. — Ты никогда ничего не терпишь, всё и всех переделываешь под себя! Знаешь, сколько кошмаров я натерпелась в нашем браке? Да мне памятник надо поставить!
— Ну так скажи мне, Ксюня! Скажи, что такого кошмарного я тебе сделал, что ты легла под другого мужика?
Она вдруг нервно сглотнула, уставилась на Данила непонимающим взглядом. И только тут он сообразил: назвал ее старым прозвищем. Ксюня…
«Никому не позволила бы себя так называть, но тебе можно!» — заявила она, когда влюбленный Хватов назвал так ее самый первый раз.
— Ты был паршивым мужем! — громко простонала она.
И снова Данил вспомнил некогда брошенную ею фразу, которую фактически повторила Слада.
— Ксенья, когда-то ты сравнила меня с бетонной плитой и сказала, что она давит меньше, чем я. Что ты тогда имела в виду?
— О, я расскажу тебе! Ты, Хватов, просто пресс, ясно тебе? Ты давишь, и давишь, и давишь, пока человек не сделает всё, что ты хочешь. Тебе не нужна женщина! Тебе нужна кукла, которая будет есть то, что ты скажешь, одеваться по твоему вкусу, разговаривать с тобой, когда ты разрешишь, ходить только в те места, которые ты одобришь! А ты при этом еще и времени ей уделять не будешь, ты будешь работать, работать и работать, потому что только работа тебе интересна по-настоящему… Зачем тебе женщина? Зачем я тебе была нужна? Зачем ты женился на мне? Ты никогда меня не любил!
— Прости, — проговорил он сдавленно.
— За что ты просишь прощения? — усмехнулась она, но усмешка оказалась далека от ее обычной — той, что с издевкой. В этот раз получилась слишком неуверенная усмешка для Ксеньи.
— Прости, что в нашем браке ты не чувствовала моей любви.
— Да что ты врешь? Не было никакой любви, потому что ты на нее не способен!
— Я тебя очень любил, а ты мне сердце выдрала своей изменой…
И впервые за многие годы он увидел в ее глазах настоящую боль.
— И ты прости… — со всхлипом промямлила она, смахнула с глаз слезы и выскочила из машины как ошпаренная.
А Хватов так и остался сидеть без движения.
Что же это за брак у него был, что за пять лет Ксенья даже его любви не чувствовала. Ведь всё делал. Всё! Подарки, поездки, статусные машины, жилье. Он давал ей всё, а она не чувствовала любви. Как такое может быть?
Да, не уделял внимания, так ведь работал! Как вол вкалывал по семь дней в неделю, хотел самого лучшего для своей семьи именно потому, что любил, черт ее дери. Да, не помогал с ребенком, зато у Ксеньи была возможность нанять хоть десять нянь.
Ксенья его любви не видела, сын до недавнего времени не видел тоже. И Слада не видит.
Если способ не работает, его необходимо заменить — этот принцип прекрасно помогал на работе. Похоже, пришло время применить его и в личной жизни.
Данил вздрогнул, когда в машину вернулся водитель и громко хлопнул дверью.
— Куда ехать, шеф?
— Домой, — со вздохом ответил Хватов.
Дома ждала еще одна женщина, у которой ему нужно попросить прощения.