Глава 63. Всё по своим местам
Слада не помнила, как добралась до родной квартиры. Когда ехала, даже не сообразила, куда именно ее везут, и тут же разрыдалась, когда вышла у подъезда.
Хватов отправил ее домой, ясно показав: комплект ему не нужен.
— И как я теперь? — простонала, пока поднималась по лестнице.
Она не представляла, как будет жить.
Зашла в прихожую, прошлась по комнатам и снова разрыдалась.
Еще пару недель назад она так мечтала тут оказаться! Мечтала, чтобы Хватов ее отпустил, дал жить своей жизнью. Мечта стала явью — он отпустил, но сделал это тогда, когда ей уже этого совсем не хотелось.
На какое-то время Милова действительно поверила, что ее любят, что она нужна. Но не успела этим даже толком насладиться, как любимый ее предал.
Он оставил ее, бросил, как ненужную вещь, именно теперь, когда Слада более всего уязвима и ранима. Отрезал от себя, как нечто лишнее, инородное. Разве любящий человек так поступит?
Первые сутки Милова пролежала на кровати пластом. Ничего не могла с собой поделать, кроме как мочить подушку слезами. Сердце болело, кровоточило. Ее душила обида и боль от потери любимого человека.
Но она ведь не может вечно пролежать в своей спальне, не может навсегда спрятаться здесь от мира, иначе попросту умрет с голоду, уморит свое дитя. Нужно как-то жить дальше, найти способ.
Первое, что необходимо сделать, — определиться с работой.
Хватов вряд ли захочет, чтобы Слада осталась в его фирме, да и ей самой видеть его равнодушное лицо будет невыносимо. Из «Хватов-РемСтрой» необходимо уволиться.
Но если Слада в обычном состоянии не могла найти работу, то беременной и рассчитывать не на что. Очень скоро на собеседованиях будет кристально видно — она в положении. Кому она такая нужна?
Сжимаясь под грузом проблем, которые вот-вот грозили упасть ей на плечи, Слада села за стол в своей комнате, открыла ноутбук и решила для начала просто посмотреть новые вакансии.
Открыла почту, чтобы проверить вакансии, ведь раньше была подписана на великое множество рассылок сайтов для поиска работы. Очень надеялась отыскать что-то актуальное, а нашла письмо из «Хватов-РемСтрой».
Сердце ее забилось в удвоенном ритме, когда она открывала письмо. Оказалось, что автор — ее начальница, Ольга Леопольдовна. Текст поверг Сладу в шок:
«Добрый день, Слада Сергеевна!
Я уполномочена сообщить, что генеральный директор фирмы издал указ об отправке Вас в декретный отпуск на три года с полным сохранением зарплаты и премий. Приказ вступает в силу с сегодняшнего дня. Так что Вы можете на работу больше не приходить.
Данил Викторович просит Вас отнестись с пониманием к тому, что больше не хочет видеть Вас в офисе.
По окончании декрета я уполномочена подыскать Вам место в другой компании, если для Вас это будет еще актуально.
От себя хочу поздравить Вас с радостным событием! Дети — цветы жизни!
С уважением,
Ольга Леопольдовна».
— Вот так да…
А потом телефон пиликнул сообщением — пришла зарплата. И Слада выдохнула.
Хватов в последний раз позаботился о ней, побеспокоился. Сделал для ее ребенка больше, чем родной отец когда-либо сподобился бы.
У нее есть время… целых три года на то, чтобы спокойно родить и решить, чем она будет заниматься дальше. И при этом голодать не придется!
Еще через день в ее квартиру вдруг доставили вещи. Все вещи, которые ей купили, пока она жила с Хватовым. И это оказались две огромнейшие сумки. Платья, блузки, юбки, пальто, обувь, косметика, белье. Всё брендовых фирм, жутко дорогое.
Также доставили черный кожаный чемодан с непонятным содержимым.
Слада положила его на диван в комнате сестры и открыла.
В первую минуту даже не поверила своим глазам. Внутренности чемодана оказались полны уже знакомыми ей бархатными коробочками разных размеров. Тут лежали все драгоценности, которыми Хватов ее буквально осыпал, стремясь добиться ее расположения. Изумрудный комплект, сапфировый, жемчуг и даже кольцо, которое Хватов подарил, когда делал ей предложение. Хотя кольцо она как раз видеть совсем не ожидала, ведь вручила его водителю со словами: «Киньте его Данилу в лицо, пожалуйста!»
Конечно, сказала это на сильных эмоциях, но сказала, и уж никак не думала, что после сделанного увидит прекрасную вещицу вновь. Видно, Хватов решил отдать ей все подарки.
И после этого его щедрого жеста Слада почувствовала: она больше не злится на Данила.
Через время поняла: она вообще не имела права на него злиться.
Хватов хотел жениться и иметь своего ребенка — нормальное желание для любого мужчины. Очень многие не хотят растить чужих детей. Считать Данила за это гадом — как-то слишком. Он имеет полное право не желать чужого ребенка. У Слады у самой первой реакцией было прервать беременность, хотя теперь она и не понимала, как эта мысль вообще закралась в ее голову.
Если бы ее мать, ее родная мать сделала аборт, потому что забеременела от неподходящего мужчины, не существовало бы на этом свете ни Каролины, ни Слады. Ведь обе были не запланированы.
Видно, не зря говорят: дети часто повторяют судьбу родителей. Сладе предстоит повторить мамину.
Злиться на Данила ей не за что, а вот поблагодарить стоит за многое!
Первое — избавил от жениха-гада.
Второе — лечил ее сестру.
Третье — своим щедрым жестом обеспечил ей безбедный декрет. Еще и драгоценности вернул. Это ли не проявление благородства?
Она уже молчала о том, как он защитил ее в момент смертельной опасности.
Руки Слады сами потянулись к телефону, пальцы застучали по экрану с космической скоростью.
Она долго писала ему, перечитывала, исправляла и снова писала. С силой закусив губу, отправила сообщение.
С чувством выполненного долга отправилась на кухню заварить чай. Но отвлеклась, в очередной раз наткнувшись на распечатку УЗИ. Она каждый день по десять раз перечитывала всю информацию, вглядывалась в махонькую точку, которая скоро обещала превратиться в ребенка. Ласкала взглядом первое фото малыша и мечтала о встрече.
«Прости меня, милый, за то, что не сразу тебе обрадовалась!» — в который раз за эти дни повторила она.
Ей было просто невероятно стыдно перед еще не родившимся ребенком. Хотя, пожалуй, не только перед ним.
Слада скривила губы, вспомнив, как вела себя в кабинете гинеколога — истерички отдыхают.
— Как? — кричала она на ни в чем не повинного врача. — Ну как плоду может быть восемь недель, если у меня месяц назад были месячные! Задержка всего два дня!
Надо отдать должное Светлане Борисовне — она и ухом не повела, общалась со Сладой предельно спокойно и участливо.
— А у вас точно были месячные? — спросила, приподняв идеально выщипанную бровь.
Тогда-то Слада и вспомнила, как отмечала в телефоне приход красных дней. Это случилось на следующий день после того, как Хватов овладел ею в квартире Левицкого. Живот тянуло, как в обычный первый день цикла. Но кровотечение оказалось очень незначительным — так, помазало немного и на следующий день прошло. Это Слада и приняла за начало месячных. Не забила тревогу, списав прекращение кровотечения на нервы. Тем не менее в телефоне отметку сделала.
Потом она попала к Хватову в дом, и жизнь кардинально изменилась.
Гинеколог объяснила ей, что иногда на первых неделях беременности случаются небольшие кровотечения. Это может быть после трансвагинального исследования УЗИ, например.
Причиной кровотечения именно у Слады вполне мог быть тот самый далеко не нежный половой акт.
Хотя теперь, когда всё знала, не понимала, как могла не замечать признаков беременности. Узнав о своем положении, она подметила в себе массу изменений. Во-первых, увеличилась грудь, потом вырос аппетит, и лодыжки как-то странно стали опухать по вечерам. Но главное — теперь ежедневно, ежечасно и ежесекундно ей казалось, что она чувствует в себе рост малыша. Еще клеточка, еще и еще…
Малыш растет, ему нужно питаться, и чаем ограничиваться не стоит.
Слада достала продукты, смастерила себе салат, а потом подумала — неплохо бы подсластить жизнь десертом. Вынула из холодильника творог, сахар и яйца и начала делать тесто для печенья.
Когда печенье было готово, она выставила противень на стол, чтобы остыло. Достала кружку и заварник.
И вдруг услышала дверной звонок.
«Вдруг Хватов!» — эта мысль пронзила ее молнией, заставила сердце биться с утроенной силой. У Слады даже лоб вспотел от волнения.
Мало ли, прочитал письмо и решил приехать. Ведь мог?
Понеслась в прихожую с ёкающим сердцем, рывком открыла дверь.
Но на пороге показался отнюдь не Данил.
— Привет! — улыбнулся ей Левицкий. — А я три дня возле твоего дома хожу, смотрю, в твоем окне свет горит. Видел, как шмотки твои привезли… Сладка, ты ушла от этого урода? Правильно сделала! Он же дегенерат! Сначала дал мне денег, а потом их же с меня и стряс за то, что я к тебе тогда хотел за паспортом зайти. Без бабла мне пришлось к родакам возвращаться… А потом решился и сюда приехал. Вижу, не зря!
Слада замерла, оглушенная его голосом. Но очень быстро пришла в себя и прошипела:
— Пошел вон!
— Даже не подумаю! — вдруг разозлился он.
А потом схватил Сладу за плечи и впихнул в квартиру, тут же зашел следом.
* * *
— Дьявол! Как же так…
Хватов смотрел приложение ежедневника на телефоне и не верил, что он забыл. Впервые действительно забыл о встрече с сыном.
Хотя за последние три дня он забыл о многом. Работать не мог в принципе, адекватно воспринимать действительность тоже.
Чувствовал себя так, будто у него почву из-под ног выбили и подвесили за большие пальцы ног.
Всё, на что был способен, — выплескивать злость на груше в спортзале, гонять телохранителей по рингу, а еще стрелять в тире. Приползал в кровать и отключался на несколько коротких часов, а потом снова в спортзал, и так по кругу.
От него ушла одна маленькая, скромная девчонка, а такое ощущение, будто потерял всё, что имел. Никаких больше радужных планов, надежд на новую семью, детей. Никакой больше любви… Очень вряд ли он когда-нибудь снова испытает хоть малую толику чувств, какие вызывала в нем Белоснежка. Самая большая любовь его жизни ампутирована без анестезии.
Будущее как никогда казалось серым и совершенно безрадостным.
Он встретил сына у подъезда его дома.
— Привет, Антош, прости, что вчера не приехал.
Сын глянул на него снисходительно:
— Да ладно, пап, бывает, но лучше бы ты позвонил. На гонки поедем? Ой, а чего ты серый какой-то?
Бесконечные силовые тренировки выжали Хватова, как лимон. Наверное, в данную минуту в глазах сына он выглядел жалким. Хотя почему только выглядел? Он и был жалким неудачником, не достойным нормального отношения.
— Я… — начал он и запнулся. Зачем грузить сына своими проблемами? — Всё в порядке, Антош, поехали, конечно. Я же обещал тебя свозить.
— Если что, я не в претензии. Может, ну его? Давай к нам? Я тебя в приставку играть научу, знаешь, как мозги разгружает? Влёт! Ты обалдеешь, па!
— Но ведь дома твоя мама, а она меня, как ты знаешь, не особенно любит.
— Не переживай, маман в последнее время сплошной адекват. Ты вообще офигеешь с нее. Пойдем?
И Хватов кивнул.
— Пошли, раз приглашаешь.
Когда Ксенья открыла им дверь, Данил грешным делом подумал, что ошибся квартирой. Во-первых, волосы в порядке! Вместо разноцветных кудряшек, торчащих в разные стороны, теперь аккуратные каштановые. Во-вторых, одета по-человечески, то есть в нормальную, подходящую взрослой женщине одежду — черное платье с коротким рукавом. И никаких тебе дурацких надписей.
Данил офигел, прямо как сын ему и обещал.
— Ты это чего? — нелепо запнулся он. — Имидж решила сменить?
Ксенья усмехнулась:
— Теперь ведь мне незачем тебя бесить. Помирились, всё выяснили, помнишь?
И только тут до Хватова окончательно дошло: это она раньше ради него наряжалась непонятно во что и строила из себя курицу без намека на вкус.
— М-да… — протянул он. — Тебе идет. Антон пригласил поиграть в приставку. Ты не против?
— Ты будешь играть с ним в приставку? — усмехнулась она. — Вперед!
И Данил с сыном прошли в его комнату.
Четыре часа гонок, виртуального бокса, логических загадок, поисков сокровищ…
Хватов не знал, как оно действовало, но перезагрузиться ему действительно удалось. Хоть ненадолго умудрился забыть о спущенных в унитаз отношениях с Миловой.
— Пойдем поедим? — предложил сын. — Можем гренки сделать.
— Пойдем, — кивнул Данил.
А когда они появились на кухне, Ксенья вдруг спросила:
— Данил, я не хочу торопить, но ты еще долго тут будешь? Просто мы не ожидали, что ты приедешь, и я договорилась с мамой друга Антона, чтобы тот остался с ночевкой.
— Ну ма… — протянул Антон, явно желающий подольше побыть с Данилом.
И тут Хватов приметил одну интересную деталь. В ушах у Ксеньи теперь блестели маленькие жемчужины. Зачем она их надела? Зачем хочет сплавить сына на ночь?
— Ты на свидание собралась? — спросил как бы между прочим.
Ксенья тут же изменилась в лице:
— Да нет, конечно нет!
Она тут же яростно замотала головой.
А Хватов догадался сказать:
— Развелись пять лет назад, ты имеешь полное право начать с кем-то встречаться, буду за тебя только рад.
И тут бывшая жена ему улыбнулась, а он вспомнил, как обещал выдрать ей ноги, если еще хоть раз она посмеет их для кого-то раздвинуть.
В очередной раз для себя отметил, каким жестоким и строгим он временами бывал. Да уж, тяжело с ним пришлось его бывшей жене. И Сладе наверняка тоже было тяжело. Наверное, поэтому и предпочла жизнь одинокой матери браку с ним. Не заслужил он счастья с драгоценной девочкой, недостоин.
— Тогда, может, ты отвезешь Антона к другу, после того как поужинаете? А я пойду? — поинтересовалась Ксенья.
— Конечно, — кивнул Данил.
И она ушла.
Хватов еще немного поиграл с сыном в приставку, а потом отвез к другу. С ужасом думал, каково ему будет возвращаться в свой огромный одинокий дом. До того стало тоскливо, что хоть волком вой.
Решил поторчать в машине, проверить телефон. Сообщений за время, проведенное с сыном, насыпалось великое множество. И среди них одно особое. От НЕЕ!
Хватов хотел его удалить. Честно хотел! Вот так просто взять и стереть. Убрать из телефона все ее фото, а контакты заблокировать. Только ведь из памяти не сотрешь. Воспоминания о ней будут мучить его долгие-долгие годы.
Открыл и обалдел.
Слада написала:
«Ты сделал для меня так много… Никто и никогда не делал и не сделает больше. Спасибо тебе за благородство души! Прости, что не смогла оправдать твоих ожиданий».
О каком благородстве души она говорит? Благороден он, ага, как же! Выдрал девчонку из ее привычной жизни, попользовал, как ему хотелось, дал надежду на счастливую жизнь, а потом бросил. Всё потому, что она носит под сердцем чужого ребенка, о котором не просила.
Он благороден. Это издевка такая? Она над ним посмеялась? Или правда так считает? Но как она может после всего так считать?
Нестерпимо захотелось выяснить наверняка, что же Слада имела в виду. Да и вообще, чисто по-человечески неплохо бы ее проведать, узнать, как устроилась, всего ли у нее в достатке.
— Езжай к дому Миловой, — приказал телохранителю.
И как только тронулся с места, на душе вдруг стало так хорошо, что хоть пой.
Он ее увидит… он очень скоро ее увидит! И пусть за встречей последует расставание, но в ближайшие минуты он будет счастлив.
И вообще, может быть, он погорячился, когда так резко отдалил от себя Белоснежку? Может быть, они останутся друзьями? Будут иногда пить кофе, общаться.
Представить жизнь, где Миловой нет совсем, ему было слишком больно.
Хватов поспешил к ее подъезду, телохранитель за ним. Тихо выругался, когда дверь просто так открылась. Домофон, похоже, так и не починили. Куда только смотрел управдом?
Данил взбежал на нужный этаж, хотел постучать, но заметил, что дверь приоткрыта, а из квартиры слышался мужской голос.
«Левицкий!» — сразу понял он.
Из прихожей пахнуло свежей выпечкой. Наверное, для него постаралась.
И сердце пропустило пару ударов, а зубы заскрежетали.
А что, всё логично, как дважды два. Она забеременела, пригласила его. Обрадовать папашу решила, наверное, а тот сразу примчался. Всё у нее в порядке, а Хватов приехал совершенно зря.
И вдруг расслышал яростное возмущение Левицкого:
— Хрена ты меня выгонишь, усекла?
Слада хотела его выгнать? Так Хватов ей в этом с радостью поможет!
Дольше не думая, вошел в квартиру. Услышал, что голоса доносились из кухни, и поспешил туда.
— Ты что тут делаешь?! — рявкнул он на Левицкого. — Я же предупреждал, что с тобой сделаю, если посмеешь подойти к Миловой!
— Я имею полное право быть с матерью моего ребенка! — проговорил тот и осекся, увидев в дверях телохранителя Хватова.
«Да, да, придурок ты эдакий, сила не на твоей стороне! — позлорадствовал про себя Данил, а потом подметил: — Всё-таки она сказала ему про ребенка…»
И вдруг услышал панический возглас Слады:
— Это не твой ребенок, Игорь! Это Данила!
Вот это интересная информация. С чего ей так говорить? Ведь Хватов не лыком шит, поговорил с ее врачом и выяснил наверняка — это не его малыш.
Хотел было задать резонный вопрос, но подметил, как выразительно Слада на него взглянула.
— Тут же черным по белому! — проорал Левицкий, потрясая в воздухе какой-то бумажкой. — Написано: беременность предположительно восемь недель! А восемь недель назад ты исключительно со мной спала, ведь так, Слада? Так?
— Не так! — взвилась она. — Мы с Данилом давно любовники.
И при этом шустро шмыгнула Хватову за спину.
Тут до Данила дошло, что она делала, — стремилась всеми силами доказать этому козлу, что он не отец, чтобы защитить ребенка от такого недопапаши. Для этого соврала Левицкому об отцовстве. Что ж, Хватов и в этом ей с удовольствием поможет.
— Это мой ребенок, а ты иди-ка на выход, понял?
Левицкий осекся, прошагал к прихожей мимо телохранителя, буравившего его строгим взглядом.
Но, подходя к двери, всё же остановился:
— И ты мать своего ребенка выгнал с вещами? Че вы меня лечите?
— Повздорили, с кем не бывает, — пожал плечами Хватов. — Но вот я приехал! Сейчас Слада соберет вещички и поедет со мной, а вот с тобой у меня будет разговор особый…
Хватов щелкнул пальцем, и его телохранитель резко подскочил к Левицкому, заломил руку и вывел из квартиры.
Данил пошел следом, рявкнул грозно:
— Сделай так, чтобы эта падаль в городе больше никогда не появлялась!
Его человек кивнул и потащил Левицкого вниз.
Хватов же вернулся к своей драгоценной девочке. Та стояла на кухне посреди рассыпанного по всему полу печенья и тряслась как осиновый лист.
— Спасибо тебе! — начала благодарить, как только он появился. — Он меня выслеживал, ошивался возле дома, а когда понял, что мы с тобой больше не видимся, вломился в квартиру и увидел бумажку с заключением УЗИ… Я так не хотела, чтобы он узнал, что это он отец! Спасибо тебе, что его выгнал и что подыграл!
Левицкий какой-то вездесущий тип — ты его в дверь, а он в окно. Ну ничего, Данил найдет на него управу. В этой стране гаденышу больше не жить однозначно. Он ему гражданство другое сделает, в какую-нибудь Уганду отправит, чтобы тот уж наверняка больше со Сладой не столкнулся. Теперь будет действовать наверняка.
— Можешь не переживать, малышка. Я беру Левицкого под свой личный контроль, он больше никогда близко к тебе не подойдет.
— Спасибо! — снова простонала она. — А как ты тут очутился?
— Я… — И Хватов замялся.
Сразу понял: Слада совсем не лукавила, отправляя ему то сообщение. Честно благодарила.
— Такого папашу, как Левицкий, моему малышу и даром не надо, — продолжала она тем временем. — Всю душу вымотает и мне, и ребенку. Я его сама воспитаю и буду любить. Всегда-всегда, как мама меня любила.
В этот момент до Хватова дошло — Слада и сама была нежданным и возможно нежеланным ребенком, ведь без отца росла. Но из нее вышла отличная девушка. Еще кристально ясно увидел, насколько она любила своего пока еще крохотного малыша. Там, в машине перед клиникой, Милова не между ним и одинокой жизнью выбирала, она выбирала между ним и убийством собственного ребенка, которого успела полюбить в считанные часы. Но ведь это хорошо, что у нее такое большое и любящее сердце! Значит, для Хватова там тоже полно места?
Нет, не быть ему с ней друзьями.
Как бы было прекрасно, если бы его драгоценная девочка действительно побросала в сумку всё самое необходимое и поехала с ним домой.
Упускать такую женщину — преступление. А мальца ее он как-нибудь вырастит. Если тот будет совсем неуправляем, в крайнем случае в военную школу его отправит.
— Слад, я тут подумал…
— Да? — Она устремила на него обеспокоенный взгляд.
— Если ты идешь в комплекте, значит, я беру комплект.
Сказал и замер, ожидая, что она скажет. Вдруг свой комплект ему уже и доверять-то не захочет. А она застыла, захлопала ресницами, даже рот открыла в удивлении.
Наверное, его предложение не самое лучшее в мире. Звучит так, будто комплект ему на хрен не сдался.
— Слад, я дам твоему ребенку свою фамилию, воспитаю как родного. Обещаю тебе! Это будет наш с тобой ребенок. И никому не обязательно знать, что биологически это не так. Пожалуйста, выходи за меня замуж! Чего молчишь? Не согласна?
Он увидел, как ее глаза вдруг стремительно повлажнели. Слада моргнула, и прозрачные капли побежали по щекам. Хватов онемел, не понимая, почему она плачет.
И тут драгоценная девочка ему улыбнулась, завизжала, а потом повисла у него на шее, с чувством ответив:
— Я согласна! Я очень согласна!
Хватов прижал к себе Белоснежку и зарычал от счастья, целуя ее в губы.