ГЛАВА 12

Многим хотелось выпить в этот вечер. И не обязательно куда-то идти. Например, Тед Гилмор надирался непосредственно в своем вагончике, за столом, за которым обычно подписывал сметы и зарплатные ведомости.

До того как отправиться в лагерь, Тэйт заскочил к матушке Фло и обрадовался, не найдя управляющего там. Не хотелось обсуждать что-либо в общем зале, когда вокруг с хихиканьем снуют девочки, а за соседним столиком сидит, подперев ладошкой щеку, Рози и с нежностью полирует взглядом блестящую лысину своего «Тедди».

Но теперь разговора вообще не выйдет. Это Тэйт понял, едва взглянув в глаза управляющего. Глаза были усталые и трезвые, а сам Гилмор уже на ногах не стоял. Тревожное сочетание. Такое бывает, когда кому-то отчаянно хочется напиться и забыться, и он упорно идет к этой цели, вливая в себя стакан за стаканом, а спиртное обжигает желудок, затормаживает движения, сводит челюсти и завязывает в узел язык, но не избавляет ни от мыслей, ни от воспоминаний. И приходится пить дальше, пока рука еще способна удерживать бутылку.

— Ну? — спросил Гилмор остановившегося в дверях Тэйта.

— Я завтра зайду, — решил тот, оценив и трезвые глаза, и неудачную попытку управляющего подняться, и ополовиненную бутылку виски на столе. Крупному и крепкому мужчине одной бутылкой упиться проблематично, и, значит, эта уже не первая, а возможно, и не последняя.

— Стоять! — пресек попытку бегства Гилмор. Показал на стул напротив и достал из ящика стола еще один стакан. — Прис-саживайтесь, мистер Тиролл.

Вот этого Тэйт не любил. Одно дело выпить немного в хорошей компании под хорошую закуску и соответствующее настроение, другое — горе в бутылке топить. Тем более чужое. Да и не тонет оно — многие уже проверяли…

Но от приглашения не отказался. Подумал, а вдруг Гилмор не горе заливает, а совесть? Взорвал станцию вместе с работавшим там магом, а теперь его это гложет. Логично? Вроде бы да. Если бы к этому еще хотя бы догадку, чем управляющему мешала станция. Услышал от Тэйта, что Патрисия собирается отправить отчеты, и решил таким образом помешать? Нет, не складывается. Ему, как и Роско, да и любому на дороге, хочется, чтобы строительство продолжилось, не важно, по старому маршруту или по новому, так что он не мешать, а сам в столицу с отчетами бежать должен был. Если только…

Пока виски с бульканьем лилось в стакан, Тэйт успел построить несколько теорий. Одна из них — Гилмор продался конкурентам Роско и изнутри вредит Южной железнодорожной компании — на первый взгляд казалась довольно стройной, но обдумывать ее времени не было: наполненный стакан, подталкиваемый управляющим, медленно скользил к краю стола и, если бы Тэйт не подхватил его, упал бы на пол. А раз подхватил, придется пить.

— Ну? — опять спросил Гилмор.

Видимо, требовалось провозгласить тост.

— Слышали, портальная станция взорвалась? — в лоб спросил Тэйт. — Портальщик погиб.

— Мир праху его, — пробубнил управляющий, прежде чем залпом осушить свой стакан.

Тем же тоном он мог сказать «Туда ему и дорога!» и выпил бы уже за это. Похоже, ему безразлично было, за что пить и с кем, лишь бы не останавливаться. И мертвый портальщик был ему безразличен, как и сидевший рядом живой алхимик.

«Не совесть», — вывел Тэйт.

Несложно, обладая должным умом и фантазией, привязать Гилмора и к сегодняшнему взрыву, и к вчерашнему, и к завтрашнему, если вспомнить количество пропавших со склада взрывных устройств, но интуиция упорно твердила, что управляющий невиновен. Интуиции своей Тэйт доверял, особенно после того, как нашел на заборе Пекона нарисованного кровью гоблина. А что господин управляющий вдруг решил ужраться вусмерть, так мало ли причин?

Тэйт поднес стакан ко рту и наклонил, плотно сомкнул губы на стеклянной кромке, делая вид, что пьет, а затем с громким выдохом резко отвел руку, выплеснув виски на пол. Притворился бы, что закусывает, но закуски на столе не было.

Гилмор тут же наполнил опустевшие стаканы и уставился в свой так сосредоточенно и серьезно, будто на дне, под слоем янтарной жидкости прятались все тайны вселенной.

— Что-то случилось? — рискнул полюбопытствовать Тэйт.

— С-станция взорвалась, — глухо вымолвил управляющий, не отвлекаясь от созерцания стаканного дна, — портальщик погиб… да?

— Да, но я имел в виду… хм…

Гилмор вскинул голову и в один глоток выпил свой виски вместе с тайнами вселенной. Смотреть стало не на что, и он требовательно вперился в Тэйта. Под пристальным взглядом повторить недавний трюк не удалось бы.

Жидкий огонь разлился по нёбу и тяжелым комом упал в желудок. Почти пустой, между прочим. А где-то там — пирог с мясом…

— Письмо получил, — обронил Гилмор. Потянулся к бутылке, но передумал и вытащил из стола пухлый конверт. Помахал им перед носом у алхимика — тот успел заметить лишь гербовую печать на штемпеле и уголок нотариального бланка — и сунул обратно в ящик. Вернулся к бутылке.

— Проблемы на дороге? — спросил Тэйт, с неприязнью глядя на виски, льющийся в его стакан.

— Жизнь псу под хвост.

— Хм?

Гилмор влил в себя новую порцию алкоголя и ответил на выдохе:

— Документы на развод.

Тэйт удивленно приподнял брови. О том, что управляющий разошелся с женой, он знал от Рози, но случилось это не вчера и, казалось бы, давно должно было отболеть.

— Официально, — уточнил Гилмор. — Совсем. С концами. Навсегда. Думал, поправимо. Деньги слал. Решил, достроим эту ветку, отпуск возьму, поеду к ней, обсудим… Но нет. Ей муж нужен. Ребенку — отец. Такой, чтобы рядом был, а не банковские переводы. Переводы ей не нужны. Вообще. Наследство получила. От тетки. — Он поднял на Тэйта покрасневшие глаза. — Беда с этими тетками. Мрут как мухи. Наследниками кого ни попадя назначают… Да, мистер Тиролл?

— Я пойду, наверное, — осторожно предложил Тэйт, чувствуя, что беседа сменила направление. — Поздно уже.

— А вы задержитесь… — Смена темы разговора, которая так не понравилась Тэйту, Гилмора, напротив, взбодрила. Из голоса исчезли нотки обреченности, взгляд стал тверже и резче. Револьвер, тот самый убийца магов, лег на стол между бутылкой и стаканом. — Задержитесь. Расскажу вам, как письмо получил. Мне ведь о почте сообщить не успели, так что я на станцию не собирался… Сначала. А потом решил написать своему хорошему товарищу из главного управления полиции, чтобы навел справки об одном человеке. Догадываетесь о ком?

— Угу. — Тэйт покосился на оружие. Перспектива опрокинуть еще стаканчик-другой виски уже не казалась такой неприятной.

— Зашел на станцию, а мне — письмо, — продолжал рассказывать Гилмор. — И как-то остальное из головы вылетело… Хотя товарищу я все-таки написал. Но ответ когда теперь получу? И как? Станции-то больше нет… А тут и вы заглянули, собственной персоной… Совпадение?

— Нет. Как раз затем и приехал, чтобы спросить, не вы ли станцию взорвали.

От такой наглости управляющий онемел на несколько секунд.

Потом задумался. Посмотрел по очереди на револьвер, на Тэйта и на бутылку и покачал головой.

— Не я.

— И не я, — счел нужным заявить Тэйт.

Гилмор нахмурился, переваривая информацию.

— Взрывное устройство наше было? — спросил по итогам размышлений. — Одно из пропавших?

— Два.

— Осталось… — Управляющий посмотрел на свои растопыренные пальцы, загнул несколько, разогнул и решил, что точные вычисления пока не требуются. — Много… Это плохо. Надо искать. Кому мешала станция?

— Не знаю. — Пока выходило, что больше всего станция мешала Тэйту, и в выигрыше остался именно он: и отчеты Пэт задержал, и запрос Гилмора, о котором даже не подозревал. — Давайте обсудим это завтра?

Управляющий взял со стола револьвер, повертел в руках, вздохнул с сожалением и убрал в стол.

— Давайте, мистер Тиролл.

— Тэйт. — Алхимик протянул через стол руку.

— Тед, — лишь на секунду замешкавшись, ответил крепким рукопожатием Гилмор. — Но… Что там все-таки с твоей теткой?

Тэйт решил, что вскрывать карты пока рано, и пожал плечами.

— Умерла.

Управляющий недоверчиво сощурился. Затем кивком указал Тэйту на стакан и поднял свой.

— Мир ее праху.

Бытует мнение, что все ученые одинаковы. Так и есть. Они похожи друг на друга, как овощи на крестьянских грядках. Точь-в-точь. Примерно как баклажаны и хрен.

И дело тут не только в многообразии наук, но и в многообразии самих ученых. Взять тех же историков. Одни всю жизнь не выбираются из кабинетов, архивов и пыльных библиотек. Другие десять месяцев в году проводят в дороге, собирая материалы для исследования, а оставшиеся два — под чутким наблюдением целителей, леча застуженные ночевками в ноле почки, измученный походной кухней желудок или приобретенный на раскопках древних захоронений грибок. Одни стабильно выдают по статье в месяц для популярных научных журналов, другие несколько лет работают над монографией по теме настолько узкой, что оценят ее единицы. Одних узнают на улицах по фотографиям в газетах, других не знают в лицо даже коллеги. Но некоторым из тех, кого не узнают сразу, потом с воодушевлением жмут руки и на банкете по окончании очередного симпозиума предлагают лучший столик, потому что сразу видно — ученый и вообще солидный человек, а других на тех же банкетах называют голубчиком или милочкой и велят подать еще профитролей, потому как внешность или возраст совсем не соответствуют и фотографий в газетах, опять же, не было.

Патрисия во всем этом держалась середины. Не специально, но так получалось. Были в ее практике и библиотеки, и раскопки, и статьи для широкой общественности, и узкоспециализированные работы, и лучшие столики, и… Нет, профитролей не просили. Миссис Данкан довольно быстро снискала известность в научных кругах. Во-первых, она была единственной женщиной, на таком уровне изучавшей историю и культуру гоблинов. Во-вторых… Не требовалось никакого «во-вторых». Гоблиноведов в Арлоне в принципе немного. Не привлекает тихая жизнь малого народа пытливые умы. Куда интереснее изучать древнюю цивилизацию драконов, культурные традиции соседей-эльфов или свою же, человеческую, историю. Тут и зарождение магии, и судьбоносные решения, и кровавые битвы эпохи Противостояния. Гоблины скучны на фоне этого карнавала событий. Судеб мира не вершили, войн не устраивали. Магии у них вообще нет. Шаманят понемногу, с духами общаются. Если те снизойдут, то дождь пошлют…

— А не снизойдут, то шамана куда подальше.

Бекка хихикнула, а отец неодобрительно покачал головой.

— Что? — не поняла его недовольства Пэт. — Между прочим, это твои слова. От кого я узнала основные принципы шаманизма?

— Я же не думал, что ты из этого дело жизни сделаешь, — проворчал доктор Эммет. — Так, для общего развития разъяснил, как смог.

— Вот именно, — вернулась к прерванному рассказу Пэт. — Для общего развития. Обычно гоблинов так и изучают. Бегло, вскользь. Их знания кажутся людям ненужными, потому что мы не можем их использовать. Точнее, прежде считалось, что не можем…

Любимые родственники появились в кухне сразу же после ухода Тэйта. Пэт не успела придумать, что им говорить, но надеялась потянуть время. Она была готова к вопросительным взглядам дочери и укоризненным вздохам отца, а затем собиралась прервать ментальный допрос на поедание пирога. Однако вышло иначе.

— Рассказывай, — потребовала Бекка, усевшись за стол рядом с дедом. — Мы имеем право знать, что с тобой происходит.

Говорила она по-взрослому строго, но не это поразило Патрисию. Ее дочь говорила! И это было не одиночное слово, которыми Бекка изредка ее баловала. Целая фраза, и довольно длинная. Получасовой монолог, произнесенный со сцены прославленным трагиком, не впечатлил бы Пэт так, как эта фраза.

И она рассказала. Не все, но основное. О храме, о горшочках с дарами, о том, как теперь они проявляются. Увлеклась, начала рассуждать о значении сделанного открытия и лишь тогда сама осознала его важность. Люди не могут использовать знания гоблинов? Магия и шаманизм несовместимы? Но ведь она, человек и маг, совсем недавно прекрасно все использовала и совмещала!

— Понимаете, что это значит? Прежние суждения ошибочны. Умения гоблинов… некоторые умения — уникальны и не имеют аналогов в человеческой системе магии… Это открытие буквально перевернет мир!

— А надо? — без воодушевления спросил отец. — Мир переворачивать? Может, пусть стоит?

Бекка молчала. Опять. После той фразы не обронила ни слова, и Пэт, как прежде, приходилось довольствоваться живой мимикой и многозначительными взглядами дочери. Сейчас, судя по взгляду, Бекка была солидарна с дедом.

Да и сама Патрисия — в чем-то тоже.

Но ведь она не собиралась ничего переворачивать прямо сейчас?

Потом они ели пирог.

Разговор заглох сам собой, но пирог удался, и молчание не было таким уж тягостным. Только мысли накатывали разные, и думалось, как назло, не о величайшем открытии, а об убитых лошадях, взорванной станции и погибшем портальщике. О Тэйте Тиролле, который уже три раза успел бы съездить в лагерь железнодорожников и вернуться, но тем не менее еще не вернулся. Пэт успокаивала себя тем, что алхимик, скорее всего, захотел заночевать в лагере, но все же решила не ложиться сразу после ужина, а подождать еще час-два.

Как выяснилось, правильно сделала. Потому что, если бы пришлось выбираться из постели и спускаться со второго этажа, долгожданный гость перебудил бы стуком весь квартал.

— С ума сошел? — прошипела Пэт, справившись с тяжелым засовом. — Зачем так шуметь?

— Это не я… Не только я…

Вслед за Тэйтом в дом, к немалому удивлению Патрисии, ввалился Гилмор.

— Прошу прощения за неурочный визит, миссис Данкан, — прогудел он с обычной своей учтивостью, которую сумел сохранить в необычном для себя состоянии сильнейшего алкогольного опьянения.

— Ни днем ни ночью покоя нет! — шепотом возмутился с лестницы все-таки разбуженный настойчивым стуком отец Пэт.

— Док! — тоже шепотом обрадовался ему Тиролл. — Мы к вам как раз. Мы тут… выпили немного с мистером Гилмором. А ему с утра надо быть как стеклышко. Сделаете?

— Совесть бы тебе кто сделал, — проворчал доктор.

Спустился, подошел к нетвердо стоящему на ногах управляющему и, сбив с головы того шляпу, приложил ладонь к блестящей от пота лысине.

Гилмор икнул, закатил глаза и с грохотом рухнул на пол.

Пэт ойкнула и отскочила в сторону. Тэйт выпучил глаза:

— Док, вы чего?!

— Ты сказал, ему с утра надо быть трезвым. Вот с утра и будет. Если хочешь, и тебе сделаю… как стеклышко, хе-хе…

— Не надо. Сам. Уже, — раздельно выговорил алхимик.

— Вот и славно, — благостно улыбнулся ему доктор Эммет. — Но если еще раз разбудишь, пеняй на себя. Ясно?

Ясно стало даже Патрисии. Так что когда отец развернулся и поплелся к лестнице, она и слова вслед ему не сказала.

— И как теперь с ним? — тихо, будто опасался возвращения доброго доктора, спросил Тэйт, указав на распростертого в проходе собутыльника.

— Можем тут оставить.

— Угу. Человеколюбие — ваша семейная черта.

— В лоб дать? — мрачно предложила Пэт.

— И это тоже… семейное… — пропыхтел парень, уже подхвативший Гилмора под мышки и собравшийся куда-то его тащить.

Пришлось напомнить, что софу в гостиной занимает гоблинский шаман.

— К доку в приемную, — отозвался алхимик, волоча управляющего к нужной двери. — Там кушетка удобная.

Когда он успел это проверить, Пэт не уточняла. Придержала дверь, потом помогла закинуть на кушетку безучастное к происходящему и невероятно тяжелое тело.

— Надеюсь, у тебя есть этому объяснение.

— Есть, — уверил Тиролл. — Лошадей на задний двор заведу и расскажу.

Пропал он надолго. Еще немного, и Пэт опять начала бы волноваться. Зато вернулся бодрый, в расстегнутой рубашке, мокрый — видно, в бочку нырял — и теперь уже окончательно трезвый.

— Пирог остался? — поинтересовался с ходу.

Остался. Но по тому, как алхимик на него набросился, стало понятно, что это ненадолго. Пэт возмутилась бы такой ненасытностью, но Тэйт не только ел — в перерывах между пережевыванием и глотанием он успевал говорить, и рассказ его тревожил сильнее, чем участь пирога.

Кто-то украл с железнодорожного склада двадцать управляемых взрывных устройств. Восемь спрятал практически под пещерным храмом, в гроте с обратной стороны горы. Еще два использовал, чтобы уничтожить станцию. Осталось десять, и Тэйт не сомневался, что их собираются использовать в ближайшее время. Тут уж не до пирогов. Пэт даже рассердиться на алхимика толком не смогла за то, что сразу не рассказал ей о бомбах в горе. Да и что бы она сделала, если бы знала? Разве что поспешила бы с составлением отчета, в котором обязательно упомянула бы о том, что храм пытаются уничтожить, и, быть может, успела бы отправить…

— А Гилмор тут при чем?

— Он нам нужен, — сказал Тэйт, пальцем собирая с тарелки крошки. — Чтобы разобраться. Тед — второй человек на дороге после Роско, а тот самоустранился, как только узнал о пропавших со склада зарядах. Приказал Теду выяснить, кто и зачем, а сам заперся в своем поезде и усилил охрану. Не удивлюсь, если завтра укатит подальше. Вагоны-то у него бронированные, но если бомбы прямо под днищем установить… хм…

— Тед, — вслух отметила Пэт установление нерабочих отношений между мистером Тироллом и мистером Гилмором, — значит, ты затеял самостоятельное расследование? С Тедом?

— А с кем? Не с маршалом же вашим?

— Разумнее отправить сообщение в ближайший крупный город. Пусть пришлют следователей, полицейских, специалистов по бомбам… Кого еще нужно? К тому же должны направить кого-то, чтобы разобраться, что случилось с портальной станцией, — так ведь?

— Так, — не спорил Тэйт. — Но сколько времени на это уйдет? Ближайший поезд пройдет через Фонси только через два дня. Почтовый дилижанс ходит еще реже. Будем сидеть и ждать?

— Зачем же сидеть? — буркнула Пэт. — Можно лежать. Не знаю, как ты, а я спать хочу. За ночь же ничего больше не взорвется?

— Надеюсь, — кивнул алхимик. — Поговорим утром, на свежую голову. У самого глаза слипаются, если честно.

— Можешь лечь в моей комнате, — проявила великодушие Пэт. — Я пойду к Бекке. Разместимся как-нибудь.

— А-а, — с почти натуральным разочарованием протянул Тэйт. — Не, так неинтересно. Я лучше Гилмора с кушетки скину.

— Как знаешь.

Где он устроится на ночлег — последнее, что волновало сейчас Пэт. Пусть хоть в кухне за столом спит. Хватало проблем посерьезнее, но она и о них старалась не думать. А то ведь проворочается до утра, встанет невыспавшаяся, с больной головой и дурным настроением, а проблемы от этого никуда не денутся.

Патрисия разделась и забралась в постель, не забыв положить на столик у кровати заряженный револьвер. Беспокойные мысли роились в голове, но усталость пересилила страхи, и долгожданный сон открыл Пэт свои объятия… Из которых ее бесцеремонно выдернули, встряхнув за плечи.

Открыв глаза, Пэт увидела прямо перед собой лицо Тэйта Тиролла.

— Шаман очнулся.

Вот и выспалась.

Небо за окном только-только начинало сереть.

К своему перемещению на софу в докторской гостиной Эгери отнесся с невероятным спокойствием. Не возмущался, не сыпал вопросами. Когда Пэт, набросив халат, сбежала вниз, гоблин сидел на полу, вывалив перед собой содержимое многочисленных кармашков своего цветастого балахона, и безуспешно искал что-то в полутьме. Патрисия зажгла лампу.

— О, благодарю. — Щурясь от света, старик показал в улыбке мелкие желтые зубы и продолжил свое занятие. Казалось, он не совсем еще пришел в себя, а потому отвлекать его ни Пэт, ни Тэйт не решились.

Вскоре поиски шамана увенчались успехом. Из кучки тряпичных сверточков он выудил один, развернул и водрузил на длинный, загнутый крючком нос очки в тонкой металлической оправе.

— Так-то лучше, — сообщил наблюдавшим за ним людям. — Стар я уже. Ноги пока носят, а глаза совсем плохи.

— Очки, — шепотом прокомментировал Тэйт. — Гоблинам можно носить очки или это как с поездами?

Пэт уязвленно поджала губы.

— Поезда? — оживился Эгери. Присмотрелся к алхимику и прищелкнул языком. — Ты же тот мальчик, что обещал поезд, который будет возить в племя наших детей! А ты… — Глаза под круглыми стеклышками обратились к Пэт. — Тебя я тоже помню! Ты девочка, которая любит задавать вопросы. Маленькая дочка доктора Люи.

— Я уже не маленькая. — Патрисия улыбнулась, радуясь, что старик ее узнал.

— Это как посмотреть, — фыркнул Тиролл. Он стоял рядом, и макушка Пэт была вровень с его плечом.

Зато тычок локтем пришелся ровно в живот.

— Все мы — дети, — примирительно изрек шаман. — Дети своих родителей и своей земли. Дети природы… И сейчас я… э-э-э… чувствую зов ее… И должен откликнуться…

— Вы собираетесь камлать? — удивленно уточнила Пэт. — Прямо здесь?

— Э нет… — Гоблин оглядел гостиную. — Здесь не хотелось бы…

Алхимик издал невнятное хрюканье.

В ответ на возмущенный взгляд Пэт Тиролл картинно закатил глаза. Потом подал шаману руку, помогая подняться.

— Пойдемте, уважаемый. Покажу вам… хм… место, отмеченное духами. А малышка Пэтси пока заварит нам чай.

— Да-да, — закивал Эгери. — Чай — хорошо. Нас ждет долгий разговор.

С вечера плита успела остыть. Пэт засыпала угля, раздула огонь и поставила на конфорку чайник. Она тоже была бы не прочь пообщаться с духами природы, а заодно умыться и почистить зубы, но ограничилась тем, что собрала волосы, скрутила их в узел на затылке и прополоскала рот. Пока вода закипала, а Тэйт с гоблином отсутствовали, заглянула в приемную отца и убедилась, что Гилмор все еще крепко спит. Вернувшись на кухню, достала из шкафа скудные остатки вчерашнего пирога.

— Итак…

Усевшийся за стол шаман рассеянно теребил бахромчатый рукав и принюхивался к аромату заваривающегося чая. Начинать обещанный разговор не торопился.

— Итак, — повторила Пэт, — вы хотели что-то нам рассказать, почтенный Эгери?

Шаман снял очки, протер полой своего балахона и вернул на нос. Вздохнул.

— Что-то происходит, — проговорил задумчиво. — Я не знаю что. Духи встревожены, но они не хотят говорить со мной. Наверное, я понял бы, что случилось, если бы попал в пещеру, но меня не пустили туда. Вы знаете, что там находится?

— Храм всех богов, — ответила Патрисия.

— Храм, — повторил Эгери. — Это плохо. Вы знаете, для чего построили тот храм?

— Я не уверена, но, кажется, это место упокоения великого шамана.

— Шамана похоронили в храме? — встрепенулся старик. — Плохо, очень плохо…

— Почему? — спросил Тэйт. — Вы что-то знаете о том месте?

— Или о том шамане? — добавила Патрисия. — Судя по записям, он был великим че… гоблином…

— Нет, — ответил Эгери. — Не знаю. И это тоже плохо. Если он был воистину велик, есть лишь одна причина такому незнанию. Мой народ хранит память о деяниях предков. Истории о них передаются из поколения в поколение. Но случается, происходит что-то, о чем мы хотим забыть. И забываем. Не рассказываем своим детям. Не рисуем в историях на камнях. Когда умрут очевидцы тех событий, никто не вспомнит о том, о чем никогда не слышал. Мы не храним память о зле, даже в назидание. И не строим храмов в честь кого-то. Только в одном случае мой народ обращается к создателям мира — когда сам не в силах справиться с пришедшей к нему бедой.

— Выходит, тот шаман был бедой? — с сомнением уточнил алхимик. — Поэтому его прикопали в окружении алтарей?

— Его могила между алтарей?

— Нет, — тряхнула головой Пэт. — Мы не нашли никакой могилы.

— Значит, там упокоен его дух. — Лицо старого гоблина сморщилось. — Был упокоен.

В былые времена и сам шаман, и его соплеменники нередко наведывались в Фонси и торговали с окрестными фермами, так что на арлонском Эгери говорил бегло и без акцента. Тем не менее не все в его словах Пэт понимала. То ли оттого, что не выспалась, то ли потому, что, как ни старалась, за годы учебы и работы так и не смогла по-настоящему разобраться в традициях и культуре гоблинов.

Шаман поведал, что около двух недель назад, как раз в то время, когда, по подсчетам Пэт, обнаружили храм, что-то странное начало твориться в мире духов. Они будто встревожились, но, сколько Эгери ни спрашивал о причинах волнений, ему не ответили. А спустя несколько дней духи и вовсе перестали отзываться. Шаман чувствовал их присутствие, но не слышал голосов. Только один, едва различимый, что позвал его к горе, известной как гора Надежды.

— Мне нужно попасть в храм, — закончил рассказ гоблин. — Ты ведь отведешь меня туда, девочка, которая задает вопросы? Вместе поищем ответы.

Откуда он знал, что только у нее есть право провести кого-либо в святилище, Патрисия не задумалась. Лишь представила, что снова окажется в пещере, и голову заполонили другие мысли. Воспоминания. Страхи. Раскаты взрывов и грохот осыпающихся камней…

— Пэт… — Тэйт коснулся ее руки, вытягивая из темной пещеры в светлую кухоньку. — Нам ведь нужны ответы?

— Да, конечно. Но ехать в горы… Не сегодня. Эгери еще слаб, я не выспалась… — Она на миг стушевалась под укоризненными взглядами собеседников, но тут же вспомнила: — Мои записи! Эгери может посмотреть их. И фотографии. Я их еще не печатала, но много времени это не займет. Все необходимое у меня есть.

Шаман с алхимиком переглянулись, словно решали, не отправиться ли им в горы без нее. Тиролла приставленные к пещере охранники вряд ли остановят: как маг, он сильнее, обоих скрутит в два счета, а возможные проблемы с их столичным начальством уладит с помощью очередной подруги друга.

Пэт уже настроилась на такой итог, но Эгери посмотрел на нее и согласно кивнул.

— Покажи мне свои записи, Пэтси. И расскажи, что вы нашли в пещере. Вы ведь нашли там что-то… для себя?

Теперь уже Пэт переглянулась с Тэйтом.

— Нашли, — признал тот. — Но как вы об этом узнали, почтенный Эгери, если духи не говорят с вами?

— Я не слышу, — с загадочной полуулыбкой подтвердил шаман. — Но я вижу. — Он демонстративно стянул очки. — Даже так.

Пэт всем телом подалась к нему:

— Что вы видите?

— Э нет, — покачал головой старик. — Сначала посмотрим твои записи, девочка. Но еще раньше — я выпью чай и съем кусочек этого чудесного пирога. Ты сама сказала, что я еще слаб.