30 глава

– Стоит ли это того, если второй раунд приведет к тому же результату? – Кристиано ухмыльнулся в голубые глаза.

– Ах, ты сукин сын! – прокричал мужчина в ответ, и я уже готова была сорваться с места, но Кристиано резко оттолкнул, и Антонио поймал меня за руку.

– Отцепись от меня! – прошипела я, выдергивая руку.

– Не время играть в супер героев, Витэлия, – ответил Антонио, и Лия взяла меня за руку.

– Вы настолько слабые, что прячете своих женщин за спинами, но позволяете матриархату существовать. В этом Фамилья импонирует мне больше, держа своих сук на цепи, – он снова посмотрел на Лино. – Держи свою прекрасную жену в поле зрения, кто знает, что с ней может случиться? Мои солдаты обожают красивых женщин.

Денаро готов был спустить курок, как женщина вновь заговорила:

– Одна ошибка, милый, и твоя прекрасная свадьба окрасится в красный цвет. Не расстраивай невесту, часики уже тикают, – указала на свое запястье без часов, показывая белоснежные зубы.

Прямая отсылка к взрывчаткам, которую они смогли установить до того, как попасть на мероприятие, невероятно.

– Каморра объявляет войну семье Ринальди! – разворачиваясь, продвигаясь к выходу. – Мы будем изводить вас так долго, пока вы сами не начнете молить о завершении своей жалкой жизни.

Первая пара удалилась, но взгляд других голубых глаз задержался на мне, прежде чем оставить шлейф холода после себя.

Потребовалось всего каких-то девять минут, чтобы Каморра исчезла, будто ее и не было. Лино тут же отдал приказ о незамедлительной проверке и очистке территории. Семьи двух организаций стали в спешке удаляться с мероприятия.

Война началась.

***

Нас доставили в отель спустя час после произошедшего, Элена сидела на диване в своем свадебном платье с букетом в руках, который не успела бросить. Франческа и Розабелла сидели по обе стороны, успокаивая девушку. Ясмина, Джина и Лиа расположились напротив, пока Алдо, Валерио, Патриция, Кристиано и Лино были в кабинете, решая вопросы о дальнейших действиях.

Антонио, Вито и Теодоро проверяли дороги и машины, ведущие в аэропорт, чтобы все было чисто. Фамилья удвоила охрану, оцепив всю Филадельфию, связываясь с главным боссом.

– Почему каждый раз, когда ты появляешься, все сразу становится плохо? – подняв голову, усмехнулась Элена, уставившись на меня, пока я смотрела на вечерний город у окна.

– Элена, война кланов не вина Витэлии, – погладив по спине старшую сестру, ответила Розабелла.

– Патриции изначально не стоило оставлять ее у себя, – пробурчала себе под нос Франческа, но все это услышали. – Маленькое проклятье, которое выросло в огромную беду.

– Как вы можете оскорблять своего же кровного ребенка? – Ясмина встала на мою защиту, сделав замечание Франческе.

– Втэлия не мой ребенок и никогда им не была, – фыркнула Франческа, закинув ногу на ногу.

– Элена, не моя вина, что Кристиано предпочел тебе меня. Это его выбор, который так же стоит уважать. Но ты не можешь винить меня во всех бедах, что сваливаются на твою голову, – отойдя от окна, обратилась я, прерывая дискуссию двух матерей.

Она ухмыльнулась, откладывая букет в сторону.

– Папа прав, ты такая же эгоистка, как и твой отец, – упоминание отца, вызвало учащенное сердцебиение в моей груди. – Он был таким же эгоистом и подвергал семью опасности, ради русской женщины.

– Дочка, их история давно в прошлом. К тому же, они теперь в месте, где им и положено быть.

Глаза расширились от таких откровений со стороны Франчески, которые она долгие годы удерживала в себе.

– Вы ничуть не благородная женщина, раз подобное льётся из вашего грязного рта! – Ясмина вскочила с места.

– Я буду благороднее вашего, дорогая, мой муж главный босс Италии! – вскочила следом, возвышаясь над женщиной.

Раздался звук открывающийся двери, в зал вышел Алдо, услышав крик жены, мои кулаки были сжаты, и я сконцентрировалась только на довольной физиономии Франчески, которой удалось сделать мне больно, защищая своего ребенка.

– Тетя, ты не никогда не отличалась мягким сердцем, и я принимаю всю обиду на себя, что осталась у тебя в прошлом. Но, осквернять память покойных родителей, я не позволю никому, – удерживая дрожащий голос, прожигая ее взглядом, перевела взгляд на Элену. – В чем заключается мой эгоизм? В том, что я защитила тебя, когда дядя хотел тебя раздеть, мне нужно было оставить это без внимания, дать ему изнасиловать тебя?

Ресницы Элены затрепетали, а глаза заблестели от слез накопленной обиды, что внушила ей собственная мать.

– Разве ты не могла просто отказаться от брака, чтобы моя жизнь не стала большим кошмаром? – последний слова она прошептала, и по щеке скатилась слеза. – Она всегда слушала тебя и защищала больше нас всех.

Старшая кузина намекала на Патрицию, собственную бабушку, которая не замечала маленькую Элену, а та, будучи ребенком, наблюдала, как я получала гораздо больше тепла и заботы от хладнокровной и всевластной бабушки.

– Элена, есть вещи, которые я не могу изменить, – я хотела взять ее за руку, но девушка резко отстранилась.

– Не пачкай меня, не пачкай мою семью! Я бы не смогла доверить тебе никого! Ты приносишь лишь несчастье в семью, которая о тебе заботится! – она обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь всего тела.

В комнате словно украли воздух, легкие заболели от невозможности вдохнуть полной грудью, а от кома в горле наворачивались слезы, которые едва удавалось сдерживать.

Ясмина уткнулась в грудь супруга, готовая провалиться сквозь землю, Розабелла, Лиа и Джина сидели в напряжении, а Франческа рассматривала свой маникюр.

– Благодарю за откровенность. Это все? – ответила я, и дверь снова открылась, но я смотрела только на кузину в ожидании завершения словесной вендетты.

– Убирайся в свою тьму, Витэлия! Уходи так далеко, чтобы я не смогла тебя увидеть, даже если захочу обернуться!

Вместе с остатком воздуха, что находился в легких, меня покинули все силы, гордость была сломлена, и я держалась в моменте, чтобы не заплакать.

Обернувшись, заметила, что Кристиано спокойно стоял позади меня, но было стыдно посмотреть в его глаза.

– Хорошо, пусть будет так, – прошептала я, на мгновение прикрыв глаза, прогоняя слезы. – Но даже несмотря на это, я всегда буду ждать твоего звонка, Элена. Я всегда буду на твоей стороне, и не важно, какого она будет цвета.

Развернувшись, проигнорировала предложенную руку Кристиано, выбежав в коридор, направляясь в собственный номер, переходя на бег, высота шпильки усложняла движение. Сбросив туфли и подобрав платье, прошла босиком в номер, слыша стук каблуков. Кристиано следовал за мной, и как только мы уединились в номере, взял меня за руку, притянув к себе так, что я больно ударилась о его грудь.

– Прекрати, – он сильно сжимал меня в объятиях, на мгновение приятная боль в ребрах притупила чувства.

– О чем ты…это просто семейные разборки, – прошептала, и в носу защипало, выбираясь из его крепких объятий.

Я скрывала эмоции, всегда казалось, что слезы никогда не были сильной стороной, ведь они означали принятие слов, сказанных в мой адрес.

Прошла к стеклянному столику, на котором стояла декоративная ваза, наполненная живыми пионами.

– Витэлия, – Кристиано был требователен и серьезен, но у меня не было возможности выстраивать стены, вступая с ним в полемику, слишком сильно ныло сердце. – Давай, отпусти свою боль. Не сдерживайся.

Он подошел ко мне сзади, опуская ладони на плечи, нежно проводя ними вдоль моих рук. И я закусила губу так сильно, как только могла, удерживая вновь скопившуюся соленую влагу у глаз.

– Кажется, мне потребуется твое плечо, – медленно развернувшись, ответила я, уставившись в его широкую грудь, и на последней фразе голос сломался.

Коснувшись указательным пальцем подбородка, муж поднял мою голову, чтобы взглянуть в заполненные слезами, болью и сожалением глаза.

– Будет несправедливо, если смеяться мы будем вместе, а плакать ты будешь в одиночку.

И я заплакала, не в силах выдерживать безумного давления, что скопилось в грудной клетке. Схватившись за его рубашку, медленно опускалась вниз, но Кристиано подхватил меня на руки, сев на диван, усаживая меня сверху и прижимая к себе так, что моя голова оказалась на его плече. Словно маленький ребенок, который почувствовал несправедливость мира по отношению к себе. Я плакала, не сдерживаясь, пачкая белоснежную рубашку тушью, которая стойко впитывала влагу, принимая мои слезы. Одной рукой он удерживал меня за спину, а другой гладил по голове, пока мои пальцы отчаянно сминали его воротник. Возможно пройдет немного времени, и эта ситуация окажется не таким огромным горем, но сейчас я превратилась в маленькую Витэлию, которая подверглась эмоциональной боли.

Всегда казалось, что мне не удастся найти мужчину сильнее себя, но не для того, чтобы ограничиваться в свободе, а для того, чтобы он дал возможность быть слабой. Это и есть великая награда после долгой борьбы с самой собой, найти того, кто снимет с меня доспехи война и наденет платье, вручая букет прекрасных цветов.

Прошло достаточно много времени, прежде чем громкие всхлипы, заполняющие комнату, стихли, я, наконец, поняла голову.

– Отныне и до конца мое плечо твой щит, – взяв мое лицо в свои теплые большие ладони, вытирая размазанную тушь с щек, сказал Кристиано.

– Есть вещи куда серьезнее моих душевных переживаний, – ответила я, пожав плечами, почувствовав облегчение, сменяющиеся неловкостью.

– Оставь их все для меня, – муж поцеловал меня в лоб, поглаживая по волосам.

В дверь постучали, и я дернулась, поспешно убирая остатки туши, но мне требовалось больше времени, чтобы привести себя в порядок.

– Надеюсь, это не премьер-министр Канады, – пошутила я. – Потому что на это уйдет больше времени, чем пять минут.

– Я что-нибудь придумаю, – улыбнулся Кристиано, похлопав меня по попе в игривой манере, потянувшись за поцелуем.

– Мой идеальный мужчина, – прижалась к его губам, в коротком французском поцелуе.

Быстро приняв душ и переодевшись в новую одежду, вышла из ванной, заметив Лиа, сидящую на кровати, листая журнал в голубой рубашке от Ральф Лорена и белых джинсах.

Захлопнув журнал, она поднялась с места и заключила меня в объятия. Обняв девушку в ответ, я погладила ее по спине, было приятно, что люди, которые знали меня несколько месяцев, любили больше, чем некоторые члены собственной семьи.

– Если бы они не были твоей семьей, я бы обрушила весь уголовный кодекс на их головы, – вздохнула недовольно Лиа, отстраняясь. – Элена не достойна твоей любви, потому что она слепа.

– Надеюсь, жизнь с Лино вдали от Франчески изменит ее взгляды на мир.

– Тебе помочь с вещами? Машина будет через час, но, кажется, Розабелле нужна твоя помощь, мать посадила девочку на короткий поводок, запрещая уезжать в Канаду.

Валерио обещал урегулировать отъезд Розабеллы, но мы продолжали ходить по кругу. Меня словно накрыло одеялом еще большей ненависти к Франческе. Не думая, выдвинув ящик и взяв пистолет, засунула его под пояс джинсов, прикрывая футболкой, направилась к номеру Конделло.

Кристиано, Антонио и Вито сидели на диване, провожая взглядами мою вспыхнувшую фигуру, устремленную к выходу.

– Твоя жена взяла оружие, – выбегая следом за мной, Лиа предупредила Кристиано, который даже не дернулся с места.

– Если она думает, что может играть с моим терпением, то я поиграю с ее нервами, – я громко хлопнула дверью, оставляя четверку в полном недоумении.

Забарабанила по деревянной двери, не желая ждать и минуты. Дверь открыл Теодоро, на его лице появилось облегчение, увидев меня. Без слов, пропустил меня внутрь. Крики Франчески и Розабеллы послышались из дальней комнаты, я была настолько зла на дядю, что даже не подумала проявить вежливость и постучаться, толкая ногой дверь, доставая пистолет, прицелилась в Франческу, и та вскрикнула, поднимая руки вверх, закрывая глаза.

Я увидела заплаканное лицо Розабеллы и нахмуренный взгляд Валерио, появившийся, как только мужчина заметил меня, целившуюся в его супругу.

– Что эта дрянь делает? – завизжала Франческа, открывая глаза.

– Розабелла, собирай вещи, мы уезжаем! – обращаясь к кузине, скомандовала я. – Тео!

Теодоро был слишком сообразительный и, схватив сестру за плечи, выводя из шока, толкнул к двери. И я опустила пистолет.

– На каком основании ты смеешь распоряжаться моими детьми?

– У меня есть все основания забрать Розабеллу в Канаду, и разрешение одного из родителей, так дядя? – посмотрела на Валерио, которого явно измотали истерики жены.

– Я дал согласие, дорогая, думаю, небольшое путешествие ей не повредит, – подтвердил мои слова, мужчина.

– Видимо просто забыл, что все, что касается наших детей мы решаем вместе, – хлопнув в ладоши, оскалилась она на Валерио, который провел рукой по подбородку. – А ты, что с тобой случилось? – обращаясь ко мне, сделав шаг, чувствуя превосходство высокого роста. – Тихая и скромная Витэлия вдруг превратилась в дерзкую и гордую особу.

– Никто не планирует убийство громко, тетя, – оскалившись ей в ответ.

– Следи за своими словами, твоя дерзость переходит все границы! Это бестактно и неуважительно по отношению к людям, которые тебя вырастили! – она кричала, сжимая и разжимая кулаки от злости.

– Больше я не стану проявлять к вам уважение. Для вас оно закончилось, я выросла и имею право голоса в ответ на ваши оскорбления в мой адрес, – пока я произносила свою грандиозную речь, с каждым словом чувствовала, что освобождалась от оков несправедливости. – Розабелла уезжает в Канаду и будет в безопасности. Это все, что вам нужно знать, как матери своего ребенка.

Обойдя женщину, чтобы попрощаться с Валерио, обнимая и целуя в щеку, покинула комнату, оставляя возмущенную до предела Франческу, потерявшую дар речи.

***

– Все хорошо? – погладив Рози по плечу, спросила я, когда машина въехала на площадку аэропорта.

– Это был долгий день, но я в порядке, – девушка улыбнулась, обнимая меня. Лино предоставил нам полное сопровождение, чтобы мы могли безопасно покинуть город. Алдо и Ясмина отправлялись на некоторое время в Италию вместе с Патрицией и Теодоро, который отказался сопровождать своих родителей в Германию к родственникам Франчески.

В окно машины постучали, и я нажала кнопку, чтобы оно опустилось.

– Миссис Ринальди, Патриция Конделло ждет вас в машине для личного разговора, – сообщил мне один из людей бабушки, открывая дверь, приглашая пройти.

Солдаты Фамильи, охранявшие машины, стояли как статуи по периметру с непроницаемыми лицами.

– Я бы не упустила возможности попрощаться, – сев напротив женщины на кожаное кресло, сказала я.

– Знаю, милая, – в ее руках был стакан, наполненный минеральной водой. – Мы с тобой не часто разговариваем по душам.

– Хочешь предостеречь меня от надвигающейся бури?

Она вытянула руку ладонью вверх, прося моей руки, пальцы ее были тонкими и длинными, ногти покрыты красным лаком, и несколько золотых винтажных колец с большими камнями.

Вложив свою руку, я напряглась, удивленная жестом, но не показала этого, развеяв все глупые мысли, пришедшие в голову.

– Витэлия, есть вещи и слова, которые никогда не смогут вернуть нас к прежнему уровню отношений. В нашем мире справедливости не существует, все случайности складываются путем ошибок прошлого, дети искупают грехи родителей, – она накрыла мою руку сверху, сжимая крепко в своих ладонях. – Никогда не ищи оправдания и не прощай людей, которые разрушили твою жизнь.

– Почему это звучит так, будто ты прощаешься со мной? – занервничала я, придвигаясь ближе. – Если это из-за Франчески, мне нет дела до ее злого языка.

– Все хорошо, но мы не знаем, когда наступит судный день небес, – проведя по моим волосам, ее губы сложились в незначительную улыбку. – Мне всегда хотелось иметь дочь, и ты подарила мне эту возможность.

Слезы предательски жгли глаза от бабушкиных слов, она действительно поступала жестоко, говоря о смерти, как об отпуске и принимая свой уход за повышение в должности.

– Ты всегда была такой жестокой на добрые слова, но щедра на те, что разбивают сердце, – смахивая слезу, что скатилась по щеке, впервые призналась я. – Разве матери не мечтают о внуках?

Негромко засмеявшись, она взяла мое лицо в руки, вытирая слезы.

– Не плачь, я не достойна твоих горьких слез. Ты стала мягче, находясь в браке с Кристиано, он действительно лучшее, что я могла для тебя сделать, – потрепав меня за нос, как это было в детстве, когда я расстраивалась, готовая расплакаться.

– Сейчас он уже не кажется таким плохим.

– Иди ко мне, – пересаживаясь ко мне, заключая в свои крепкие объятия. – Не зависимо от расстояния и времени, я всегда буду на твоей стороне и приму любое решение, Витэлия.

– Просто звони мне чаще и соблюдай требования врача.

– Хорошо, милая, – поцеловав меня в щеку, заглянула в мои заплаканные глаза. – Тебе пора возвращаться к семье.

Мне не хотелось прощаться, молча кивнув в ответ, вышла из машины, возле которой стоял Теодоро.

– Уверен, что не хочешь с нами? – спросила я кузена.

– Не уверен, что смогу выносить их, – кинул взгляд на семью Ринальди, которая прощалась с Алдо и Ясминой.

– Однажды тебе придётся навестить меня, – ударив его в плечо, нахмурилась я.

– Обещаю, я потренируюсь, – сложив руки в молитвенном жесте.

– Хорошо, – обняла Тео, получая поцелуй в щеку. – Позаботься о Патриции.

– Как всегда.

Попрощавшись с Алдо и Ясминой, наш самолет взлетел в воздух, оставляя ночную Филадельфию позади.

В доме Алдо и Ясмины мы оказались около пяти утра. Джина сразу же убежала в свою комнату, чтобы успеть выспаться перед тренировкой.

Мы договорились с Кристиано, что пока Джина под нашим присмотром, стоит пожить до приезда родителей в их доме, а Лиа и Антонио обещали приехать к ужину. Ясмина позаботилась и сообщила своим помощницам, чтобы они приготовили комнату для Розабеллы.

– Этот дом пропитан современностью и утонченностью, – упав на кровать в позе звезды, сказала Рози.

– У Ясмины есть особый талант, – присаживаясь рядом, ответила я.

– Какие планы? – спросила девушка, прикрывая рот рукой зевая.

– Устроим день отдыха и лени.

– Отличный план, – вытянула руку, показывая мне большой палец вверх.

– Наша комната немного дальше по коридору, – сообщила я, если вдруг что-то потребуется.

– Не переживайте, в ближайшие пять часов я ничего не услышу, можешь не сдерживаться.

Я закатила глаза, направляясь к двери:

– Розабелла, быть в браке не означает, что при каждой возможности уединения мы занимаемся сексом.

Она села, проследив за мной взглядом, и когда я обернулась в проходе, чтобы взглянуть на нее, Рози прищурилась.

– Вам и не требуется уединение. Вы занимаетесь сексом, не касаясь друг друга, стоит только посмотреть, – она мило улыбнулась, склонив голову.

Покачав головой, я закрыла дверь, ухмыльнувшись на фразу Розабеллы, направляясь в комнату. Кристиано принимал душ. Каждый раз, обманывая саму себя, я убеждала разум, что не желала своего мужа при каждом удобном случае. Прикусив губу и быстро скинув платье, прошла в ванную комнату, избавляясь от нижнего белья, открывая стеклянную дверь в душевую кабину.

Запах мужского геля сразу же ударил в нос, Кристиано стоял ко мне спиной, а я просто прижалась к нему, крепко обнимая, чувствуя ладонями его пресс, не упуская возможности провести вверх до груди.

Развернувшись в моих объятиях, он поменял нас местами так, что на меня полилась теплая вода, тело мгновенно покрылось мурашками, а волосы намокли и стали прилипать к лицу и спине. Проводя рукой по лицу, наклонился, нежно касаясь губ.

– Мы в порядке?

От слов Кристиано исходила такая уверенность, что я была готова заключать любой договор без подписей и печати. Мне нравилось его «мы», он вкладывал так много в обычное слово, ведь все вокруг являлось просто обычными словами, пока мы не наполняли их чем-то важным, что останется с нами на всю жизнь.

– В порядке, – ответила я, прижимаясь к его груди щекой, слушая, как билось сердце.

Мы простояли так совсем немного, прежде чем Кристиано вышел. Быстро завершив процедуру и обернувшись в полотенце, я поспешила следом за ним. На Кристиано были уже новые классические брюки и рубашка, которую он застегивал, мои глаза щипало от недостатка сна, поморгав, открывая гардероб, достала чистое белье.

– Думала, что сегодня ты останешься дома, – я скинула полотенце, оставаясь снова полностью обнаженной перед ним.

– Сейчас я уже на грани, и готов отложить встречу, – не отрывая взгляда от моего тела, продолжил застегивать пуговицы.

– О, не стоит. Скорее всего, эта встреча очень важная, – ответила я, специально вставая к нему спиной, наклоняясь, чтобы надеть трусики.

Услышав томный вздох Кристиано за моей спиной, пришлось сдерживать себя, чтобы не проявилась довольная ухмылка. Развернувшись, подошла к нему, взяв одну запонку, помогая вдеть, продолжая свою игру.

Соски затвердели от прохладного воздуха, что дул из кондиционера, а грудь медленно вздымалась при каждом вздохе. Кристиано застыл на месте, полностью завороженный моим телом. Мокрые волосы приятно щекотали плечи и лопатки, но становилось все прохладнее. Обронив запонку, я медленно опустилась, встав на колени и задрав голову, облизнула нижнюю губу, заглядывая в его темные глаза похоти и соблазна.

– Боже, я такая неловкая, – ухмыльнувшись, провела рукой по его ноге вверх, достигая выпуклости на брюках. – Ты же простишь меня, любимый?

Сжимая член Кристиано сквозь ткань, чувствовала, как теснее становилось пространство вокруг.

Громко выдохнув, Кристиано прикрыл глаза, наслаждаясь моими прикосновениями.

В дверь постучали, Кристиано сразу же среагировал, укрывая меня пиджаком, заслоняя собой.

– Мистер Ринальди, – это была одна из экономок. – Охране передали посылку для миссис Ринальди.

Удивившись, я встала, накидывая шелковый халат, попросив женщину войти.

Она протянула небольшую подарочную коробку с красной лентой. Кристиано тут же перехватил ее из моих рук, и женщина дернулась.

– Кто адресат? – грубо спросил он, прожигая ее взглядом.

– Я не знаю, ваши люди просто передали мне коробку, – женщина испуганно перевела взгляд на меня.

– Все в порядке, вы можете идти, – поблагодарила я, и экономка тут же удалилась.

– Что такое? – касаясь его руки чуть выше запястья.

– Эта коробка.

Муж все еще не открывал ее, и тут до меня дошло, что Кристиано вернули подарочную коробку, в которой он отправил конечности того парня. Поднимая крышку, сглотнула подступивший ком в горле, боясь увидеть часть тела, но на дне коробки лежала мягкая игрушка в виде медведя. Нахмурившись, я аккуратно взяла ее в руки, стенки коробки были испачканы кровью, давно высохшей.

– Игрушка? Что они хотели сказать? – осматривая ее в своих руках, сжимала, проверяя наполненность, от чего игрушка издала звук.

«Нет, пожалуйста! Только не мою дочь, прошу, вы не можете так поступить с нами! Она же ребенок, прошу! Витэлия, нет, нет, НЕТ! Не убивайте моего ребенка! Умоляю!». 

Запись прервалась громким выстрелом. Повторяя ее снова, игрушка выпала из моих рук, вместе со слезами, что огромными каплями упали на ковер.

Кристиано тут же подхватил меня в моменте, когда я прикрыла ладонями уши, зажмурив глаза, пытаясь избавиться от крика матери в своей голове, но он только больше въедался в мое сознание, отдаваясь эхом.

Я сидела на полу, прижатая к груди супруга, слушая учащенное сердцебиение Кристиано, и когда игрушка стихла, сконцентрировалась на нем, и, наконец, открыла глаза, опуская руки.

– Витэлия,  – он погладил меня по голове, и я перехватила его руку, поднимая голову, взглянув на супруга.

– Я хочу, чтобы ты нашел их всех, – прошептала я. – Я хочу, чтобы они горели заживо. Чтобы последнее, что они видели перед смертью…было мое довольное лицо.