ЭПИЛОГ

Полгода спустя…

– Ты меня пугаешь, – напряжённо вслушиваюсь в окружающие звуки. От пола глухо отскакивают отголоски наших шагов. – Почему так принципиально не снимать повязку? – уже в который раз неуверенно касаюсь подушечками пальцев гладкого шёлка.

– Осторожно, ступеньки, – придерживает меня за руку, не торопит, терпеливо ждёт, пока я нащупаю дорогу. Мы уже зашли в какое-то здание. – Подходим к лифту. Вызываю.

Металлический гигант нехотя с громким возмущенным скрипом подчиняется. А Гордей уверенно продолжает:

– Потому что это сюрприз, и ты не должна видеть, куда мы приехали, – мягко добавляет, – все логично.

Крепко сжимает мою ладонь. Повязку он надел мне на глаза ещё в машине. Сначала трепетное предвкушение нежно ласкало душу, но когда мы выбрались из салона, отчего-то с каждым шагом на сердце становилось все тяжелее. Непонятные эмоции захлёстывают, а я не в состоянии определить их причину. Что-то не переставая ноет внутри, тянет болезненно. А что – не могу осознать. Гордею я доверяю. И дело здесь не в сомнениях. Здесь что-то иное. Настолько болезненное, что словами выразить не получается.

Выходим из лифта. Гордей мягко, но уверенно заставляет следовать за собой, направляет.

Тормозим.

Снизу рядом ласково раздаётся слабый металлический перезвон. Лёгкое касание, осторожное давление на затылок, и шёлковая лента плавно ложится у моих ног.

Светло. Нужно несколько секунд привыкнуть. Взгляд тут же упирается в незнакомую дверь. Поворот головы, и я вижу длинный зелёный коридор. В конце – изящная двухэтажная подставка для цветов. На ней сразу пять горшочков с цветущими растениями.

Под ногами светлая керамическая плитка. Обычный подъезд… как во многих многоэтажных «панельках».

В мою ладонь ложится прохладная связка – Гордей отдал ключи, коротко поясняя:

– Открывай.

– Ты купил новую квартиру?

– Не совсем.

Расплывчатый ответ.

Вставляю ключ, уверенно проворачиваю его два раза.

Гордей распахивает дверь и проходит первым. Включает свет, освещая типовой коридор. Небольшой, в родительской квартире был похожий. Вокруг все незнакомо: белые стены, белый шкаф в потолок, межкомнатные двери под светлое дерево. Белёный дуб – кажется, так называется этот оттенок?

Взгляд упирается в две двери. Обычно там туалет и ванная, одна дверь наполовину раскрыта. Взглядом выхватываю кусочек ванной и серую плитку в разводах на стенах. Полы темные. Вполне уютно здесь.

Гордей заходит в ближайшую комнату. Она пустая. Это детская. Простенькие розовые обои с крупными звёздами. Внизу заметны следы краски. А здесь – фломастеры. Видно, детишки изрисовали. На полу ламинат. Я вижу, он кое-где вздулся.

Озадаченно смотрю на Гордея. Квартира обычная на первый взгляд. Как у всех. Не понимаю. Раз он ещё молчит – значит, ждёт чего-то. Не поясняет.

Прохожу дальше. От стен отражается эхо неторопливых шагов. Пытаюсь выцепить детали, но… кроме шкафов никакой мебели нет, здесь точно никто не живет. Эта квартира намного меньше его. Той, где мы живем сейчас. Что он хочет этим сказать?

Прохожу дальше. Мельком заглядываю во вторую комнату. Ничего примечательного. Взволнованно шагаю вперёд.

Игнорирую туалет с ванной. Заворачиваю. И замираю на пороге. Стою как вкопанная. Душевная боль становится нестерпимой. Глаза тут же увлажняются.

Неверяще скольжу взглядом… Это кухня. Полы… стены… все новое… а вот гарнитур… Гарнитур остался старый. Мама бордовую кухню хотела.

Понимание приходит только сейчас.

Это родительская квартира. Хозяева сделали ремонт. А гарнитур менять не стали. Оставили наш.

Прикладываю ко рту дрожащие пальцы. Эмоции бьют изнутри, накатывая разрушительными волнами.

Одинокая слезинка скользит по щеке. Я не знаю, что сказать…

Мне так было тяжело продавать эту квартиру. Столько воспоминаний… столько… но мне нужны были деньги. Я много вариантов перебирала, и в итоге решилась на продажу. Как часть жизни перечеркнула, правда. Всего лишь квартира. Но для меня это – душа. Мамы. Папы. Будто прошлое отсекли одним уверенным движением.

Медленно шагаю вперёд. Потрясённым взглядом осматриваю…

Гордей перетягивает на себя внимание.

– Ты говорила, что тебе было очень больно расставаться с ней.

Я это говорила всего раз. Но он запомнил.

– Она твоя. На днях съездим, подпишем документы.

Стою, молча глотая слёзы. Невозможно выразить словами все то, что я чувствую. Я так ему благодарна… так благодарна… он словно вернул кусочек меня, залатав брешь в душе.

– Спасибо, – только и могу вымолвить.

– Вообще-то, – приближается и ловит мою ладонь, подносит к губам, целует нежно, – я планировал преподнести ее тебе в качестве свадебного подарка. Но ты все ещё не соглашаешься. Не хочу, чтобы этот подарок повлиял на твое решение. Хочу, чтобы ты сама была готова назвать меня мужем. Но ждать больше нет сил.

По пальцу скользит прохлада, заключая в золотой плен.

– Я готов повторять предложение, пока ты не скажешь «да».

Переплетает наши пальцы. Плавно тянет на себя. Целует нежно, сладко. Я его не узнаю уже последние несколько месяцев. Он будто упивается каждым мгновением, что мы рядом, дорожит каждой секундой.

– Выйдешь за меня? – твёрдый шепот в губы царапает сердце.

Я давно готова, но что-то сдерживало. Хотела, чтоб получше узнали друг друга. Стать ближе. В прошлом мы этого сделать не успели. А ещё я считаю, что мы по-настоящему ценим только то, к чему приложили усилия. И боимся потерять.

Сейчас я уверена в нем. Я вижу, его приоритеты во многом изменились. Теперь он никогда не ставит собственное «я» во главе. Теперь он в первую очередь думает не о себе, а о нас с Андреем. Мы всегда согласовываем планы. Мы научились обсуждать. То, что нравится. То, что не нравится. Мы смогли научиться не просто вести диалог, а доносить друг до друга свои чувства и желания. Без тайн, открыто, как есть.

Мы уважаем интересы друг друга и не посягаем на них. Мы вместе, но не растворяемся. Переплетаемся, но не гаснем. Поддерживаем друг друга и понимаем.

Честность и доверие – основа наших отношений. В это сложно поверить, но теперь это так. Мы смогли перешагнуть прошлое. Смогли сохранить то чудесное, что обрели, не растеряв, но приумножив.

Мой Гордый сегодня и Гордый четыре года назад… словно две крайности одного человека. Я влюбилась в того, кем он был тогда. Но безгранично, беззаветно люблю лишь того, кто рядом сейчас.

Отхожу на два шага назад, ласкаю взглядом своего будущего супруга.

– Я согласна, – проговариваю тихо, медленно. На душе светло и поют птички.

– Ну вот я так и знал. Так и знал, что ты опять мне… – запинается от неожиданности, резко подаётся вперёд. – Ты… что?! Согласна?

– Да, – широко улыбаюсь. – Я согласна быть твоей женой.

– Да ты меня специально мучила! А ну-ка иди сюда…

Ловит запястье, прижимает к себе крепко. Сначала приподнимает меня и долго кружит, а потом… Обрушивает на меня пламя и лёд. Дарит страсть и нежность. Касается губами, целует, проникает глубже, а сам как будто душу мою пригубил, и сердце к нему рвется, и только он один для меня во всей вселенной. А другого мне и не надо. «Моя королева». До сих так меня зовёт. До сих пор смотрит восторженно, страстно, голодно. А я всегда с ликованием встречаю тяжелый взгляд, счастливая, что этот мужчина принадлежит только мне. А я – только ему.

– Ну что, – разрывая поцелуй, впивается в меня сияющим взглядом, – моя королева, едем за нашим принцем?

– Едем. Мы и так уже слегка задержались.

Андрюшка сегодня с утра у бабушки. Они очень хорошо ладят, любят проводить время вместе. Болтают без умолку: сын уже заговорил. И теперь его не остановить. Мы часто отвозим малыша к Татьяне Алексеевне, оставляем с ними няню, чтобы она всегда могла помочь и присмотреть. Андрюшка у нас бойкий и любопытный мальчик.

Та самая 3D-фотография произвела на маму Гордея неизгладимое впечатление. Она растрогалась. И постоянно благодарит за нее, говорит, что регулярно ее «пересматривает». За полгода к объемному изображению добавилось еще три. Я очень много сил потратила на них, ведь женщина «видит» мир только на ощупь. И для меня было очень важно показать ей, какой сейчас ее внук, ее сын, я… какая она сама… очень красивая и добрая. Я уже полюбила маму будущего супруга как родную. И надеюсь, что это взаимно.

Выходим из подъезда. Здесь тоже все покрасили. Поменяли полы. Поэтому я и не узнала бывшую родную обитель.

– Маме будешь сейчас рассказывать? – задорно кошусь на любимого.

– Конечно, – поглаживает большим пальцем мою ладонь, – я всему миру хочу рассказать, что ты наконец согласилась стать моей. И я, как слуга, преклоняю перед тобой голову.

– Слуга – это вряд ли. Ведь рядом с королевой есть место только королю.