25

Уличный маскарад начинался рано утром. Именно в день зимнего солнцестояния людей не пугали ни холод, ни снег, ни раннее время начала празднования. В свой законный выходной они просыпались ни свет ни заря, тепло одевались, выходили на площадь и начинали веселиться.

Крепких напитков всегда хватало, музыки — тоже. Время от времени на площади можно было услышать иностранные слова. Спустя двадцать пять лет после Белой Войны пангийцы снова стали приезжать в Конгрес-Магеры как гости, ну а мы, в свою очередь, ездили к ним в поисках более тёплого климата.

Мир медленно восстанавливался не только между государствами, но и между людьми, хотя, стоит признать, мы, как победители, иногда позволяли себе излишнее высокомерие. Наша нация столетиями страдала от завышенной самооценки, несмотря на переворот, пошатнувший веру в то, что всё плохое происходит на чужих землях — не у нас.

То тут, то там, наплевав на ранее время суток, вспыхивали салюты. На сцене девушки в полупрозрачных национальных нарядах отплясывали бодрые танцы. Гладя на их синие улыбающиеся лица, хотелось только одного: укутать красавиц в тёплую одежду и вручить рюмочку крепкого напитка.

Уже к вечеру на главной площади Конгрес-Магер начнётся одно из наиболее масштабных представлений года, а дневное веселье сменится ночным. Увы, на ночное шоу президент не приезжал (по только ему известным причинам), так что наш план следовало осуществить днём.

Таврия Веганзу находилась в особом шатре, установленном для привилегированных гостей прямо посреди площади. Там же — мне доложили — были Дакниш Дорадо и Таир Ревокарт. И именно туда направлялась сейчас я.

На мне была шуба, на голове — пушистая шапка, но, войдя в шатёр, я сразу ощутила, как в лицо ударила тёплая струя воздуха. Слуга помог снять верхнюю одежду, кто-то вручил бокал шампанского. Я сделала один глоток и, сморщившись из-за неприятного привкуса, отставила его в сторону.

Людей внутри было много. Некоторые сидели на лавках, другие толпились около по-праздничному оформленных столов. Я увидела Таврию… а рядом с ней Таира Ревокарта. Дакниша не было и в помине.

— Госпожа Дегенерис, — радостно поприветствовала меня посол. — Вы ведь знакомы с советником, не так ли?

Она умела казаться показательно-наивной, добродушной. Этой жёсткой акуле в бордовом пальто доставляло удовольствие ставить людей в неловкое положение.

— Да, нам доводилось видеться несколько раз, — ответила я, встречаясь взглядом с Ревокартом.

«Сегодня ты умрёшь».

Мне не понравилась усмешка, брошенная в ответ на мой излишне самоуверенный взгляд. Опыт подсказывал: если советник так себя ведёт, на то есть веские причины. А какие могут быть причины для веселья у политика, провалившего переговоры с автономией?

— Советник, как вы съездили в Восточную Амарию? Вам понравилось?

— Дорогая Клара, — Таир поклонился, — там достаточно холодно в это время года. Конечно, снега нет, но в остальном… — и развёл руками. — Как ваша поездка?

— Моя поездка? — удивилась я.

— Вы ведь ездили на переговоры в Солоники, не так ли? Как они прошли, удачно?

— Не очень, переговорщики попались глупые.

Таврия с интересом наблюдала за нашей словесной дуэлью. Ей было любопытно, и я не могла её в этом винить. Но, увы, время поджимало.

— Думаю, нам пора выходить из этого душного места на улицу и присоединиться к уличному веселью, — сказала посол, хлопнув в ладоши.

То был сигнал — время приступать.

— А где же сам президент?

— Не волнуйтесь, Клара, — ответил Таир, не убирая с лица самодовольную улыбку, — он скоро прибудет.

В окружении охраны мы выдвинулись на улицу. Я ощущала присутствие Ревокарта всеми фибрами души, когда он шёл позади меня. Казалось, в шуме толпы я могу отличить его шаги. Они отпечатались у меня в голове много лет назад, как и ненавистные руки на моём теле. Столько времени прошло, а следы не смываются.

Скоро!

Воспоминание… одно, другое. Выстрел! Невольно я споткнулась, и он меня поддержал. Я обернулась — улыбки на лице Ревокарта не было. Было прикосновение — его рука на моей талии. И взгляд: сосредоточенный, чужой, серьёзный.

— Господин Таир Ревокарт, вы так и не спросили, согласна ли я выйти за вас замуж.

— Ты считаешь, что можешь выбирать?

— Да, я так считаю.

— Твои родители отдали все деньги до копейки за обучение сына. У тебя даже приданого нет. Ты в безвыходном положении.

— Ну а вам я тогда зачем?

— Зачем мужчине женщина?

— Почему вы не смеётесь, Таир? — спросила я, непонятно к чему и зачем. Хотелось прервать поток неуместных воспоминаний, болезненных, как порезы острым лезвием по запястьям.

— Должен смеяться?

Я убедилась, что Таврия уже покинула шатёр, а мы ещё только приближались к выходу. То был последний шанс поговорить с ним перед концом всего. Ещё немного — и прибудет президент, и тогда… да здравствует хаос, сработавший детонатор и несколько мёртвых тел на белоснежном снегу.

Небеса, Таир Ревокарт умрёт!

Эта мысль вызывала у меня желание бежать. Неважно куда, но бежать!

Мимо нас мелькали люди, выходя и заходя в тёплое помещение. Я подошла к Таиру ближе, по возможности стараясь не привлекать лишнего внимания.

— Тебе же весело сегодня, не так ли? Я это вижу.

— Как хорошо ты меня знаешь, Клара, — он был серьёзен, будто ощущая моё настоящее настроение.

— Знаю. И желаю тебе пережить всё то, что пережила я… Ты убил его, Таир. Ты похищал меня несметное количество раз, ты насиловал и требовал…

— Ты никогда не простишь мне смерть того мальчишки?

Меня удивил его вопрос — прямой и откровенный.

— Клара, неужели тебе никогда не хотелось перемирия? — спросил он с выражением на лице, которое мне не удалось расшифровать.

Я засмеялась, зная, что этим смехом положила конец той беседе, которая могла у нас быть. Но мне не нужен был серьёзный разговор, не тогда, когда я уже приняла окончательное решение.

— Мне — нет, а вот тебе… Дорогой друг, мне так приятно осознавать, что я — единственная женщина в Эпирах, которую ты хочешь, но не можешь иметь.

— Дорогая, я могу… иметь что угодно. Тебя — тоже, — зашипел советник. Его резко проявившаяся злость, как тёплая змея, согрела моё сердце. — Или ты забыла о нашем маленьком инциденте в мотеле?

— Я ничего не забыла. Тебе пришлось меня похитить и связать, чтобы я оказалась в твоей постели.

Неправильное место, неправильное время. Шум толпы, не позволяющий сделать наш разговор по-настоящему особенным. Но я не смогла отказать себе в удовольствии унизить его в последний раз… а может, просто хотела, чтобы он резкими ответами окончательно избавил меня от тревожащих душу сомнений.

Посмотрев ему в глаза, я сказала:

— Таир, ты можешь говорить и делать что угодно, но мы оба знаем: тебе никогда не удастся избавиться от этого наваждения. Я всегда буду женщиной, которую ты так и не смог получить.

— Слишком много высокопарных слов, Клара. В наручниках ты не была такой смелой.

— Зато по сути. Ведь кто виноват, что последние несколько лет ты спишь только с женщинами, похожими на меня?

На этом я вышла из шатра и направилась к Таврии.