32

Наивно было полагать, что мне удастся так легко попасть в ГУКМ. Не удалось. Нашу защиту очень сильно подкосили сначала мой арест, а затем — падение Ричарда. Больше не веря в несокрушимость Тритонов, шпионы начали сдавать свои позиции.

Кто-то раскрыл наш план — в ГУКМе меня ждали.

Ещё один кристально-белый коридор, яркий, но очень узкий. Наверное, нечто похожее видят праведники при входе в рай, но в моём случае вместо ангела у двери находился жук. Конечно, он был со мной предельно вежлив (кажется, у него были особые указания), но я узнавала фирменное положение руки на кобуре — мужчина был готов в любой момент выхватить из-под коричневого плаща оружие. Никаких сомнений — не просто охранник, именно жук.

Когда меня встретили у чёрного входа, я не стала вырываться и последовала за жуком. Правда, меня удивило, что на поимку Клары Дегенерис отправили одного-единственного человека, но нечто в поведении этого мужчины заставило меня лишний раз не рыпаться. Возможно, излучаемая им уверенность вперемешку с доброжелательным спокойствием.

— Клара, следуйте за мной, — сказал он учтиво, сверкая дружелюбной улыбкой.

Коридор был узкий, и нам пришлось идти по очереди: мужчина впереди, я — сзади. Он меня совершенно не боялся, хотя при желании я с лёгкостью могла бы на него напасть. Не нападала — не было потребности. Так или иначе, если жук работает в ГУКМе, то в конечном счёте приведёт меня к Ревокарту.

— Кстати, меня зовут Эро, — сказал он, не оборачиваясь. — Я друг Дакниша Дорадо.

— Вот как, — от сердца сразу отлегло. — Полагаю, мне представляться не имеет смысла.

— Правильно полагаете, — и сразу: — Потерпите ещё немного, мы почти на месте.

— Куда мы идём?

— К вашему отцу. Он ни в коем случае не должен умереть.

Я удивилась этой фразе. Она звучала буднично, как будто мужчину не трогало происходящее, и он просто констатировал факты.

— Почему не должен?

— Рем слишком важен. Возможно, даже важнее вас, Клара. Без него в Конгрес-Магерах может начаться настоящая война. Дакниш Дорадо, хоть у него и есть огромный потенциал, пока не способен удержать целую империю со скромным названием — Тритоны.

Я понимала, о чём он. Тритоны — это ведь не только люди. Это заводы, фабрики, нефтяные вышки, газеты, радио, электрические станции, пароходы, корабли. Маленькая империя внутри страны, построенная моим отцом.

— Вы сослужили Тритонам хорошую службу, — продолжил незнакомец как ни в чём не бывало. — Конечно, ваша сентиментальность иногда вам очень вредит. Например, почему вы не убили Монка? Ведь знали же, что он не утонет и принесёт Ревокарту полезную информацию. Полезную для Ревокарта, не для вас. Знали — а не убили.

— Хотела, чтобы шпион доставил список.

— Да будет вам, Клара! Вы пожалели Монка. Видели, как он добр, и не захотели убивать. Наблюдали за ним долгое время, прежде чем поняли, что не желаете ему смерти. А ведь он узнал многое: и о вашей особой привязанности к Амели, и о дружбе с Дакнишем. Но всё равно рискнули.

Это была правда. Я пожалела шпиона, подосланного Ревокартом, и вместо того, чтобы хладнокровно убить, приказала сбросить его в реку. Но об этом никто, кроме Ричарда, знать не мог.

— Кто вы?

— Тот, кого Дакниш Дорадо послал вам на помощь.

— Кто вы? — повторила едва слышно. Я ему не верила.

Мужчина обернулся. Улыбка слетела в его лица.

— Помните вашу молитву, в том разрушенном храме? «Небеса, принесите мне мудрость любить этого ребёнка. Принесите знание, как отомстить мужчине, разрушившему всю мою жизнь. Научите распознавать правильные и неправильные поступки, потому что я больше не верю в торжество чести, благородства и добра. Это лишь слова! Побеждают те, кому хватает сил первому нажать на курок».

Я сделала шаг назад, поражённая до глубины души. Он цитировал наизусть слова моей молитвы, той, которую я читала в абсолютном одиночестве, без каких-либо свидетелей.

Мне захотелось броситься назад, узкое пространство коридора превратилось в источник новых страхов. Всё теперь казалось подозрительным, но в первую очередь — этот яркий искусственный свет. Зачем тратить электроэнергию там, где бывает не так много людей? Мы шли по коридору около пятнадцати минут, но так никого и не встретили. Куда этот человек меня ведёт?!

— Клара, не пугайтесь, — усмехнулся мужчина, медленно поднимая руки вверх ладонями вперёд. — Пожалуйста, только не бегите от меня, у нас и так слишком мало времени. Я здесь, чтобы помочь вам и вашему отцу. Я отведу вас к Таиру, и вы сможете поговорить.

— Кто… кто вы? — я сделала ещё один шаг назад, уже понимая, что убегать не буду.

— Разве это важно? Просто следуйте за мной…

И он пошёл вперёд, не оборачиваясь, но замедляя шаг каждый раз, когда я начинала двигаться медленнее.

Ситуация, в которую невозможно поверить. Я знала, что если выживу, — буду вспоминать знакомство с Эро всю оставшуюся жизнь. Теперь каждый шаг намертво врезался в память. Что происходит? Кто этот человек передо мной, шагающий так уверенно?

— Клара, вы имеете на него огромное влияние, — сказал мужчина внезапно.

Я молчала.

— И раньше имели, но сейчас — особенно. Таир всегда хотел сына… и он хотел его от вас, хоть об этом он тоже не знает… пока…

— Именно поэтому Ревокарт нарушает наш договор и убивает моего отца? — разозлилась я, сытая по горло бессмысленными речами. — Если бы для него по-настоящему было ценно то, что он обрёл сына, разве стал бы он так рисковать? Разве он не понимает, что я не смогу ему простить смерть Ричарда?

— Клара, — сказал Эро сочувственно. — В этом вся проблема — не понимает. В глубине души он уверен, что со временем вы свыкнетесь. Он убеждён, что вам больше некуда бежать — Тритоны как организация висят на волоске, а Астор находится у него дома с его охраной. Ревокарт уверовал в собственную безнаказанность и всесильность.

Мы выбрались из светлого коридора. Дальше — много темноты. Я поразилась столь резкому контрасту и всё ещё не могла понять, куда и зачем мы идём, но голос незнакомца, удивительное дело, вселял уверенность.

— Вы и не догадываетесь, как для него важна эта месть. Поймите, Таир не только за брата мстит, но и за собственное детство, потерянные надежды. Его мать не пережила смерть старшего сына — умерла, проклиная Рема Тебриса. Думаете, после такого легко отказаться от идеи, которая двигала тобой много лет? Легко нарушить обещание, данное умирающей матери?

Света становилось всё меньше и меньше, мы оказались в кромешной темноте. Но меня это перестало пугать — я прислушивалась к голосу незнакомца. Казалось, звук исходил отовсюду, заполняя ушные раковины и насильно проникая в тело.

— От вас зависит многое, — сказал мужчина. Создавалось ощущение, что он был очень близко, стоял рядом со мной, но я никого не видела. — Хотите, я расскажу вам одну историю? Помните, как Ревокарт приехал в Мирны и нашёл вас? Правда в том, что ваш отец очень хорошо разыграл все карты, и если бы Таир не заинтересовался вами как женщиной — невмешательство Ричарда и его отсутствие в Древеснах отвело бы от вас подозрение. На том бы и закончилась вся эта история.

— Я не понимаю…

— Понимаете. Вас до сих пор гложет обида, что Ричард не приехал в Древесны и не спас вас от Ревокарта. Но если бы он это сделал — советник бы не пощадил никого, и вас, Клара, ждала бы ужасная участь, не говоря об отце.

— К чему вы это?

— Согласен, я немного отошёл от темы, но лишь потому, что хочу, чтобы вы наконец-то простили Ричарду его невмешательство. Однако я также хочу объяснить: Таир искал вас в Мирнах не потому, что верил, что вы дочь Рема Тебриса. В тот момент он считал вашего отца мёртвым. Он жаждал вас найти, просто потому что вы запали ему в душу.

— Мне казалось, я всего лишь задела его гордыню.

— Частично вы правы, — согласился голос. — Но вы и сами прекрасно видели, что он сходит по вам с ума. Видели и получали от этого удовольствие, не так ли?

— Возможно, — вынуждена была признать я.

— Ваша игра затянулась на многие годы. Пора прекращать. Покажите Таиру Ревокарту документы и закончите эту бессмысленную войну.

— Всё не так просто…

— Всё очень просто, — тепло усмехнулся мужчина. — Время дало Таиру уникальную возможность понять, что его чувство к вам — не только желание отомстить, но и нечто большее. Клара, он вас любит! К сожалению, иногда людям тяжело отказываться от тех планов, которые они строили много лет. Он не может не желать Ричарду смерти, и даже если увидит документы, подтверждающие его невиновность, — поверит не сразу, и вы потеряете драгоценное время. Вы должны дать ему другое…

Я молчала. Своими словами мужчина будто переворачивал моё сознание, добавляя в общую картину недостающие части мозаики.

— Пусть увидит, что, не убивая Ричарда, он обретёт намного больше, чем если свершит вендетту. Клара, обещайте простить ему прошлые поступки…

— Простить не смогу…

— Пусть Ревокарт вымаливает прощение, — послышался смех. — Пусть воспитывает вашего доброго сына-мечтателя. Своего сына!

— Сказки, — прошептала я, не веря. — Всё это — всего лишь сказки.

— Для таких, как вы, сказки осуществимы. Вы достаточно настрадались, пора начинать жить. Дайте Таиру выбор — пусть помилует Ричарда, а взамен будьте готовы изменить свою жизнь, станьте партнёром Таира Ревокарта.

— Ему не нужен партнёр, он в женщине ищет другое.

— Это всего лишь фраза, которую вы когда-то услышали и приняли за правду, — из темноты выплыло лицо моего собеседника. Он смотрел мне прямо в глаза. — Клара, не бойтесь, вы не одна…

Лицо таинственного незнакомца медленно расплывается вот тьме, пока не исчезло окончательно.

Всплеск — и я осознала себя стоящей в комнате с выкрашенными в чёрный цвет стенами. Одна стена была стеклянной, и за ней я увидела своего отца. Он был привязан к стулу, во рту кляп, а рядом, на втором стуле, сидел Таир.

Лицо моего отца было в синяках. Таир же с задумчивым видом курил и молча смотрел на Ричарда. Оба находились по ту сторону стекла.

— Небеса!

Видеть отца, моего бесстрашного отца, связанным и избитым было выше моих сил. Как же больно! Мысли о незнакомце по имени Эро сразу отошли на второй план. В тот момент важно было другое — не допустить непоправимого.

Я так никогда и не узнаю, как оказалась в том помещении и кем был таинственный мужчина по имени Эро. Но он сыграл важную роль в моей жизни — благодаря его помощи я оказалась в правильном месте в нужное время.

Я подошла к стеклу и ударила по нему рукой. Думала, что разобью, но этого не произошло.

Таир обернулся на звук и увидел меня.

— Клара, — он произнёс моё имя, хоть из-за стекла я не услышала этого, лишь смогла прочитать по губам.

На его лице читалась крайняя степень удивления. Он поднялся со стула и подошёл ко мне ближе. Какое-то время мы молча смотрели друг на друга через прозрачную стену, разделяющую нас друг от друга.

— Выйди, — прошептала я.

Он направился к двери и уже через минуту был по мою сторону стекла.

— Как ты оказалась в закрытой зоне? — спросил ошарашенно. — Как ты здесь оказалась, Клара?!

— Не трогай его, Таир, — прошептала я в ответ.

Мой шёпот звучал очень громко, будто я находилась в каком-то тоннеле.

— Кто тебя сюда пустил?!

— Таир… он ни в чём не виноват, — кивнула в сторону отца. — У меня есть доказательства.

— Клара…

— Таир, ты не понимаешь, что делаешь!

— Как ты сюда прошла? — он по-прежнему желал получить ответ на этот вопрос.

Я подошла к мужчине.

— Я так его люблю, Таир! Он защищал меня, мы с ним похожи. Он — родной!

— Он убийца, Клара.

— Он мой отец! Таир, послушай меня. Таир…

Я старалась не скатываться в панику, но это было тяжело. Слов не хватало, язык заплетался. Я выровняла дыхание и сказала как можно спокойнее:

— Я прошу всего лишь о разговоре, не более. Найди время просто поговорить со мной.

Он молчал, и тогда я прикоснулась рукой к его лицу. Ревокарт закрыл глаза.

— Клара, даже не проси, не смей… — казалось, каждое слово даётся ему с огромной болью.

— За всё, что было, в память о нашей последней ночи, я прошу всего лишь о возможности поговорить. Таир…

— Это не была наша последняя ночь.

Я молчала. «Но она может стать последней».

— Хорошо, — ответил Ревокарт резко, — пошли в мой кабинет.

Я сомневалась. Мне было тяжело оставлять отца одного в той стеклянной комнате, не зная точно, в каком он состоянии.

— Пошли отсюда, Клара, — сказал он, положив руку мне на спину и подталкивая меня к двери, подальше от Рема Тебриса.

За дверью я увидела двух охранников, Ревокарт подошёл к ним.

— Я жду отчёта, как она, — кивнул на меня, — сюда попала.

…Как только мы оказались в кабинете, наедине, я обернулась к Таиру и позволила эмоциям взять верх:

— Он не виноват в гибели Железного Легиона! Рем Тебрис не отдавал тех приказов!

— У меня есть документы, подтверждающие его вину, — ответил Таир холодно. Он не был намерен поддаваться на мои мольбы, я же была намерена сделать всё от меня зависящее, чтобы поддался.

— Я принесла доказательства.

Вытащив из сумки папку, я кинула её на стол. Картонный прямоугольник упал со шлепком, приковывая внимание двух пар глаз.

— Вот, прочитай.

Таир смотрел на меня задумчиво. На меня — не на папку.

— Чего ты от меня хочешь, Клара?

Он разговаривал со мной, словно я — пришедшая не вовремя попрошайка, которую и прогонять стыдно, но и выслушивать её жалобы неохота.

— Забудь о мести и будь счастлив.

— С тобой? Я должен быть счастлив с тобой?

Я почувствовала, как к лицу прилила кровь. Его голос, его тон были как пощёчина. Мне захотелось сжаться в размерах и спрятаться где-то под столом. Я не понимала, почему Ревокарт так жесток ко мне именно сейчас, когда я так нуждаюсь хотя бы в одном-единственном слове утешения.

— А разве нет? Чем плоха эта идея? — спросила шёпотом.

Он приблизился ко мне.

— Ты покупаешь жизнь отца ценой собственной свободы? — и столько спеси было в его тоне, столько гонора.

— Мне казалось, я это сделала ещё вчера, когда обещала быть с тобой в обмен на безопасность сына и отца.

На его лице появилась кривая улыбка.

— Откажешься от всего, что тебе дорого, ради человека, который погубил твою жизнь и жизнь твоей матери?

— Не он погубил наши жизни, а твой брат! — я всхлипнула. — Да прочти же проклятые документы, и сам всё поймёшь!

Ленивый взгляд на папку — и снова на меня, глаза в глаза.

— Почему в таком случае ты мне раньше их не дала, много лет назад?

Мне было что сказать, и я начала говорить — быстро, взахлёб:

— Потому что они доказывают, что Ричард Дегенерис — это Рем Тебрис, и оправдать Тебриса можно было, только раскрыв правду о том, что Дегенерис — самозванец. Я не могла так рисковать, не могла потерять Тритонов! Неужели ты не понимаешь, я переживала за Астора!

— И за себя тоже.

— Ты меня будешь в этом обвинять?

— Клара… — его голос смягчился, лишь немного, но мне этого было достаточно.

Он провёл рукой по моему плечу.

— Я ни в чём не буду тебя обвинять. Но я не могу оставить его в живых.

— Таир, — я потёрла глаза, не способная остановить слёзы. — Небеса, Таир, я люблю его.

Он резко выдохнул.

— Рем Тебрис умрёт, и ты ничего не можешь с этим поделать. Извини.

Ревокарт сел на диван и откинулся назад. Закрыл глаза. А я смотрела на него и не могла поверить, что это конец.

— Почему ты так жесток ко мне?

— Не знаю, Клара, — ответил он, не открывая глаз. — Ты — всего лишь жертва обстоятельств.

То, как он это говорил, заставляло кровь бурлить. Я чувствовала бессилие и умножающуюся злость.

— Просто прочитай документы!

— Клара! — Таир говорил с закрытыми глазами, не глядя на меня. — Я не могу оставить его в живых!

Я оскалилась. Злость и отчаяние перемешались во мне, грозясь выплеснуться наружу.

— Безжалостный Ревокарт, хочешь получить всё и сразу, не так ли?!

Он наконец-то открыл глаза и уставился на меня. Прекрасно, этого я и добивалась.

— Представь себе чашу весов, друг мой Таир, — прошептала я, приближаясь к нему и останавливаясь возле дивана, где он по-прежнему сидел. — На одной чаше — смерть Рема Тебриса, на второй — я и твой сын. Ревокарт, ты должен выбрать: мы или месть. Всё и сразу иметь не получится.

Он усмехнулся.

— Ты ведь знаешь, Клара, — ответил Ревокарт жёстко, — в данной ситуации мне получить опеку над Астором проще простого, я уж не говорю о том, что на тебя заведено криминальное дело, — мужчина сделал паузу, будто сомневаясь в том, что собирается сказать дальше. — Астор останется со мной, а ты будешь там, где он, а значит, тоже никуда не денешься.

— Ты мне угрожаешь?!

— Нет, это ты мне угрожаешь! — он резко поднялся с дивана и снова оказался выше меня на целую голову. — Не смей даже думать о том, что сможешь увезти Астора! Ты не в той ситуации, чтобы ставить ультиматумы! Ты проиграла, и мы оба это знаем!

Я отступила. Одна только мысль, что я могу потерять сына, ранила не хуже ножа с солью на остром лезвии.

— Неужели ты не ожидала от меня этих слов? — спросил Ревокарт грубо. — Зачем мне идти на уступки, если я и так получу всё?

— Ты ничего не получишь! — закричала я. — Неужели ты не понимаешь, что я тебя ненавидеть буду!

— Ты и так ненавидишь! Думаешь, я этого не знаю?!

— Нет! Сейчас — не ненавижу!

Я подошла к нему, не боясь показать собственную слабость. Слёзы текли по щекам, и я не делала ничего, чтобы скрыть это.

— Я пришла к тебе за помощью! Таир, сделай так, как я прошу, и моя благодарность превратится в любовь, потому что невозможно не любить человека, который о тебе заботится!

Я взяла его за руку.

— Небеса, Таир, я прошу тебя, я умоляю тебя! Я не в силах потерять отца, я люблю его…

Я была готова упасть на колени, но он, поняв моё намерение, схватил меня за плечи и удержал.

— Клара, ты не понимаешь, — прошептал Ревокарт мне в волосы, прижимая к себе. — Это выше меня. Я обещал своему отцу, что Рем Тебрис будет наказан! Клара, постарайся же понять…

Но я не могла понять.

— Будь ты проклят! — я резко оттолкнула его от себя. — Будь ты проклят, Таир Ревокарт!

— Давно проклят! Я не могу его не убить! — закричал Ревокарт, начиная резко наступать на меня. Я попятилась к столу. — Даже если документы подтвердят его невиновность в гибели Железного Легиона, факт остаётся фактом — он убил моего брата! Ты думаешь, только тебе пришлось страдать из-за проступков твоего отца?! Мой отец едва не сошёл с ума после смерти старшего сына, своего наследника, и начал всю ненависть срывать на мне! Нет, Клара, меня не били физически, но с дня гибели Астора мне не давали и минуты передышки — вся моя жизнь была подчинена маниакальной идее отца сделать из меня идеального солдата, в то время как моя мать медленно сходила с ума от горя! А потом она умерла!

— Твой брат — сволочь! Он сделал огромную ошибку, а вину за неё переложил на моего отца! Таир, — я схватила его за руку, — одумайся! Мы можем быть счастливы!

— Мы и так будем счастливы! Клара, ты можешь просить меня о чём угодно, но я никогда не смогу оставить Рема Тебриса в живых!

— Таир, но мне больше ничего и не нужно… Только жизнь отца.

Медленно, боясь спугнуть, я положила руку ему на грудь и полезла под рубашку.

— Таир…

Он был напряжён и, казалось, готов в любой момент оттолкнуть меня. Но он этого не делал.

— Мы можем быть счастливы. Ты, я и Тор, — сказала мягко, продолжая гладить его кожу. — Не будет войны… Я перееду к тебе … Мы будем предоставлены… друг другу.

— Клара, я не могу… — ответил Таир, его дыхание стало тяжёлым и отрывистым. — Не сейчас…

— Можешь, — ответила я полушёпотом. — Сейчас. У тебя есть семья, и ты должен о ней заботиться.

— Не время…

— Время для чего?

— Не пытайся поймать меня на крючок, — он начал расстёгивать моё платье на спине.

Я прошептала ему на ухо:

— Оставь ему жизнь — и мы наконец-то сможем быть вместе.

— Клара, — он освободил мои плечи от одежды и, гладя меня рукой по голой коже, сказал:

— Рем Тебрис умрёт, и ты ничего не можешь с этим поделать.

Я закаменела. Его тёплые руки на моей коже и жестокие слова, сказанные им же, создавали удивительный коктейль из эмоций, передать которые словами просто невозможно.

Горечь! Самая настоящая горечь!

— Таир, — прошептала девочка-художница, — не надо… так…

Ревокарт погладил мою щёку указательным пальцем и спросил почти нежно:

— А как нужно? Ты пытаешься купить жизнь отца, продавая своё тело. Думаешь, я пересплю с тобой и изменю своё решение?

Горечь!

— Таир…

Он схватил меня за подбородок.

— Я не хочу и не буду тебе врать. Ты знаешь меня и знаешь себя. Знаешь, в какой ты ситуации. Прими реальность и не пытайся её изменить. Езжай к нам домой, и проведи время с нашим сыном. Когда я вернусь — всё будет закончено.

— Ни черта! — закричала я, толкая его в грудь. — Если это твой выбор, тогда я сделаю свой! Думаешь, ты так всесилен?! Что ж, да подавись ты своей всесильностью!

Я подошла к нему и снова толкнула в грудь что есть мочи.

— Вот и наступил конец нашей войны! Наслаждайся, ты победил! Когда сделаешь своё дело — удосужься прочитать документы, там чётко описаны все поступки и приказы Астора Ревокарта! А с меня хватит!

Я застегнула платье, подскочила к столу и со злостью ударила по нему кулаком. Потребовалось несколько секунд, чтобы боль в руке начала стихать. Запасы моих сил были на исходе, накатила усталость. Я оперлась о столешницу обеими руками.

— Ты слеп, Таир Ревокарт! Ради тебя я была готова поступиться всеми принципами, всеми желаниями, и по-настоящему позволить себе впустить тебя в своё сердце! Одного я не могла себе позволить: предать человека, который любил меня всю свою жизнь и заботился обо мне!

Я снова повернулась к Ревокарту.

— Небеса, Таир! Если ты его убьёшь — это конец!

Но он молчал, подтверждая мою мысль: что бы я ни сказала, что бы ни сделала — Ревокарт не отступит.

— Я дам тебе возможность попрощаться с отцом, — сказал мужчина. — Это всё, что я могу тебе обещать, Клара.

— Я не смогу… не смогу видеть его таким, он сам бы этого не хотел.

— Это твоё право. В таком случае садись в машину и уезжай из ГУКМа. Тебе пора.

Его тон был холодным, а лицо — бесстрастным.

Я приблизилась к мужчине. Это была наша последняя встреча, хоть он в тот момент об этом и не догадывался.

— Это твоё окончательно решение? — спросила, не желая расставаться с надеждой.

— Да!

Горечь! Небеса, какая же это горечь!

— В таком случае, — я погладила его по щеке, — прощай, Таир, — и направилась к выходу.

Он хватил меня за руку.

— Я знаю, что ты задумала, но не будет никаких «прощай», Клара, — сказал Ревокарт резко. — Тебя отвезут в мой дом, к твоему сыну. Ведь ты же не забыла, что он там?

— Ты пытаешь получить всё и сразу, не так ли? Я предупреждала, так не бывает…

— Бывает! Даже не думай сбегать!

— Отпусти меня…

— Клара, ещё один побег я тебе с рук не спущу, — сказал он предостерегающе.

Ревокарт будто с цепи сорвался — исчез равнодушный взгляд, передо мной стоял мужчина, готовый требовать и угрожать.

— Охрана предупреждена, по дороге тебе запрещено выходить из машины. Ты вернёшься в мой дом и будешь меня там ждать. Поняла? Если только посмеешь…

— Что тогда? — спросила я спокойно. Теперь, когда война была поиграна, спорить мне не хотелось. — Ты убиваешь дорогого мне человека, и я не думаю, что останется на этой планете ещё кто-то, кем ты сможешь в дальнейшем меня шантажировать. Что ещё ты можешь мне сделать, Таир? Хотя постой, — я горько рассмеялась. — Есть ещё Астор, твой сын. Ну же, пригрози ещё и ребёнком.

— Клара… — он и сам не знал, как закончить предложение.

Но я больше не нуждалась в глупых оправданиях. Он принял решение, мне предстояло сделать то же самое… и исчезнуть из его жизни.

— Мне жаль.

Я медленно высвободилась из его цепкой хватки и молча, так ни разу и не обернувшись, вышла за дверь, где меня уже ждали жуки. Их задача — сопроводить пленницу к ожидающей машине и убедиться, что авто направляется к дому Таира Ревокарта.

Горечь! Я помню этот путь — из здания Главного Управления к машине. Я не имела права показать, как мне больно, но небеса, как же невыносимо тяжело мне было в тот момент! Вот же она, бесстрашная Клара Дегенерис, готовая валяться в ногах мужчины, лишь бы тот пощадил её отца.

Но мужчине это оказалось не нужно. Он не захотел, чтобы она пресмыкалась перед ним, он просто решил убить её отца, а её замуровать в своём доме.

Горечь!

Я была готова быть с Таиром Ревокартом, жить с ним, любить его! Эта мысль не была мне противна, я верила в наше будущее. Но он своими же руками разрушил всё то, что могло между нами быть, потому что прошлое важнее будущего.

Горечь!

Перед тем как сесть в авто, я оглянулась на здание ГУКМа и посмотрела на него, прощаясь со всем, что ненавидела много лет. На душе было горько, мысли об отце разъедали глаза. Я знала, Таир ещё не до конца понимает, какой выбор он сделал, не верит, что я смогу исчезнуть навсегда. По обыкновению, он меня недооценил.

— Прощай, Таир, — прошептала я.

Я села в авто и резко захлопнула дверцу. Машина тронулась.

Через несколько кварталов она остановилась, и в салон заскочил человек.

Мы с Дакнишем встретились глазами. Он ничего не сказал, ведь и так было понятно, что случилось. К тому же иногда Дорадо проявлял завидную тактичность.

— Всё в порядке? — спросила я, лишь бы не молчать.

— Да, Клара, всё идёт по плану. Ты как?

— Жива…

Я была благодарна, что Дакниш не пытается торжествовать. А ведь было из-за чего: он оказался прав, а я — нет, Ревокарт действительно не согласился на мои условия.

Отвернувшись, я безуспешно пыталась побороть слёзы.

Мимо нас проплывал уснувший город. К вечеру начинали загораться вывески, повсюду было проведено электричество. Карет на вылизанных дорогах почти не осталось — их вытеснили авто. Ухоженные дома, казалось, тоже удивлялись новому освещению. Город менялся, понемногу вступая в новую эпоху.

Эпиры — столица великой державы. Живя в крохотных Древеснах, я никогда не мечтала о столице, в моих фантазиях фигурировали Мирны — сосредоточие искусства и талантливых сердец. Но жизнь распорядилась иначе, и город-мечта для многих стал моим домом на долгие годы.

— Клара, — голос Дакниша вырвал меня из размышлений.

Я взглянула на этого хитрого, жестокого, умного мужчину, который смотрел на меня с таким пониманием и теплом, что это стало последней каплей. Я почувствовала, как снова увлажняются глаза.

Подонок Дорадо, он так хорошо чувствовал, как нужно себя со мной вести! Я заплакала, и от этого злость моя стала ещё сильнее.

— Как же я его ненавижу! Убийца! Скотина! — закричала я, выплёскивая накопившиеся эмоции. — Мой отец там, в стенах этого здания! Его мучают, и я ничего не могу с этим поделать!

— Клара, ты не виновата!

— Да как же не виновата!? Дакниш, я верила, что смогу убедить Ревокарта! В голове волей-неволей проскакивали картины, как мы вместе с Таиром… Картины нашего будущего… и мой сын… — от истерики я начала заикаться. — Знал бы ты, как мне больно!

Дакниш молча прижал меня к себе. От этого я стала плакать ещё сильнее, уже не зная, на кого злиться — на Дорадо, ставшего свидетелем моей истерики, или на Ревокарта.

Я врала самой себе — горечь мне принёс Таир Ревокарт, а Дакниш, наоборот, помогал не умереть от боли. Я крепко прижалась к груди своего помощника, не отпуская его, ведь знала: если сделаю это — сойду с ума.

— Он выбрал месть, — шептала я сквозь слёзы. — Он убьёт Ричарда, и я ничего не могу с этим поделать. Я буду жить с этим до конца своих дней.

— Ты не виновата.

— Только я и виновата! Если бы Ревокарт не искал на меня компромат, если бы…

— Если бы не любил тебя.

— Что ты такое несёшь?! — разозлилась я. — Ты что, не понимаешь?! Как смеешь говорить такое?!

Мне хотелось ударить Дорадо за эти его слова.

— Смею, Клара, потому что знаю: когда люди, без которых мы не можем жить, играют не по правилам, иногда мы готовы причинить им боль, лишь бы доказать свою правоту, — в его голосе послышалась усталость. — Ревокарт верит, что Рем Тебрис должен быть наказан, он действительно в это верит. Могу предположить, советник также надеется, что рано или поздно ты его поймёшь и простишь.

— Пусть повесится на этой своей вере! — ответила я сквозь рыдания.

Дакниш нежно гладил меня по голове.

Эти его небрежные движения успокаивали. Я затихла, думая обо всём и ни о чём. Хотелось спрятаться там, где темно и тихо, и никогда не выходить из этого места. Мне было некуда спешить, некуда бежать. Я больше не руководительница Тритонов, я — никто.

Машина ехала быстро и издавала лишь незначительный шум — новая модель.

— Знаешь, Дакниш, — я поудобнее устроилась у него на груди, — я бы никогда не подумала, что моя история закончится именно так.

— Разве она уже закончилась?

— А разве нет? Я вынуждена бежать из города, и ты прекрасно знаешь, в ближайшее время я вернуться не смогу.

Казалось, впереди меня ждала пустота, и лишь мысль о сыне успокаивала. Если бы не он — вполне возможно, я бы не пережила то время.

— Не дай Тритонам распасться, — обратилась я к Дакнишу, выныривая из размышлений. Мне хотелось напоследок сказать ему это. — Останови гноение, возьми под контроль систему.

Дакниш долго молчал.

— Я постараюсь… Ты планируешь когда-нибудь вернуться в Эпиры?

— Не в ближайшие годы. Моего отца скоро казнят, Тритоны перейдут к тебе — больше меня в этом городе ничто не держит.

— Клара, — Дакниш взял меня за руку, — ты всегда можешь вернуться в Эпиры и рассчитывать на мою помощь.

В тот день мы, впервые за много лет, перестали притворяться и позволили себе выдать наши настоящие эмоции. Дакниш был человеком, которому я доверяла, несмотря ни на что. Ну а он… он рискнул всем, чтобы помочь мне сбежать из Эпир, от Ревокарта, и раствориться в мире. Он — единственный человек на земле, знавший, куда я еду.

— Спасибо тебе.

Я слегка сжала его ладонь, размышляя о том, как много мне бы хотелось сказать. Хотелось попросить, чтоб берёг Амели и чтобы остерегался Ревокарта, который наверняка захочет отыграться за мой побег. Чтобы не переставал спонсировать благотворительные организации — это всегда было для меня важно. Так много всего хотелось сказать…

— Дакниш, что бы ни случилось — не рассказывай ему, где я…

— Никогда, — ответила Дорадо, глядя мне в глаза. — Я обещаю, Клара, он не узнает.

Я обернулась к окну, прощаясь с городом. Мне предстояла другая жизнь, другие обычаи и другой ритм. Я думала о том, как сильно буду скучать по меняющимся на глазах Эпирам, где живут такие разные люди: те, кто верит в доминирование голубой крови, и те, кто самостоятельно достиг вершин. Женщины, обитающие под крылом родителей, и другие, требовавшие свободы и отказывающиеся жить согласно чужим правилам.

— Прощайте, Эпиры, — прошептала я, а в следующую секунду наша машина резко свернула в переулок — именно там находился построенный по моему приказу много лет назад секретный проезд. Таким образом наша машина оторвалась от преследования и растворилась в глухих переулках самого величественного города в Конгрес-Магерах.

То был последний день существования Клары Дегенерис.