13

***

— А ты уверен, что ей можно доверять? — спроси меня, как избежать неизбежное, и я подскажу. Хотя нет, не подскажу. Я в тихой панике, контролирую эту панику, но она вот-вот вырвется на волю. А еще у меня жутко трясутся ноги, не уверена, что в состоянии продефилировать сегодня модельной походной, вот сломать ногу — это смогу. Еще потные ладошки, очень потные, ничего в руках не держится, боюсь, что казенная ручка выскользнет из руки в самый ответственный момент, хорошо, что кольцо не надо будет надевать. Уронишь, семейная жизнь не заладится, примета такая есть. Сердце. Бедное мое сердце, оно грохочет с самого утра.

— Я доверяю Вере Николаевне, она всегда присматривает за Хадей, когда дочь находится со мной, — Давид поправляет манжеты на рубашке. Приехал недавно, переоделся. Неужели для него поход в ЗАГС что-то значит? Я лично не придаю большого значения росписи, но красивое платье все же достала из шкафа.

— А, так вот чего она на меня неприветливо смотрела! То-то думаю, чего это у нее ко мне неприязнь с перового взгляда, а оказывается я у нее хлеб отбираю, — Давид удивленно приподнимает брови, потом хмурит их, подозрительно на меня косясь. Да, знаю, что звучит не очень, но я жутко волнуюсь. Не каждый день выхожу замуж, пусть и фиктивно.

— Ты драматизируешь.

— Мы могли Хадю взять с собой.

— Зачем?

— Ну… — чтобы не быть наедине с ним, чтобы был повод отвлекаться каждые десять минут. — Мы ж семья, — широко улыбаюсь, черная бровь иронично изгибается. Перегнула палку, но от меня не ждите сейчас умных фраз.

— Все хотела спросить, ты Хадю вернешь своей бабушке?

— Да. Примерно через неделю.

— А может она с нами останется? Это ж твоя дочь, почему она должна жить вдали от тебя?

— Ален, — застегивает единственную пуговицу на пиджаке, строго на меня смотрит. — Во-первых, никто не отменял встречи с матерью. При разводе мы договорились, что Хадя будет периодически с ней встречаться, гостить, иногда оставаться с ночевкой. Во-вторых, через два месяца у тебя учеба, кто за ней будет присматривать? Ты что ли?

— Почему бы и нет? Мне с ней легко, она замечательный ребенок. Если бы мне сразу выдали собственного такого взрослого и умного, стала бы многодетной мамой. У тебя замечательная дочь, отсутствие речи совсем ее не портит. Она очень милая, чуткая, нежная, добрая, заботливая…

— Я тебя услышал и понял, — обрывает мой поток хвалебных слов в адрес Хади. Бросает быстрый взгляд на часы. — Нам пора.

— А можно вопрос?

— Конечно.

— У меня будет твоя фамилия?

— Да. Ты против?

— Совсем не созвучна с моим именем? — Давид усмехается, качнув головой.

— Нормальная у меня фамилия. Дразнить никто не будет.

— Я ничего против не имею, но можно было и мою оставить, все равно фиктивный брак. Почему вечно все девушкам достается: замуж выйди, фамилию поменяй, ребёнка роди, воспитай, еще мужа накорми, ублажи.

— Мужчина обеспечивает статус, стабильность. Испокон веков так было и есть.

— Это среди вашего народа, где девочек с рождения готовят к такой роли, большинство моих сверстниц мечтают построить карьеру, быть востребованными, успешными. Потом уже замуж, кандидат такой же успешный, новый дом, путешествия, ребёнок.

— Алён, мы опоздаем, — жестом указывает на дверь. Ещё минутку, а лучше полчаса, но цепляю лучезарную улыбку и иду на выход, всеми фибрами души, ощущая сзади Давида. Ох, боже мой, если бы я знала твои планы на свою жизнь, сидела бы в прошлую пятницу на своём месте и никуда бы не лезла. Хочешь найти приключения на свою пятую точку и изменить все в своей жизни? Я обязана теперь выпустить книгу, прописать инструкцию, как влипнуть.

Машина. Дорога. Пробки. Все это время я молчу, нервно теребя свои пальцы. Давид тоже хранит молчание. Мы подъезжаем к ЗАГСу. Желающих расписаться в будни хватает. Невесты в платьях, фасоны, цвета — на выбор, женихи более стандартные, Давид в своём стильном сером костюме выглядит презентабельнее. Может быть из-за того, что на губах отсутствует дебильная счастливая улыбка. Некоторые на меня посмотрели с интересом, некоторые с жалостью, у меня ведь нет ни лимузина, ни толпы гостей, ни пышного платья с фатой, даже букета.

Задираю голову, с прямой спиной прохожу мимо ожидающих свое время. Второй раз выйду замуж по любви и забахаю праздник от души.

Нас встречают, ведут не в торжественный зал, а в кабинет. Давид отдает женщине наши паспорта, она подсказывает, где расписаться в журнале, оставляет нас одних. Вот и все. Пять минут, и ты уже жена.

— Так быстро. И совсем не страшно, — глажу край платья, наигранно цокая языком.

— Ты боялась?

— Честно говоря, да. Я переживала.

— Значит остальное тоже переживешь.

— В смысле?

— Это только роспись. Ещё будет торжество по моим традициям, потом по твоим.

— Я не поняла тебя.

— Роспись — сразу поймут, что между нами договоренность, отец тотчас заподозрит о фиктивности отношений. Поэтому я сегодня сообщу бабушке о том, что мы расписались, она эту новость быстро распространит. Соответственно начнут готовиться к свадьбе. Сегодня о браке узнает твой отец, думаю, что ему тоже захочется покрасоваться перед местным обществом.

— Особенно Полине, — сама себе порчу настроение, вспоминая мачеху. Это ведь из-за нее я сейчас не невеста, а жена. — Но это безумные траты.

— Я думаю, что свадьба окупится. На свадьбу в Сочи приглашу своих партнеров, коллег. У нас с твоим отцом хоть и разные сферы бизнеса, но наши фамилии на слуху друг у друга.

— Ты знаешь моего папу?

— Лично нет, но фамилию слышал.

— А обо мне?

— Нет.

— То есть ты хочешь всех убедить, что у нас с тобой действительно любовь до гроба?

— Да. Правду знает только бабушка, но она будет молчать об этом.

— Но твой отец тоже, кажется, не особо поверил.

— Мой отец мне никогда не верит, не волнуйся по поводу него.

— И как ты представляешь нашу совместную жизнь?

— Так как ты замужем за горцем, — усмехается, словно не раз подслушивал мои мысли, как я его называла этим словом. — Особо вешаться на шею не придется.

— Уже легче.

— Но соблюдать приличия стоит.

— Например?

— Никаких клубов. Как показала практика, ты любишь искать приключения, — фыркаю, молчу. — Никаких откровенных нарядов, я не желаю видеть, как другие мужские особи пялятся на твои ноги, грудь.

— Ты ревнуешь? — смеюсь над своим вопросом. Давид не успевает ответить, в кабинет заходит женщина, неся наши паспорта и свидетельство о браке. Документы вручают мужу. Странно это слово произносит даже мысленно.

— А теперь жених может поцеловать невесту, кольцами, я смотрю, вы уже обменялись, — что? What? Одно дело целовать под воздействием своих эмоций, как правило, ситуации возникают волнительные, но сейчас я не готова перед незнакомой теткой, которая эти поцелуи видит чуть не каждый день, целовать Давида. Он прячет паспорта и свидетельство во внутренний карман, подходит ко мне и формально прикасается к моим губам. Ух, в обморок не грохнулась, всего лишь сбилось дыхание, в остальном полет нормальный.

— Поздравляю! — тетка широко улыбается, я тоже как можно счастливее тяну губы, позволяя Давиду обнять себя за талию и увести из кабинета.

— Это мне теперь постоянно придется счастливо улыбаться? — сердито бурчу, усаживаясь в машину. Давид плавно выезжает с парковки, съезжая на проезжую часть.

— Ты можешь иногда ворчать, как правило, это выглядит мило и не раздражает. Вот когда ты дерзишь, хочется тебя повоспитывать.

— Куда мы сейчас?

— Пообедаем. Потом к твоему отцу поедем, он сегодня дома, как мне сообщила секретарша.

— Полина вот-вот должна родить, поэтому, наверное, и сидит дома подле своей богини.

— Ты не в ладах с мачехой?

— Можно сказать, что у нас холодная война. Из-за нее папа и стал прижимать меня к стене, стал задумываться о том, что мне пора замуж за подобранного им кандидата. Ох, прям жду с нетерпением нашу встречу. Представляю, как вытянется его лицо, когда узнает, что дочь выбрала себе мужа по своей инициативе! А эта… дама будет давиться своей завистью, когда узнает, что ты не слесарь и не дворник. Представляешь, она постоянно пророчила мне в мужья хачиков! Ой! — прижимаю ладонь ко рту, испуганно смотря на Давида. — Извини. Ничего против не имею народов Кавказа, Азербайджана и других соседей нашей страны. Просто вырвалось.

— Я верю, — снисходительно улыбается, — Но постарайся следить за своей речью. Если я могу это пропустить мимо ушей, мне как-то ровно, то мои пожилые родственники могут оскорбиться таким обращением. И ругательства тоже.

— Я не ругаюсь!

— Тем временем я пару раз слышал, как ты говоришь «блять», когда готовишь.

— Это экспрессия.

— Это малый словарный запас. Лучше почитай книги.

— Как будто ты читаешь!

— Да, сейчас у меня совсем нет времени на чтение, но я еще заметил, ты много времени проводишь в телефоне.

— Намного меньше, чем раньше. Кстати, надо запостить фотографию с новым статусом. От меня уже несколько дней нет постов и сторис. Я даже с подругами еще не встречалась. А с подругами мне можно общаться? В университете учатся парни, к слову.

— Если они будут обходить тебя стороной, ничего против не имею. Против подруг тоже ничего нет. Твоя жизнь не сильно поменяется, просто кое-что исчезнет, немного изменится гардероб.

— Дома в шортах хоть можно ходить? Или тоже паранджу на себя надевать?

— Дома, в отсутствие Хади, можешь голой ходить, я не против, — если бы я на него не смотрела, не увидела сдерживаемую улыбку и то, как приподнялись уголки глаз. Издевается значит, вот пусть только малышка уедет, я посмотрю на его выдержку.

Мы приезжаем в рыбный ресторан. Нас провожают к столику возле окна, я заказываю стейк рыбы с овощами и вино. Давид берет себе бифштекс говядины, овощной салат и минералку.

— Нам надо сфотографироваться, — настраиваю камеру, протерев салфеткой с двух сторон.

— Уж уволь, это без меня, — сам листает сообщения в своем почтовом ящике.

— Давид, ты сам сказал, что нужно быть достоверными. Поэтому достоверность как раз в том, что я сейчас выложу фотку твоего милого затылка с кучей сердечек. У тебя тоже должна быть страничка в Инстаграме.

— У меня есть только то, что касается работы, личное никогда не выносил на публику.

— Плохо. Людям интересно наблюдать за успешными людьми. Что если я стану лицом следующей коллекции в твоем магазине? У меня куча подписчиков, определенно это будет хорошим рекламным ходом. Кольцо для помолвки ты брал у себя, а обручалку? Возможно, кто-то захочет себе точно такое же кольцо.

— Такое кольцо только у тебя и точка, — поднимает на меня глаза. — Потому что его сделал я.

— Оу… — растерянно смотрю на кольцо, потом на Давида. Он сделал его для меня? Специально? Может для достоверности? Первой жене тоже делал?

— Но по поводу рекламы я подумаю. Спасибо.

- Так что по поводу фотографии? — спрашиваю больше для формальности, только не молчать, потому что продолжаю пялиться на кольцо, пытаясь разгадать смысл данного поступка. Романтическая часть меня наивно шепчет о любви с первого взгляда, до гроба, другая часть скептически уверяет не придавать никакого значения этому кольцу.

— Ладно, если тебе от этого будет легче, — неожиданно соглашается Давид, еще большее ввергая меня в смятение.

Мы встаем из-за стола, я прошу молодого официанта нас сфотографировать. Давид, расстегнув пиджак, прячет одну руку в карман брюк, второй меня обнимает за талию. Я вместо того, чтобы смотреть в камеру, смотрю на него, разглядывая серьезное лицо, его красиво изогнутые брови, губы. Блин… он совсем не вписывается в мое представление о моей жизни, но именно он так крепко держит меня сейчас в прямом смысле за талию, в переносном — за руку. Я его знаю несколько дней, а он из случайного прохожего стал важным человеком. Стал моим мужем.

Поворачивает голову в мою сторону. Карие глаза вспыхивают, завораживая сиянием. Интересно, что он видит в моих глазах? О чем он думает? И какие чувства вызывает у него эта вся ситуация, связанная со мной? У него так же, как у меня учащается сердцебиение? Сбивается дыхание? Потряхивает от волнения? Сколько же вопросов и ни одного ответа. И спросить стремно.

Его пальцы прикасаются к моей щеке, смущенно улыбаюсь, опуская глаза. Чувствую его губы возле ушка, обхватываю его запястье, напрочь забыв об мальчике со своим телефоном. Это невозможно, но меня штырит от его запаха, как наркомана. Меня ведет от его поглаживаний по щеке, вызывая дрожь, мурашки. Кажись, сейчас поплыву, растекусь…

— Наш обед остынет, — вот и проза жизни, вот и получи Алена и распишись. Давид играл тебе на камеру, чтобы ты красивые фотографии выложила в Инстаграм.

— Надеюсь, хоть одна приличная фотография подберется, — торопливо высвобождаюсь от его рук. — Спасибо большое, — благодарю официанта, утыкаясь сразу же в телефон. Блять… То чувство, что все получилось, как для журнала, но ты не горишь желанием выложить хоть одну фотографию на публику. Слишком лично. Слишком интимно. Откровенно. Глядя на эти снимки даже у самого прожженного скептика не возникнут сомнения, что между нами любовь. Скорей страсть.

— Что-то ты притихла, — Давид прищурено за мной наблюдает, — Забыл тебе сказать, что я не сильно фотогеничный, — это он, наверное, нарывается на комплимент, потому что камера его любит, куда бы он не смотрел. Его бы раздеть, и толпа фанаток обеспечена. Во, надо подать идею, пусть сам рекламит свои украшения, женщины мигом все скупят.

— Цензуру надо проходить? — выбираю, где он целует меня в ушко. Хрен я его кому-то покажу в сети. Если столкнусь в реальности с кем-то из знакомых, это как-нибудь переживу, но у меня есть люди, которые только со стороны за мной наблюдают.

— Желательно, — я протягиваю ему телефон, одобрительно кивает, чуть дольше, чем надо, удерживает мобильник. Я обрабатываю фотографию в своем стиле профиля, задумываюсь над текстом. Писать длинный пост не хочу, а вот лаконичные слова нужны. Вспоминаю все избитые фразы, статусы, даже вспомнила про «Газпром», что мужчина должен быть им, мечты должны сбываться. Только вот все не подходило нам с Давидом. «Ты мое самое большое приключение». Да. Это точно про нас, пусть слова не мои, но они отражают наше знакомство, наш короткий путь от статуса «свободен», до «занят». Не сдерживаюсь и еще фотографирую свои кольца с бокалом, пусть рассматривают, считаю, сколько это стоит и никогда не угадают. Потому что одно кольцо не имеет цены.