15

***

— Раз-два три, раз-два, три, руки в сторону, плавно идём, словно плывем, — хорошо, что я никогда не мечтала стать балериной. И вообще к профессиональным танцам равнодушна. Но черт меня дернул, стукнуло мне в голову, что хочу на свадьбе станцевать лезгинку

Пересмотрев кучу видео, ничего сложного не увидела, поэтому с лёгкостью записалась в танцевальную студию, где преподавали данное направление. На этом моя лёгкость закончилась. Преподавательница оказалась старой закалки и не услышала меня по поводу того, что мне формально надо научиться кружиться по кругу, красиво двигая руками. Из упрямства, из-за желания удивить родителей Давида я не бросала занятия. Еще у меня был пунктик: меня сто пудов будут сравнивать с бывшей женой, я не знаю, кто она и что из себя представляет, поэтому выучить танец — это стать ближе к Давиду.

Огорчало, что Давида на самой свадьбе не будет, традиции же, большую часть торжества мне придётся вообще стоять в углу, пока гости будут веселиться. Все это я почерпнула из интернета, из разговора с бабулей. Бабушка Тамара, в отличие от папы, создавала иллюзию моего участия в подготовке. Она же рассказывала мне про традиции, про национальный свадебный наряд, про танцы. Короче, свадьба на родине Давида будет ещё тем испытанием, но я морально к нему готовилась.

— Алёна, ваше усердие похвально, думаю, если вы будете ходить чаще, результаты были бы иные, — чёрные глаза благодушно на меня смотрят, я киваю головой.

— Я подумаю, — хрен ей, мне и двух занятий в неделю хватает выше крыши.

Переодеваюсь. Сейчас домой, потом надо договориться с Линой о встрече. Я по-прежнему избегаю встреч со своими знакомыми, подругами. Никто не знает, где я живу, информация от меня только через Инстаграм. Мама позвонила, но разговора не получилось, она куда-то торопилась, спросила только, что там с квартирой. Проглотив разочарование, сказала, что риелтор знает свое дело. Ситуация с замужеством моих родителей не взволновала, словно так и должно быть. Им даже в голову не пришла мысль о том, что слишком поспешно я обзавелась мужем, не встревожились, что муж у меня совсем не мой типаж, о том, какой будет у меня супруг, я ни от кого не скрывала. До остальных людей мне не было дела, их реакция меня не волновала.

— Алёнка, ты шоколадная девчонка, — звучит у меня ща спиной мелодичный голос. Я сразу оборачиваюсь. Взвизгиваю, подпрыгиваю на месте и вприпрыжку сокращаю расстояние.

— Алекс! — радостно обнимаю парня за шею, висну на нем, как влюбленная девчонка, прижимаясь к нему, как к самому родному человеку. — Когда ты приехал? Что ты тут делаешь?

— Вчера. Дина подсказала, где тебя искать. Детка, до меня дошли новости, что ты меня не дождалась, — весёлый Алекс, мой друг, моя отдушина, опора, моя жилетка, мой платочек, мой позитив, мой человек. Я думаю, у каждого должен быть рядом такой друг, который и пендаля даст, и по головке погладит, обнимет и рассмешит, утрет слезы и скажет: "детка, выше нос".

— Да, новости не врут, — протягиваю руку с кольцами, Алекс присвистывает.

— Папа доволен?

— Обязательно.

— А ты? — его зелёные глаза внимательно рассматривают мое лицо, и мне не нужно изображать из себя влюбленную, счастливую жену человека, который уже две недели полностью погружен в свою работу. Целенаправленно или так получается, но мы с Давидом не пересекаемся больше, чем на полчаса.

Я отвоевала одну неделю для нас с Хадей, но вчера за ней приехал брат брата или кум кума, так и не поняла, кто этот мужчина, и забрал у меня малышку. Чтобы нам не разрыдаться перед каким-то дядей и ее отцом, я пообещала скорую встречу. С Хадей мне как-то легче жилось рядом с Давидом, сейчас я не представляю, огромная квартира меня пугала, ненавижу свое одиночество.

— Ты занят?

— Для тебя я всегда найду время. Прыгай, детка, в мою машину, — распахивает дверь белой "бмв", я юркаю в салон. Блин, словно в старые добрые времена, когда Алекс приезжал за мной в любой район города, забирал меня с какого-то клуба или от гостей, тащил домой или к себе.

— В наше кафе? — киваю головой. Алекс понимает, что сейчас ко мне лучше не лезть с разговорами. Мне нужно собраться с мыслями, подумать о том, о чем я старалась не думать с момента своей росписи. Три недели я жена, три недели я жена на бумаге, а по факту, Давид в работе, я предоставлена сама себе. Хадя заполняла моё время, теперь мне срочно надо чем-то заняться, чтобы не начать ждать Давида после работы. Мои мысли периодически стали сворачиваться в неприличное русло.

— Если верить твоему лицу, ты счастлива в кавычках, — официант приносит наш заказ, теперь я могу по душам поговорить с Алексом, он поймёт, он даст мне совет. Этот разговор оказывается мне нужен, я слишком долго ни с кем не разговаривала о себе. С Диной откровенничать не хочется, для нее у меня все зашибись.

— Всё получилось спонтанно, — я рассказываю, как познакомилась с Давидом, что предшествовало моему походу в клуб. Не скрыла и события до росписи.

— Тебе повезло, что его бабушка тебя приняла, считай полдела сделано. На Кавказе чтят мнение старших людей. А что ты сама испытываешь к своему мужу, кроме благодарности?

— Он хороший.

— Но при этом вы ещё не переспали, а ты тем временем на него уже запала и волей-неволей думаешь, как оказаться под ним.

— Ни о чем подобном я не думаю!

— А чего краснеешь тогда? — вот сукин сын, все подмечает, своими вопросами не в бровь, а сразу в глаз. Да, я стала ловить себя на мысли, что хочу на постоянной основе получать поцелуи, целоваться с собственным мужем мне понравилось, только вот после визита к папе, Давид ко мне прикасался по необходимости, а на мои речи лишь снисходительно улыбался, потом работа вытеснила меня и Хадю.

— Ладно, ты прав, я хочу своего мужа и не знаю, как к нему подкатить.

— Не знаешь? — ржёт и прикрывает ладонью рот. — Серьёзно?

— Ты забываешь, что он воспитан в строгой морали, я его, конечно, голым видом не шокирую, но вот морально в глазах опущусь, а мне этого не хочется.

— Оу, детка, кажется ты влипла!

— В смысле?

— Ты не только хочешь своего мужа, но и влюблена него.

— Не неси чушь собачью. Из самых близких людей, он отнёсся ко мне намного лучше, чем собственные родители. Мама обеспокоена только продажей квартиры, папа в ожидании наследника, никто не спросил, как моё самочувствие, какое у меня настроение, только Давид, уходя на работу оставляет для меня горячий кофе, горячие бутерброды, а вечером, если я на взводе, нальет бокал вина. Оставит ключи, очки на полке возле зеркала, уже зная, какая я могу быть рассеянная с этими вещами. Вроде ничего особенного, но блин это трогает. Никто так ненавязчиво обо мне не заботился.

— И ты хочешь сказать, что не влюблена? Детка, я за тобой точно так же ухаживал, максимум, что от тебя дождался — это пожизненный статус любимого друга, но никогда не слышал в твоём голосе столько теплоты.

— Я тебя умоляю, — отпиваю сок, болтая трубочкой в стакане. Ни о какой влюблённости речи нет, может быть симпатия. Впрочем, он тоже мне симпатизирует, это у нас взаимно, иначе бы мы не смогли уживаться в одной квартире, не было бы желания целоваться. И вот теперь я хочу его, как мужчину во всем смысле. Но это не любовь, скорей просто сказывается отсутствие секса.

— Я считаю, что ты вновь заблуждаешься, но убеждать не буду, рано или поздно ты сама все поймёшь.

— Хватит обо мне, расскажи, как там Америка? Как Джо?

— Он передаёт привет, ждёт, когда ты оторвешь свою задницу и прилетишь в Майами.

— Скажи, чтоб зимой ждал.

— Мужа поставишь в известность?

— А, черт, но думаю Давид будет не против.

— Ты думаешь твой муж так лоялен?

— Я думаю, что ему вообще по хрену до меня и моих дел. У нас фиктивный брак с небольшим притяжением, — господи, как хорошо, что у меня есть Алекс, вот пять минут с ним болтаю и все мне стало понятно. Да, я хочу Давида, потому что у меня сто лет не было секса, а по дому ходит искушение в виде собственного мужа. Фиктивность наша не нарушится, если мы будем иногда спать друг с другом, для здоровья.

Алекс видимо понимает, что я надумала, потому что усмехается. Он мой друг, но мы никогда не переступали черту, хотя со стороны может показаться по-другому. И мне по фигу, что там со стороны, главное мой друг выглядит счастливым.

— Я ценю тебя детка, — обнимает за плечи, утыкается в макушку. Я обнимаю его за талию, тяжело вздохнув. — Ты единственный человек, который протянул руку, когда все отвернулись.

— Ты можешь на меня рассчитывать, всегда. Ты, Джон, я за вас горой.

— Мы в курсе, — смотрим друг другу в глаза, глажу его по небритой щеке. Приподнимаюсь, целую в уголок губ.

— Я люблю тебя. Мне тебя так не хватает здесь, рядом.

— Так, детка, что за сырость в твоих чудесных глазах. Я всегда рядом, в моем сердце ты всегда найдёшь местечко, — вытирает мои мокрые щеки шершавыми пальцами. — Слух, малыш, если мужик сзади тебя, твой муж, я ещё два дня в Сочи.

— В смысле? — плакать расхотелось, в панике поворачиваюсь. Через машину стоит знакомый внедорожник, сам Давид словно прохожий задерживает на нас внимательный взгляд, не ждёт меня, ничего не говорит, но я дергаюсь за ним, когда скрывается в подъезде.

— Черт!!! Звони, пиши, — ещё раз чмокаю Алекса, хватают свою сумку из машины и бегу к подъезду. Я успеваю вовремя. Лифт как раз только подошёл.

— Привет, — забегаю следом за мужем, он нажимает кнопку нашего этажа, прислоняется к стене. А черт! Черт! Я его понимаю, со стороны все выглядело лав лав, на Алексе не написано, что он гей, с виду обычный парень.

— Привет, — голос глухой, узел галстука расслаблен, в глазах холод.

— Он всего лишь друг, — никогда не оправдывалась за свои поступки, тут надо, тут просто необходимо все объяснить.

— Я не спрашиваю.

— Ты смотришь.

— Хорошо, — и отводит глаза в сторону.

— Он правда очень хороший друг. Мы с ним никогда не были в отношениях.

— Алён, — возвращается глазами ко мне, как же хочется увидеть ну хоть капельку ревности, понять таким образом, что нет-нет да есть ко мне симпатия. — Мне все равно.

Вот и все. Ему все равно. Ему плевать с кем я обнимаюсь на его глазах и целуюсь. В области сердца неприятно ноет, тянет, как будто первые признаки инфаркта. Так-с, Алёна, соберись, возьми себя в руки и улыбнись, так лучезарно и жизнерадостно, как можешь только ты, когда хочется плакать.

— Ух, аж от сердца отлегло. Это просто супер, что ты не ревнивый и не устраиваешь мне сцены с битьем посуды. Если бы ударил, завтра бы подала на развод. Ты клёвый фиктивный муж, — мне нужно к нему прикоснуться, вдохнуть привычный запах парфюма, без которого мой день уже не начинается. Давид напряжен. Я всего пять секунд его обнимаю, показательно небрежно тереблю по щеке. Глаза темнеют, губы поджимаются.

Лифт останавливается на нашем этаже, я выхожу первая. Иду сразу в свою комнату, надо принять душ, переодеться, позвонить Дине и сегодня с ней встретиться, вряд ли мне муж предложит весёлый досуг, скорей всего запрется в кабинете и будет там тухнуть.

Кидаю на кровать сумку, стягиваю с себя футболку, юбку, снимаю бюстгальтер, распускаю волосы.

— Я тут подумал, — вздрагиваю от неожиданности, рефлекторно скрещиваю руки на груди, оборачиваюсь. Давид резко останавливается, его глаза, мои глаза с одинаковой жадностью впиваются в друг друга. Он снял пиджак, галстук, расстегнул наполовину рубашку. Мы, конечно, были почти голыми в одной постели, но он тогда спал, я делала вид, что сплю. Было волнительно, но не так, как сейчас…

Без слов, без какого там объяснения, делаем шаг. Давид обхватывает одной рукой мой затылок, сгребая волосы в кулак, второй притягивает к себе, я едва могу дышать, упираюсь ладонями ему в грудь, подставляя губы для поцелуя. Ни о какой нежности, осторожности, что были ранее, не идёт речи. Целует жёстко, его напор сметает на своем пути все, не будь я согласна, принудил. Но я согласна, поэтому обхватываю его за шею, зарываясь пальцами в волосы. Прикусывает нижнюю губы, стону ему в рот, трусь бедрами об его бедра, с ликованием про себя отмечая, что член реагирует на мои движения.

Не знаю, как в фильмах актерам удается так красиво раздеваться, торопливо и без вырывания пуговиц расстегивать рубашку на партнере. У меня этого не получается, пуговицы рвутся с корнем, губы в плену других губ, а тело льнет к теплым рукам. Это чистой воды безумие, потому что разум молчит, только дикое необузданное желание обладать им, трогать его, скользить ладонями по его плечам.

Опрокидывает меня на кровать, нависая надо мной, склоняется и целует уголок губ, подбородок, присасывается к шее, ставит засос. Клеймит меня, оказывается не такие мы и примерные, как хотим казаться. Осуществляю свою первую фантазию, обхватываю ногами его за талию и медленно царапаю ногтями его спину. Шипит, целует выпирающие косточки, скользя языком вниз, к грудям.

Какой-то дебил начинает названивать мне на телефон. Что? Я не сразу понимаю, что мелодия именно от моего айфона. Тут же раздается еще один звонок где-то рядом. Давид с тяжелым дыханием, опирается на согнутый локоть, достает свой мобильник. Я на свой забила. Прикладываю руку к груди, сердце выдает мне пугающее сердцебиение.

— Да, — голос ровный, и хрен собеседник догадается, что лежит на кровати, глазами рассматривая мои возбужденные соски. — Тебе прям сейчас нужны эти документ? Я сейчас не возле компьютера. Перезвоню минут через десять, — нажимает отбой, перекатывается с меня. Мы вдвоем лежим на кровати, смотрим в молчании на потолок.

— Нам нужно трахнуться, — выдаю, рядом вздыхают, приподнимается, застегивая рубашку.

— Не думаю, что это хорошая идея.

— Ты ж хочешь меня, а я тебя, все по обоюдному согласию. Ты ведь об этом подумал, когда врывался в мою комнату? — приподнимаюсь на локтях, Давид встает с кровати, подбирает мою футболку, кидает ее на меня.

— Прикройся.

— А то что? — дерзко спрашиваю, но футболку натягиваю на голое тело.

— Ты действительно хочешь, чтобы мы занялись сексом?

— На постоянной основе. Для здоровья.

— Сумасшедшая девчонка! — запускает обе руки в волосы, обхватывает себя за шею, смотрит невидящим взглядом в окно.

— Так что ты подумал?

— А? — моргает, хмурится, — Мне не нравится, когда ты кого-то обнимаешь. Это выглядит так, словно я не возражаю против ветвистых рог. Мне этого не надо.

— Я тебе не собиралась изменять!

— Ты его целовала!

— Ты ревнуешь что ли? — вскакиваю на ноги, упираю ладони в бока. — Ну, признайся, что тебя задело мое поведение, приревновал! — двигает челюстью, упрямо молчит.

— Чтобы больше такого не было.

— Он мой друг!

— А я твой муж! — рявкает на меня, гневно сверкнув глазами. Я от неожиданности делаю шаг назад, шокировано смотря на Давида. Прикрывает на мгновение глаза, прикусывает нижнюю губу. — Я многого не прошу, Алена. Всего лишь соблюдать приличия на людях и не вести себя, как легкомысленная особа.

— Я сегодня собираюсь встретиться с подругой, мне можно? — спрашиваю от греха подальше, Давид потирает щеки, видимо пытается взять себя под контроль.

— Можно. Только без клубов. Мы с тобой об этом говорили уже.

— Я помню. Посидим в ресторане, — Давид кивает головой, достает мобильник, через мгновение пиликает мой с извещением об смс.

— Поздно не возвращайся, — уходит. Я смотрю ему в спину, гадая, что значит его вспышка ярости: ревность или просто истинная кавказская натура?